Карина Вран – Между небом и морем (страница 43)
Теперь Потапова мечтала сделать много-много фотографий с ее кумирами. И полупрофессиональная камера производства страны восходящего солнца была честно стырена (по заветам Маси: шарю и тырю), в смысле, выпрошена у старшего брата.
Но сначала поесть. Поклевать в исполнении Анютиных глазок. «А то молния разойдется». И нормально так навернуть домашней еды для Ники под печально-завистливым взглядом сокурсницы.
И начались сборы. Ведь нельзя же попасть к своим идолам в неподобающем виде! Даже если неподобающий вид идет с тобой рядом.
«Чем бы дитя не тешилось», — вздохнула мысленно Вероника.
И отдала себя на растерзание. Хотя лучше бы с пользой провела это утро и часть дня в тренировках… Но Ане важен был этот концерт. А Веронике, как ни странно, в какой-то момент стало не плевать на Потапову.
Удивительно, но жестить с макияжем на лице подруги Аня не стала. Для самой Ники это было «многовато, но сойдет». Та голосистая девочка из «Мизантропии» раза в три сильнее чернила глазищи.
А остаток времени обе девушки на скорость делали эскизы с попугаями. Счастливые и шумные модельки носились наперегонки, радуясь вниманию.
Для затравки «Мизантропия» исполнила несколько мелодий из первого альбома. Сорвала овации, разгорячила пришедший с улицы — прямиком из стылого ноября с его знобящим ветром и ледяным дождем — народ. Только что люди ежились (в зале не жарко, если снять верхнюю одежду), и перешептывались. А спустя полчаса их уже бросило в жар.
Переходом от старых композиций к новым стало «Вдохновение». Собственно, песня про то, как молодой парень решил забросить творчество. Вместо глупых фантазий устроился на работу в кафе. А вдохновение… Осталось где-то там, в каморке разума за плотно запертой дверью.
— Эту Вал написал, — нагнулась к Анюте Ника. — Сам говорил. Последствия обучения у Барби. Когда режут лук, текут слезы. А слово груша в стране его девушки созвучно с расставанием, разделением.
— Погоди, — Анютины глазки подозрительно блеснули, словно нарезка лука проводилась в шаге от нее. — Но ребята поют у нас, где груши — это просто груши. Никто не поймет скрытый смысл.
— В том и соль, — Вероника пожала плечами и озвучила примерно то, что с пылающим взором говорил об этой композиции сочинитель. — Его девушка учит русский. И всю музыку Вала слушает. Она поймет, что в строках припева он скрыл тоску от их разделенности. Другие нет, для них это просто строчка про обыденность.
— Это как-то… — Аня замялась, подбирая определение. — Сложно.
— Если так подумать, — Ника глубоко вздохнула. — Такое скрытое послание на виду у всех, смысл которого понятен только им двоим… И, возможно, паре-тройке их фанатов из Китая, кто тоже знает русский. Это даже романтичнее, чем прилюдное признание в своих чувствах. Не думаешь?
— Всё ещё сложно, — потрясла головой Потапова. — Но я рада, что ты мне объяснила про груши.
Еще пяток бодрых песен, и вот уже вся аудитория хрипит сорванными голосовыми связками, пытаясь переорать фронтмена. Спели про города из бетона, про ненастоящее. Затем в противовес — про настоящую дружбу, которую ничем не сломить. Друг с готовностью подорвется вместе с тобой в лес, чтобы закопать в тенистом овраге труп твоего врага. Не задавая лишних вопросов.
А затем они бахнули очень жесткую в плане исполнения песню про лишних людей.
Эта песня раскачала зал. Молодежь — основная масса зрителей — нередко сталкивается с преградами и недопониманиями. Хоть раз в жизни, но каждый стучал в дверь, а та не открывалась. Поэтому «Лишние люди» для всех в зале стали историей про них самих. Про всех и каждого, в той или иной мере.
После второго куплета припев зал на пределе громкости орал вместе с исполнителем, а под конец зал уже справлялся без певца. Живое море из юношей и девушек бурлило в едином порыве: «Лишние, лишние, лишние люди!» — вскидывались в воздух сжатые кулаки.
Люди постарше, а такие в зале тоже присутствовали, без труда вспомнили свою пору бунтарства и неприятия обществом. Когда они оставались «за бортом», там и тут получая ответы: «Отказано». Их голоса влились ручейками в общий прилив «лишних людей».
Тема была не нова. Наверное, в каждом поколении поют про зряшность, балласт и непонятость. Но если сюжет и слова не теряют актуальности век от века, значит, проблема всё так же актуальна и горяча.
Фанаты «Мизантропии» это яро подтверждали.
— Они шика-арны! — хрипела сорванным голосом Анечка.
Ника прикидывала: можно ли будет «стырить» с разрешения «Мизантропии» эту песню в игру? Их клану после заявлений про «чокнутую» и «все с приветом» вполне бы подошла композиция, где есть лыжи в разгаре жары. Вал, правда, не вытянет исполнение, голос не тот. Но они что-нибудь придумают.
Прода 14.12.2024
После того, как «Мизантропия» жахнула по людским сердцам «Лишними людьми», ребят долго не отпускали, требуя повторения. Те не стали ломаться и расстраивать зал, исполнили на бис «слона в океане», только припев орали всем скопом. Даже звонкий голос Клео, девочки с электрогитарой, вплелся в мужские голоса.
Парни (и девушка) дали жару, расшатали народ. Следующие две песни тоже были, что то пожарище. А затем вокалист заявил, что слегка охрип.
«При рождении», — додумала реплику Ника.
Залу же было сказано, что фронтмен — тоже музыкант, ему хочется струны перебирать и вот это вот всё. А еще напомнил, что изначально их группа называлась Асоциальность. Только после выхода первого альбома «Мизантропия — наше всё» продюсер настоял на смене названия.
— Этот чел так и сказал: вы ж группа, — прорычал в микрофон исполнитель. — Где тут асоциальность? А название альбома всем запало. Это я к чему? Мы решили окончательно развеять пыль асоциальности по ветру перемен. И накинуть вам лирики. Личной. Так что я отдохну, а вам наш клавишник споет. Нетипичное. Счастье!
— Эй, мы так не договаривались, — Вал, похоже, искренне возмутился. — Это личное и не концертное.
— Народ, вот этот скромняга пишет нам почти всю музыку, — бородатый крепыш решил «пропиарить» соседа Ники. — И слова к большинству наших песен. Лишние люди зашли? А? Не слышу? Да?
Зал взревел так, что у Вероники уши заложило.
— Жесть, теперь я вообще ничего не слышу, — потряс башкой фронтмен. — Но вроде да.
— Да-а-а-а-а! — бурлило фанатское море.
— Нам всем нужно слегка охладиться, — вокалист перехватил у персонажа их стаффа бутылку с водой, сделал пару глотков, остальное вылил себе на голову. — И вообще всем не помешало бы немного счастья. Для разнообразия.
— Гад ты, Горский, — хмыкнул Вал. — Гитару мне, что ли, дайте. Однажды я прочел фразу: «Если бы люди строили дворец счастья, самым большим залом в нем был бы зал ожидания». С нее-то все и началось.
Инструмент, конечно, тут же нашелся. Музыкант заиграл и запел уже известную Веронике песню-признание. Ту, что Барби ему поручила в качестве очередного задания. И с которой Вал вломился к соседке ради срочного отзыва. Потапова тихо взвизгнула от восторга: с этой самой композиции началось ее личное знакомство с одним из кумиров.
— Сорвем голос все вместе! — прокричал Вал на проигрыше.
Толпа уже была «разогнана», легко следовала за своими фаворитами. Так что про постройку чертога с названием «Счастье» подпело довольно-таки много голосов. Не так, как это было с «Лишними людьми», но для легонькой авторской песни под гитару — вполне себе успех.
А под финал Вал усмехнулся и слегка пошалил. Исполнил припев так, как его однажды перепела на спор соседка.