Карина Вран – До самого пепла (страница 35)
— В принципе, ночь по платной трассе… — задумался Вал. — И главу прихвачу, места она много не занимает. Будет меня развлекать в дороге. Хэйт?
А Хэйт оторопела. К такому обороту она и близко не была готова. Сейчас было так: Барби — зеленая, Кен — остроухий, Маська — та ей до подмышек едва макушкой достает. Вал, Хель — с ними все понятно, там только рога и копыта «отпилятся». И Лешка-Рюк, знакомый по обе стороны реальности. А еще есть Рэй с Локи, Монк, опять же…
— Может, не надо? — нерешительно промямлила глава Ненависти. — Так же все хорошо, как есть…
Здесь и сейчас… точнее, пятью минутами ранее, ей с этими ребятами было легко, приятно, понятно. У каждого свои задачи в группе, все делают одно дело. Что, если задуманная Маськой «сходка» все изменит?
— Ушастая, не ерепенься, — попросила малая. — Пожалуйста.
И эта просьба перевесила все возражения.
— Ночь по трассе? — покосилась Хэйт в сторону демона. — Поездом не проще?
— Мне — нет, — ответил бард.
Глава Ненависти с чувством (и не с одним!) махнула рукой.
— Ладно.
— Так, каравайку уговорили, — хлопнула в ладоши гнома. — Ваше монашество? Только ты не высказался, Монк.
«Сейчас будет неловко», — вспомнив разговор с монахом, который состоялся в орочьих землях, подумала Хэйт. В том разговоре как раз затрагивался возраст Монка.
— Пожалуй, и я загляну ненадолго, — улыбнулся монах. — На рюмочку чая, если никто не возражает.
…Потом гномка носилась по залу с воплями: «Ура-а-а! Мы соберемся вместе! Мы сделаем это».
А авантюриста не пустили убиваться. Ворваться в луч и не «сжечь» попытку прохождения — то, что случайно получилось без последствий у персонажа-одиночки — могло выйти боком при попытке зайти в луч в группе. Кен, хоть и с запозданием, но сообразил это.
Овчинка не стоила выделки. Разовый суицид игрока без группы, как выяснилось, не фейлил попытку. Как высказался лучник, стрельнув взглядом в кланлидера: «Сработал предохранитель от идиота».
Возможно, два таких игрока — без группы и в порядке строгой очереди — тоже ничего бы не порушили. Но лишний раз рисковать не стали.
Хэйт одна сходила на разведку. Вышла сильно озадаченной. Поделилась тем, что увидела в двенадцатом коридоре с командой, и тогда озадачились уже всем составом.
Потому как луч двенадцатого часа принадлежал драконам.
Воскресный сеанс живописи проходил… неоднозначно. С одной стороны, юная модель сияла улыбкой. Ей все нравилось. С другой стороны, мама модели брюзжала и брюзжала, и замолкала только для того, чтобы перевести дух.
Даме не нравилось все. То, как долго возятся художники, отнимая драгоценное время у своих клиентов. Как переживала Варя, что не увидит свои «портретики». Ей не нравился свет (ярко). Ей не нравился фон (тускло). Не нравилась студия: не убрано — пятна цветные остались возле раковины, их забыла затереть Вероника. И далее, и более…
Веронике это скоро надоело. Она представила на месте Вариной мамы пчелу с ее «жу-жу-жу». Вздохнула мысленно: «Ненавижу-жу», — и сосредоточилась на работе.
Жужжание продолжало доноситься, но «видение руки» успело перехватить инициативу. Художница отключилась, выпала из пространства-времени. А рука тем временем создавала образ, несколько отличный от реального.
— Это — что?! — выбил Веронику из прекрасной отрешенности вопль.
Людмила Львовна не усидела на месте. Прошлась по студии, взглянула на холсты. Заверещала, как древняя сигнализация на авто-развалюхе Вероникиного соседа-скупердяя.
Подорвался со своего места куратор: оценить масштабы бедствия, возможно, как-то приглушить сирену. Его студентка, причина бедствия, смущенно прикусила кончик кисти (не тот, что с ворсинками, деревянный, лакированный).
— Это… фантазийное прочтение, дополняющее мой реалистичный стиль.
Надо отдать должное Стасу: он растерялся, но быстро подобрал «рецепт успокоительного зелья» — слова, способные Людмилу Львовну не угомонить, так огорошить.
— Уверен, Варюше очень понравится, — преподаватель ослепительно улыбнулся. — Варя, милая, подойди к нам, пожалуйста. Посмотри.
Варина мама застыла. Дрожание подбородка и губ выдавало в ней возмущение. Однако, аргумент «Варюше понравится» достиг цели.
— Так здорово! — не подвел ребенок. — Супер! Мамочка, это же мое?
На холсте нашло отражение знакомство художницы с феями. За спиной девочки виднелись крылышки. Прозрачные, переливчатые, сотканные из закатного света и искр.
— Мы не заказывали подобного, — сурово высказала дама. — Мы не станем…
— Мое-мое-мое-мое! — заголосила Варенька, затопала ножками.
Веронике ужасно хотелось потеряться. Провалиться сквозь пол студии на этаж ниже и переждать там, пока обе — модель и ее родительница — успокоятся. Придут к какому угодно решению.
И одновременно — ей нравилось то, что создала «рука». Самоуправство в трактовании — то не нашло в ней позитивного отклика. А сам результат — очень даже.
— Ноги моей больше здесь не будет! — бросила, как оскорбление, Людмила Львовна. — Закончите, доставите на адрес. Варя, идем.
Дама выхватила из сумочки планшет, пробежалась пальцами по экрану. Аппарат Стаса тренькнул с табуретки возле станка.
Минуту спустя в студии остались только холсты, декорации и два художника.
— Хорошая новость, — куратор проверил оповещение. — Нам заплатили за обе работы. Вторая… тоже, пожалуй, хорошая новость — на следующие выходные планов нет. Вот через неделю у меня есть договоренность. Ты в деле?
«Прямо одно к одному. Предлога пропустить сходку теперь нет», — Вероника покачала головой.
— В деле. Выговор-то будет?
— Лицо живое, выражение четко ухватила. Пропорции верны, свет и тень на месте. А фантазию твою бурную я, наверное, буду новым клиентам преподносить, как уникальную манеру. Мы не в училище, здесь допустимы вольности.
Девушка уставилась на куратора, будто впервые его увидела. Станислав Анатольевич, известный всем студентам своей придирчивостью, чувствительностью к искажению, уродованию моделей или композиции, вдруг говорит о допустимых вольностях!
— Что? — вздохнул тот, заметив оторопь студентки. — Учебные работы не сравнивай со свободной живописью. Вздумаешь Светлане крылья или нимб приписать, заставлю переделывать.
— Хорошо, — узнала знакомые нотки в преподавательском голосе девушка.
Вероятность того, что Стаса подменили, понизилась. Собственная недавняя шутка про подменыша внезапно показалась ни разу не смешной.
— Тогда чего стоим? — с напором спросил Стас. — Кого ждем? Кисть в руку бери и дописывай свою вольную фантазию!
«Он, теперь точно он», — с облегчением выдохнула Вероника.
И зачисление на счет в этот раз не вызвало в ней смущения. За моральный ущерб с Людмилы Львовны она бы и большую сумму не постеснялась принять.
Еще одно крылатое испытание ждало по ту сторону виртуальности. Дракон Двенадцатого Часа.
Детеныши дракона, рядовые мобы, с которыми дрались по пути, оказались не так уж страшны. Да, иммунитет к магии огня, земли, воздуха. Сниженный урон от заклинаний прочих стихий. Да, чешуя цвета умбры такая плотная, что пробить ее сложно. Уязвимые места у них все же имелись: глаза, точка под нижней челюстью, по точке под каждым крылом.
Дракон «взрослый» — в кавычках, потому как в сравнении с лавовой драконицей эта особь проигрывала по всем статьям и характеристикам — от детенышей отличался размером, баром здоровья и еще более плотной чешуей.
Чувствительный урон он получал только от критических ударов или от ударов по уязвимым точкам. Лучше всего, когда одно совмещалось с другим (и «крит», и в «уяз»). Барби с Маськой ему скорее «щекотали пузико», как в печали выпалила гномка, чем реально вносили «дамаг».
Дракон не гнушался магии. Он поплевывал огнем, бесформенными гудящими сгустками пламени. Для полноценной струи огня, чего от него ждала с опасением группа, видимо, не вышел уровнем мини-босс.
Вместо струй он вызывал камнепад, причем куда более мощный, чем могла организовать Хэйт. Во время камнепада от Дракона Двенадцатого Часа с потолка камушки сыпались размером не с вишенку, а со среднюю дыньку. Камнепад охватывал весь зал, возможность укрыться не предусматривалась.
Изначально не предусматривалась. Массакре решила, что Дракону хватает «чесальщиков пузика» и соорудила небольшой навес. И стенку пристроила. И сама же первая в это укрытие забралась, чтобы не сбился случайными «плевком» или каменной глыбой призыв «големища».
В тоннеле эту махину было не призвать, там не хватало места. А в зале, да с высоченным потолком — вполне. Желательно в процессе забыть про стоимость материалов, идущих на создание громадины от инженерии.
Стоимость — это еще не все сложности. На этого внушительного голема шли, в числе прочих, редкие ингредиенты. Такие, что на аукционе появлялись далеко не каждый день (опять же, молчим и вздыхаем об аукционных ценниках).
— У нас одна попытка, — решительно сказала Мася, призвав махину. — Превосходный берилл с искрой хаоса с нашего последнего визита в Велегард больше на аук не выкладывали.
— С таких козырей заходим, — нашел секундочку для восхищения Рэй. — Проигрывать нельзя.
Хэйт перехватила взгляд Кена — в том сквозило сомнение. Предположила, что эльф предпочел бы сделать пробный заход, без убойных, но одноразовых «аргументов». Но и гному понять было можно. Столько времени угробили на это подземелье, что желание расквитаться с последним недобитым его обитателем поскорее — было более, чем объяснимо. Глава Ненависти это рвение разделяла.