Карисса Бродбент – Дети павших богов (страница 40)

– Да и при обычных обстоятельствах для Эслин такая судьба не так уж удивительна. – Тут она с любопытством взглянула на меня. – Ты сказала, что слышала крики.

– Слышала. Решайе слышал.

Решайе, словно разбуженный звуками своего имени, прополз ко мне под лоб и с отчетливым неодобрением уставился на Нуру.

– Он тоже черпает из глубинной магии, – сказала та. – Как сиризены и даже глубже. То, что вы слышали, могло исходить от… – она поводила рукой по воздуху, – оттуда. А не отсюда.

– Но каким образом?

– Как знать? Никто этого не понимает. Именно поэтому ты должна остерегаться. Эслин заболела, потому что слишком долго повелевала чересчур глубокой магией и употребляла ее неправильно.

А моя магия была еще глубже, и владела я ею дольше. Мне после употребления магии Решайе бывало очень, очень плохо, но что та болезнь в сравнении с мучениями Эслин?

– Что будет с Эслин? – тихо спросила я.

– Умрет. Так всегда бывает.

– Всегда?

Она помолчала.

– Однажды я видела, как человек выжил. Только раз. Но та женщина прежней уже не стала.

Решайе еще расхаживал у меня подо лбом, как меряющая клетку шагами пантера. Голова раскалывалась от боли.

«Перестань», – сказала я ему.

…Пока она здесь, не перестану…

Пальцы мои потянулись к виску. Все силы ушли на то, чтобы оттеснить Решайе в дальний угол сознания.

– Что такое? – полюбопытствовала Нура.

– За что Решайе так тебя ненавидит?

У нее напряглись уголки губ.

– Решайе всех ненавидит.

…Это не ненависть!.. – обиженно зашипел Решайе.

– Тебя больше всего.

– Может быть, потому, что меня ненавидит Макс.

Вопреки себе – у меня хватало других забот, – стоило Нуре произнести имя Макса, я до зубовного скрежета захотела вступиться за него.

– Не в нем дело.

…Она снова и снова сражалась со мной… – прошептал Решайе. – …Этому нет конца…

– Ты пыталась им овладеть, – сказала я.

– Разумеется, пыталась.

«Разумеется»? Все во мне перевернулось. От мысли, что она желала завладеть вот этим – после того, что он сотворил с Максом… и с семьей Фарлион. Иногда я почти готова была принять Нуру как союзницу, но вот в такие минуты меня переполняло отвращение.

Я его скрыла. Однако она взглянула так понимающе, словно угадала мое невысказанное осуждение.

– Не думай, – тихо заговорила она. – У меня с ним свои счеты.

Решайе зарычал, и во мне вспыхнула его память, острая как бритва. Нура глядится в зеркало – раскрасневшаяся, потрясенная. Окровавленные ладони в песке арены, она снова, снова и снова заставляет себя подняться. Нура в холодной воде, в полной темноте, Нура, вскрывающая себе кожу на руке…

Образы пропали так же внезапно, как налетели. Тишина, ласковый ветерок. Нура подливает в свой бокал.

– Я слышала о делах в Трелле, – сказала она. – О семействе Зороковых. Тебе следовало сразу послушаться Зерита. Тогда война бы уже закончилась и ты могла бы заняться ими.

– Слишком опасно.

– Чем дольше тянешь, тем больше погибнет людей.

Я долго смотрела на нее. Сейчас она казалась старше, чем в воспоминаниях Макса. А вот взгляд, беспощадный и уверенный, остался прежним. Сколько раз она повторяла эти слова Максу – и самой себе – после Сарлазая?

И все же что-то во мне сомневалось, не права ли она.

– Хочется, чтобы этот мир заслуживал спасения, – сказала я.

Сухая усмешка скривила ее губы.

– Ты, верно, думаешь, что я сделана из камня.

– Скорее изо льда.

Да, лед нарастает слоями, скрывая все, что лежит под ним. А что под ее льдом что-то есть, я знала наверняка. Не всегда она была такой. Я даже сейчас видела печаль в ее глазах.

Короткий смешок.

– Мне это не подходит. Лед слишком хрупок. – Ее серебристые глаза скользнули по мне. – Не спеши осуждать, Тисаана. Может статься, ты однажды окажешься на моем месте. Отсечешь от себя все слабости. Пожертвуешь всем, что имела. И тогда мир будет дивиться твоей бесчеловечности, будто ты своей волей стала такой, как есть.

Сделав долгий глоток, она отвернулась к горам.

– Когда-то мы с Эслин дружили, – тихо сказала она. – Не хочется мне смотреть, как она умирает.

Странно было бы жалеть ее. И все же я против воли поняла, какой одинокой она стала, когда перерубила все нити, связывавшие ее с другими людскими душами.

– За мертвых. – Я подняла бокал.

– За мертвых. – Нура ответила тем же.

Она одним глотком допила и отвернулась к стене дома Фарлионов. Здание нависало над нами, и она будто мерилась с ним взглядом, стремясь подчинить.

– Знаешь, – отчетливо проговорила она, – я ненавижу этот поганый дом.

Глава 26

Эф

– Семь небес, что за гнусная вонь?

Гулкий бас Ашраи раскатился по лагерю. Я поневоле согласилась – трудно было не согласиться. Мы вернулись с охоты, а Сиобан с Ишкой принесли дрова для костра. Взглянув на их наморщенные носы, я поняла, что все мы думаем об одном.

Мы удивленно таращились друг на друга. Потом мой взгляд задел палатку Кадуана на дальнем краю лагеря.

– Кадуан? – позвала я.

– Ш-ш, – предостерегающе подняла палец Сиобан.

Когда все смолкли, я услышала – странные звуки из леса.

– Кадуан? – снова крикнула я.

Ответ донесся из-за деревьев:

– Я здесь!

Я проломилась сквозь кусты на маленькую поляну…

…и чуть не подавилась рвотой.

Ругательство вышло у меня скомканным – страшно было открыть рот, чтобы не расплескать содержимое желудка.