Карисса Бродбент – Дети павших богов (страница 119)
– Ты ищешь спасения от одиночества.
– Я пытаюсь исправить зло, которое ты навлек на наши народы.
Гнев вздымался во мне, и я чувствовал, как хватка короля слабеет, сбитая его собственным гневом. Он развернулся к Ишке. Мои ноги сделали шаг.
– Ты, верно, всегда полагал, что стоит пожертвовать ничего не значащей жизнью ради твоих мелких политических игр. Но я строю иной мир. Наши люди вправе знать, что ради каждого из них стоит сжечь человечество.
– Тебе не она нужна, а то, что в ней скрыто. Та сила, которую она дает.
– Я – не ты, – плевком сорвалось с моих губ.
И не было времени задуматься, не было времени шевельнуться, когда мое тело, развернувшись, прижало ладони к вискам Тисааны и одним мощным рывком выдрало Решайе из ее сознания.
Тисаана завопила. Колени ее подогнулись. Боль пересилила и меня – и даже ту сущность, что владела моим разумом. Сила, которую он вложил в этот рывок, всех нас обессилила.
Вот оно. Отверстие. Секунды. Меньше того.
Некогда было обдумывать. Я нырнул в него.
Моя магия с ревом окружила его магию. Все огни Шрама внезапно разгорелись ярче, будто солнце вышло из-за тучи.
Я опустил руку на клинок, еще зажатый в дрожащей руке Тисааны, и вырвал оружие из ее пальцев. Голова ее мотнулась и чуть приподнялась, чтобы бросить на меня взгляд. Она истекала магией, истекала жизнью. Но ее взгляд сказал мне, что она поняла мою просьбу.
Ее глаза распахнулись.
– Нет!
– Вырежь его, – выговорил я.
Она покачала головой.
Нет.
Я чувствовал, как собирается с силами проникшее в меня создание. Поднимается, вновь тянется к силе.
Мне некогда было спорить. Я прижал ладонь к ее ладони, и наша кровь смешалась.
– Тисаана, действуй. Бери мою магию и действуй.
В ее глазах блестели слезы, отражали огненные искры. Мои пальцы обхватили ее ладонь, костяшки побелели.
– Давай, – выдавил я.
В этот самый миг король-фейри рванулся к связи между нами.
В этот самый миг Тисаана прижала другую ладонь к моей щеке и шепнула:
– Он подбирал попугая под цвет плаща.
Если бы тело мне еще подчинялось, я зашелся бы хохотом. Кто, кроме нее, мог бы такое выдать?
Губы Тисааны шевельнулись. «Я тебя люблю».
Между нами открылся проход.
И я отдал ей все. Всю свою магию целиком.
Глава 85
Тисаана
Так быстро все случилось.
Я проникла глубоко в Макса. Так глубоко, что увидела все, что связывало нас с ним и его с тем фейри, – все нити извращенной магии, что хлынула к нам из глубины. Все это было здесь, в нем, как открытая зараженная рана.
Вот оно. Вот как добрался до него король-фейри – вот как он добрался до Ары. Я тоже облилась кровью, когда Решайе вырвали из глубины моего сознания. Эта рана меня покалечила. Может быть, убила.
Но магия Макса вливалась в меня, давала силу. Я чувствовала, как поглощаю ее, поглощаю
И я повелевала всей этой силой.
Та сущность, что на миг зависла между нами, рванулась ко мне. И опоздала – самую малость. Я успела захлопнуть проход, хоть и ощутила, как она вцепилась в меня, – как когда-то чувствовала вцепившуюся мне в волосы мертвую руку Эсмариса.
И клянусь, в последнее мгновение я увидела лицо. Лицо женщины с остроконечными ушами, со смуглой кожей и глазами цвета темных фиалок. Она показалась всего на миг и тоже пропала.
Я, как издалека, ощутила агонию Макса. Но была в нем и решимость, и безмолвное ободрение.
Боги, живи, Макс! Живи, живи, живи…
Я умоляла. Умоляла, погружаясь все глубже в его сознание, запутываясь в его памяти, в его чувствах, во всех зараженных нитях, которыми привязал его к себе король-фейри.
Пожалуйста, живи!
Я вычерпала до дна свою, его,
И оборвала все эти зараженные нити.
Воспоминания Макса посыпались на меня осколками битого стекла.
Глава 86
Макс
Боль.
Пахнет кровью. Воздух густой от магии. Пол дрожит. Я в Сарлазае. В родном доме. Здесь, в Шраме.
Тисаана.
Я заставил глаза открыться, и мои вторые веки сомкнулись. Мир был немым и смутным. Мой разум рухнул.
Тисаана.
Вот осколки. Я должен их сложить. Но как многих здесь недостает.
Я повернул голову и увидел ее лицо, щекой на земле, и расплывающийся между нами туман. Красивая девушка, пятна бесцветной и смуглой кожи, один глаз серебристый, другой зеленый, и оба смотрят сквозь меня. На землю упала одна слеза.
Ужас.
Она умерла. На вид похоже. А это было бы… было бы…
Нет. Нет, она не умерла. Ее пальцы слабо тянулись ко мне. И мои сами собой потянулись к ней.
Но соприкоснуться не успели – ее подхватили с земли. Я сумел поднять глаза. Человек… нет, не человек. Крылья, остроконечные уши.
Я искал в памяти то место, которое его помнило.
– Ты сможешь идти? – говорил он. – Нам надо уходить. Сейчас же.
Уходить? Куда? Я не помнил даже, где мы есть. За спиной крылатого из щелей в стене вытекали тени. Они обретали человеческое обличье, только фигуры их были изломаны, распадались.
– Я не смогу унести обоих, – еще настойчивее сказал крылатый. – Вставай.
Мой взгляд вернулся к нему. К Тисаане у него на руках.
– Уходи.
Одно это слово отняло у меня все силы.
Тот помедлил. Потом оглянулся через плечо на подступающие тени.
– Уходи, – повторил я.