Карисса Бродбент – Дети павших богов (страница 87)

– Нирае позволили существовать только на условии полного отлучения, исключающего всякое вмешательство в дела фейри.

– Они ни в какие дела не вмешивались. Это я решила к ним обратиться. Я!

Я качнулась к нему. И не замечала, что голова у меня залита кровью, пока не почувствовала вкус железа на губах.

– Клеин, это глупо. Тем более теперь, когда люди…

Раздался оглушающий гром.

В комнату ворвалось золотое пятно, и к тому времени, как осколки стекла дождевыми каплями опали на пол, державшие Ашраи солдаты, скрючившись, зажимали ладонями лицо. Дым развеялся, и все увидели Ишку – крылья раскинуты во всю ширь, обнаженный меч приставлен к горлу Клеина.

– Это измена договору! – прорычал он. – Ты поднял клинок против вишраи?

Клеин оскалил зубы:

– Договор разорван.

– Разорван? – У меня остановилось сердце.

Ишка же почти не изменился в лице, только чуть дрогнул какой-то мускул.

– Прошу прощения? – с мертвенным спокойствием произнес он.

– Нет больше договора, – отчеканил Клеин. – Вашему племени нельзя доверять. Я это с самого начала знал. А этот ваш… заход только подтвердил…

– Я – тиирна, Клеин! – рявкнула я. – И вправе…

Но он не дал мне договорить.

Я рванулась вперед, хотя уже понимала, что не успеваю предотвратить неизбежного. Клеин крикнул, и его солдаты бросились на Ишку с Ашраи. Я увернулась от атаковавшего Ишку Клеина. Краем глаза заметила движение Сиобан. Услышала ее властный рев:

– Как командир Клинков приказываю – отставить!

Поздно – напряжение разрядилось насилием. Мы с Ишкой прижались спина к спине, он вскинул меч – из нас из всех только он был как следует вооружен, я же дралась клинком, который выхватила из руки мертвеца. На губах был вкус крови. За спиной кричали, но я не понимала кто.

Внезапно полыхнул свет, оглушительно грохнуло. Разлетелись новые стекла. Подняв взгляд, я увидела вползающие в пролом окна гибкие лозы – наши противники не успели опомниться, как побеги ухватили их за горло. Солдаты забились, но тщетно: зеленые веревки скрутили их по рукам и ногам, не давая шевельнуться. Кадуан медленно, зажимая себе живот, поднимался на ноги. Заглянув в его открытые глаза, я утонула в потрясающем облегчении.

– Надолго их это не задержит, – прохрипел он.

И замолчал, уставившись в другой конец комнаты.

Я обернулась. Бойня. Пол залит кровью, один солдат-сидни лежит рядом с Сиобан с горлом, распоротым его же клинком, а побледневшая Сиобан смотрит на лежащего.

Рядом мешком упал Ашраи.

Он успел выпустить крылья, но одно из них, почти отрубленное от тела, превратилось в кашу из костей, клочьев мяса и скользких от крови перьев. Из ребер торчало копье, одна большая рука еще сжимала горло сидни.

Ашраи не шевелился. Все молчали. Все мы навидались убитых и узнавали мертвеца с первого взгляда.

Ишка упал на колени, пробормотал что-то непонятное, прижал большой палец к своему лбу, потом ко лбу Ашраи. И встал.

– Он ушел, – не оборачиваясь, проговорил он.

Сиобан тихо выругалась.

У меня слова застряли в горле. Хотелось просить о прощении. Хотелось орать, хотелось посрубать головы всем подряд – на кого хватило бы сил, даже своим. Никого мне не надо!

Ишка обернулся, встретил мой взгляд. Я не могла дышать. Ждала, что он меня ударит. Я же была сидни, из вождей народа, предавшего его, убившего его друга. Я была ему врагом.

– Ты знала? – спокойно спросил он.

– Нет. Я ни за что бы не допустила…

– После поговорим. – Кадуан указал на тела. – Я недолго сумею их удержать.

– Надо уходить, – подала голос Сиобан. Она все не могла отвести глаз от убитого ею солдата, и на лице ее была боль. – Пока новые не нагрянули.

Ишка распахнул дверь, и мы бросились бежать.

Матира, как быстро это случилось! Армия Клеина была повсюду, вливалась во дворец через двери, окна, балконы. Мы жались к стенам, опасливо огибали углы. Пока добрались до главного прохода, откуда открывались нижние уровни, во рту у меня пересохло. Внизу протыкали сталью, выбрасывали из окон, оставляли истекать кровью на земле нираянцев. Резня не щадила никого.

– Слишком их много, – пробормотала Сиобан. – Надо выбираться. А там уж разберемся, что происходит. – Она повернулась к Ишке. – Давай останемся союзниками, хотя бы пока не поймем, зачем это. Мы теперь тоже изменники своего народа.

Ишка, помедлив, склонил голову, сжал губы:

– Принимаю.

Кадуан молчал, на щеке у него трепетал маленький мускул. Я проследила его взгляд на творящееся внизу насилие. На одном балконе солдат-сидни ухватил за волосы человеческую девушку и одним ударом отсек ей голову.

Слово сорвалось с языка прежде, чем я поняла, что говорю:

– Нет!

– Нет? – прошипела Сиобан.

– Я не могу их бросить. Мы обещали, что их королевству не будет вреда. У нираянцев и войска-то толкового нет.

Этими словами я прикрывала другие – те, что не могла выговорить: «Это моя семья. Моя кровь».

Свистнувшая мимо стрела отвлекла Ишку с Кадуаном. Те изготовились к обороне, а вот Сиобан, ухватив меня за плечо, зашептала в ухо.

– Ты готова поднять оружие против своего народа! – шипела она. – Обратного пути не будет.

Я открыла рот для ответа – и ненароком заглянула ей за плечо. Солдат-сидни целил из лука в ее беззащитную спину.

– Нет! – вскрикнула я, толкнув Сиобан в сторону.

Не успела.

В мире мало найдешь лучников лучше сидни. Может быть, этого выучила сама Сиобан. Стрела ударила ей в шею и вышла из горла. Она навалилась на меня, отбросила к стене, и мы вместе сползли наземь. Губы ее раскрылись, но изо рта слышалось только бульканье. Впервые за долгую нашу дружбу я видела в ее глазах страх. Страх и печаль – после веков верной службы ее без колебаний застрелили свои.

Я не оторвала глаз от ее лица, даже когда к нам бросился Кадуан. Ишка сдерживал нападающих. Какие-то слова срывались с моих губ, но я не понимала, что говорю, пока не повторила в четвертый или пятый раз. Чуть слышно, как молитву, я бормотала:

– Прости…

Прости, что привела тебя сюда…

Прости, что превратила в изменницу…

Прости, что мне не бывать больше верной, хорошей сидни, как ты учила…

Я смотрела, как жизнь гаснет в ее голубых глазах – будто вода утекала. С ней ушло последнее, что еще держало меня.

«Ты готова поднять оружие против своего народа!» – за секунды до смерти произнесла Сиобан.

Мой народ?

Какой народ?

Тот, что убил лучшую из своих дочерей, отдавшую этому народу все, что имела, до последнего дыхания хранившую верность?

Я всю жизнь стыдилась себя. А теперь? Теперь я стыдилась того, чем пыталась стать. Я утопила горе в океане ярости. Бережно опустила тело Сиобан на землю. Закрыла ее прекрасные безжизненные голубые глаза.

– Делайте что хотите, – обратилась я к Ишке с Кадуаном, – а я этого так не оставлю.

Подняв глаза, я встретила взгляд Кадуана, и, как всегда, мне почудилось в нем что-то такое, на что я не знала ответа. Не знала до этой минуты.

Он молча подставил мне запястье. На нем еще виднелась подсохшая ранка с Итары. Я без колебаний сорвала корку и впустила в себя его кровь и магию.