Карина Вран – Днем с огнем (страница 8)

– На третьей неделе моего стажерства я стояла на маленьком покере, – ровным голосом принялась за рассказ Таша, сложив кисти на закрытой книге в мягком переплете (Ремарк, «Три товарища» – это я пригляделся). – Маленький, потому что ставки от пятидесяти рублей в анте. С опытным инспектором, конечно. За спиной, через стену – бар, там какие-то громкие разборки, но они там каждый день, никто не дергается.

– Каждый день?! – воскликнула Оля, прервав рассказчицу. – Ой, извини.

Я эту историю уже слышал, но остановился у двери в мужскую раздевалку, послушать. Время позволяло, а ровный голос этой девочки всегда меня успокаивал.

– Я делаю очередной шафл, мне подрезают колоду, – продолжила, как ни в чем не бывало, девушка. – И тут мой инспектор ойкает, приседает и в полуприседе просачивается в стафф. Стафф к нашему маленькому покеру как раз ближе всего. Тут же под рулетку напротив меня прячутся дилер с инспектором, игроки все куда-то разбегаются. Кроме одного, за моим столом. Мимо пробегает пит-босс, тоже в стафф. Это все очень быстро происходит. Я начинаю крутить головой: непонятно же, что случилось? И вижу двоих в проходе в полутора метрах от моего покера со стволами.

– Ах! – попыталась вырвать законные лавры у Алии Овца.

– За столом сидит один игрок, спокойно поигрывает фишками, курит, наблюдая за сценой. А у меня в голове одна мысль: «Можно ли мне сдавать карты, если у меня нет инспектора?»

– Серьезно?! – всплеснула руками стажерка.

– Да. Это меня очень тревожило. По правилам нельзя, я же стажер, но инспектор на момент расстановки анте была на месте. В том, что она покинула стол, моей вины нет. Перевесило мои сомнения то, что к четырем боксам со ставками прилагался только один клиент, так что я его спросила, можем ли мы подождать, пока другие вернутся?

– Да ну, неужели не было страшно? – не верить словам Таши можно, если не знать ее чуть получше.

– Они же не на меня направляли стволы, – пожала плечами Бартош.

Не дожидаясь завершения потока вопросов вроде: «А если бы?! А часто такое бывало?» – я пошел переодеваться. Если бы дурочка Оля не перебивала, уже бы узнала, что в финале истории выстрел-таки прозвучал. У одного из участников разборки слегка сдали нервы. Никого не задело, бандит был псих, но садиться за огнестрел не хотел, так что пальнул в потолок, для пущей убедительности аргументов. После пальбы на тех двоих навалились свои же, разняли: лучше сами, чем если менеджер исполнит угрозу и вызовет ментов. Охрана, успешно отморозившаяся в баре и зале с игровыми автоматами, после того, как вывели спорщиков, громко и уверенно уверила клиентов, что ситуация урегулирована. Менеджер распорядился о выпивке за счет заведения, пит-босс и дилеры тонкой струйкой потянулись обратно в зал, дергаясь до самого утра на малейший шорох.

Под шумок из флота большого покера уволокли стек крупного кэша, но видео-наблюдение в кои-то веки отработало свой хлеб. Кэш вернули. Мужичка, оказавшегося слишком глупым, чтобы попытаться разменять стыренные фишки в ту же ночь в кассе, немножко прессанули. Дилеру, не закрывшему флот хотя бы просто крышкой перед побегом, выписали штраф. А, если бы не нашелся вор, то и сумму украденного вычли бы из «зэпэ». Собственно, только по этой причине работники узнали о судьбе кэша и мужичка – просветили перед всей сменой девочку-крупье о всех вариантах последствий.

Ташу сняли со стола после того, как она закончила-таки ту раздачу, над которой зависла: сдавать или не сдавать? Пит-босс потом в стафф-рум ее долго пытала, почему она не убежала вслед за инспектором, и удивлялась ответам. Таша удивлялась, чему удивляется пит-босс, и почему вообще ей нужно было убегать? Тогда ей рассказали несколько историй маленького городка, где пули летели чуть реже, чем фишки, с рикошетами от металлических плафонов над столами, прострелами конечностей и одной, самой безрадостной, историей с выстрелом в глаз.

Вся эта ситуация не научила Ташу бояться за свою жизнь. Зато она сделала для себя вывод: в аховой ситуации надо накрыть флот крышкой. И даже, в особых случаях, лечь на крышку сверху для надежности. Пуля-дура, она может пролететь мимо, а украденные фишки – это огромная дыра в бюджете.

Игрок, просидевший за Ташиным столом, пока другие драпали, перед уходом передал через бар для Бартош бутылку шампанского. После открытия в том казино чай крупье принимали только «натур-продуктом» – тем, что можно было купить в баре, то бишь шоколадками, соками и алкоголем. И попросил передать на словах: «У малышки есть яйца».

У малышки просто были проблемы с инстинктом самосохранения, а шампанское было распито по утру всей сменой. Бартош не жадная, и к алкоголю относится с прохладцей.

Когда я вышел из раздевалки, Ира, сегодняшний пит-босс, уже раздавала назначения по столам.

– Бельский! – махнула рукой она, завидев меня. – Я в курсе про ваши договоренности, но ты идешь дилером на первую рулетку. Шаева отдыхает.

– Может, пусть почипует? – если Ирина хотела меня огорчить, то это она крупно промахнулась.

Тянуть Овцу до высокого звания дилера я не рвался, а рулетка – мой любимый стол.

Девчонке сидеть в стаффе бесполезно, это только опыт просиживания зада принесет, а так хоть пальцы разомнет.

– Ладно, – пит-босс выгнула бровь, но не стала никак комментировать мое предложение. – Тогда Маленький на отдыхе.

Это даже не прозвище, а настоящая фамилия вихрастого очкарика. Впрочем, его уже успели окрестить Гигантом, то ли от противного, то ли у кого-то с чувством юмора беда.

– Ир? – заглянул в стафф Антон, второй сегодняшний пит-босс.

Та махнула папкой, напомнила про пять оставшихся до смены минут и вышла.

Эти двое забавно друг дружку дополняли: коротко стриженная, никогда не красящаяся, слегка мужиковатая Ирина, и мягкий, ухоженный Антон. Из них двоих маникюр делал как раз Тоха, Ира на это плевала, как и на должностные инструкции на сей счет. Зато Антон влет считал выплаты по устным ставкам любой сложности. Именно он учил нас считать комплиты. А Ира была «свой парень». Она дымила в окно мужской раздевалки (женская упиралась в менеджерскую и зал, там окон не было), крыла матом как заправский сапожник, и лихо решала любые конфликты.

– Пять минут, пять мину-ут, – пропела ей вслед Обуреева. – Шифоньерчик, ты свою Овечку от тела не отпускаешь теперь ни на миг? М-м, а это правда, что тебе разрешено делать с ней все-все?

Оленька зарделась, я привычно проигнорировал нашу язву.

– Он-то Шифоньер, а у тебя пустая антресоль, – без намека на эмоции высказала Бартош, откладывая книгу на уголок спинки дивана. – И эхо, эхо, эхо…

У нас прекрасный, дружный коллектив. За некоторыми исключениями, вроде Майи.

За первой рулеткой творился карнавал: трое латиносов, одна азиатка (я их совсем не различаю, мне едино, кто китайцы, кто тайцы), помятый и усталый русский переводчик и с пяток «болельщиков» разных мастей. Латиноамериканцы засыпали поле зеленым, черным и желтым цветами, азиатка играла по шансам, гранича с максимумом стола. Русский очень извинялся, но переводил, что, по мнению его клиентов, квалификация у крупье весьма низкая. Настоящие и детальные высказывания эмоционально жестикулирующих «туристов» я предпочел не знать. Очевидно же, там ничего нового, только на красиво звучащем языке.

Вообще, обычно такая публика нас обходит стороной. У нас демократичное место, не пафосное. Ни тебе колонн мраморных, ни позолоты. Крупье до идеала не вышколены. Даже английский выше уровня «школьной программы» не обязателен для приема на работу.

В любом случае, это веселее, чем обучать пугливую и не шибко умную стажерку.

А потом я глянул в сторону флота. Мне пришлось постараться, чтобы не уронить челюсть: фишек крупного номинала в нем фактически не осталось. Вообще, нам не вдалбливали, что клиента надо непременно обыгрывать. По рассказам дилеров со стажем, во многих местах «сливать» или «отдаваться» – это чуть ли не смертельный грех, достойный порицания и презрения. Мы к проигрышам относимся спокойно: «побеждающий» казино игрок обычно оставляет чай, если не жмот, а еще они (игроки) имеют свойство возвращаться. И приносить обратно весь свой выигрыш. Правда, это не относится к таким вот явно заезжим персонажам.

Макс уже сменил инспектора, Оленька встала на место чипера. Предыдущий, тоже пингвин, просто высыпал из рук набранные фишки, «зачистил» руки – это когда мы показательно вытираем открытые ладони одну о другую, показывая (в основном на камеры), что в руках ничего нет – и помчался в сторону свободы, то бишь, стаффа с раздевалкой. А я пока стоял близ текущего дилера. Спин он закрутил длинный, потом выплаты, в это время меняться нельзя. Только после снятия долли с номера парень из дневной (забыл его имя, он из опытных) мог покинуть стол.

Выпала шестерка, средне засыпанная цветом, были в разы более загруженные номера. Крупье зачистил поле, и начал оплачивать шансы. Сыграли: малое, черное, четное, первая дюжина, третья колонна; именно то, что поставила азиатка.

Я сменил «дневника», закрутил от шестерки. Как и мой предшественник, я делаю длинные спины, оборотов сорок-пятьдесят. За это время можно поле нагрузить по полной. Чем и занимались латиносы. Азиатка же закрыла глаза, приложила руку к броши в виде стилизованной сосновой веточки (очень похожей издалека на настоящую), затем быстро раскидала ставки: черное, нечетное, малое, вторая дюжина, вторая колонна. Я объявил завершение ставок, шарик сделал еще несколько оборотов и аккуратно закатился в семнадцать. Поясняю: семнадцать – черное, нечетное, малое, вторая дюжина, вторая колонна.