Карина Вран – Белая ворона (страница 25)
На мое приветливое обращение Вэйлань отреагировала хмурым видом. Как те декабрьские тучи, что то льют, то сыплют, то всё вместе. Волком смотрела на меня малышка семьи Сюй. Хотя, в ее случае, скорее, волчонком.
Клубничка молчала и зыркала, пока ее в спину не ткнула родная мать. Тогда со мною соизволили поздороваться. И предложили теплой воды: мы ведь с улицы, с прохлады.
С таким лицом… Я бы лучше зачерпнула ладошкой с тротуара прям из лужи грязной слякоти.
Ладно, повод натренировать себя «держать лицо». Странно, что Вэйлань себя подобным не утруждала.
Я глубоко вдохнула, выдохнула. Приняла свою порцию воды, поблагодарила и заставила себя выпить все до капли. Не прошибет меня своей неприкрытой враждебностью полуторогодовалая малявка.
Клубничка после прошлой нашей встречи и тестов видит во мне врага. Разница между соперником и врагом неочевидна в столь малом возрасте.
Хотя, по факту, и соперничества между нами нет. В детсаду Солнышко не одно место для двоих кандидаток. Нет поводов для конкуренции.
Вот только ей, похоже, уже успели вбить в голову, что она должна быть лучшей — во всем. И среди всех. На пьедестале есть только одна высшая ступень. И Вэйлань не готова стоять даже на волос ниже первого места.
Это, если что, я снова заполняла неловкую паузу. Госпожа Сюй отвлеклась на подготовку к «игровому счету», моя мать вызвалась ей помочь. А клубничка все так же молча сверлила меня взором.
«Не выделяться», — повторила мысленно.
А дальше я минут тридцать прыгала вслед за Вэйлань по разноцветному коврику-пазлу с цифрами от нуля до девяти и знаками. Плюс, минус, равно, деление, умножение.
Клубничку натаскали замечательно для ее возраста. Она отменно складывала и вычитала. Делением и умножением нас пока не напрягали. Рановато будет.
В какой-то момент азарт взял свое, а успех поднял и дух, и настроение Вэйлань. Свежемороженая клубничка оттаяла. Даже хихикнула пару раз, когда для правильного ответа надо было ножки ставить широко или даже прыгать далеко. Я поддержала негромким смехом.
Может, не все потеряно? Я же не в подружки набиваюсь, мне клубничкино недовольство ехало болело. Но элемент сочувствия к семейной ситуации работал. Хотелось установить нейтралитет, смягчить углы и глупую обиду.
— Три минус пять, — выдала очередной пример госпожа Сюй.
Я без всякой задней мысли начала раскорячиваться между минусом и двойкой.
— Нельзя! — радостно крикнула Вэйлань. — Так нельзя считать.
«Вот черт», — я сглотнула, сдвинула ногу с двойки и начала растирать икру. Судорога у маленького человека, загоняли, ироды!
Я же и забыла совершенно, что до какого-то класса за нулем ничего нет, а потом вдруг вырастают отрицательные, дробные и всякое другое, гуманитарию страшное. Потом на ноль делить нельзя, а в дальнейшем окажется, что иногда можно… Если очень хочется.
Логика у всего этого для тех, кто с точными науками на вежливое: «Вы» и с отдаления, почти как ответ на стишок-загадку:
Ни одного, потому что:
Говоря проще, школьный курс математики — это не то, что четко уложилось в моей памяти. В отличие от стишков про Вадима.
— А ты что скажешь, Мэйли? — спросила мать клубнички.
И вперила в меня пристальный изучающий взгляд.
«Помни о презумпции невиновности!» — это я себе уверенный вид придавала. Чтобы ни намека на сомнение в ответе.
— Не знаю, — ответ мой вроде и принимают, а вроде и напрягают кожу в уголках глаз…
Но я правда не знаю, точнее, не помню, когда там уже можно будет считать в минус. Честность — мое второе имя. Ага, а наглость — первое.
Мэйли, кстати, мне ж тут объяснили — это не просто приятное уху сочетание звуков. Это 魅力[1] харизма. Харизматичный человек разве не должен обладать здоровой наглостью для того, чтобы влиять на других людей? Я лично считаю, что должен.
Ножку я уже размяла и аккуратно сместила к безопасной семерке, которая на пазле сразу под двойкой расположена.
— Я лучше, я лучше! — клубничка запрыгала на месте.
Лучше хлопать в ладоши, чем пытаться проткнуть воображаемым мечом. Действительно.
Отдать раунд Вэйлань, чтобы не перейти в разряд пожизненных врагов — не худшее решение, как по мне. А еще я осталась в установленных рамках: не выделяться.
Стоп. А почему так широко и искренне улыбается моя мамулечка? Разве ей не нужно хотя бы изобразить печаль от того, что ее детка проиграла? А она вместо этого вся сияет. Довольная.
Мироздание, ты что-нибудь понимаешь?
Потому что я — нет.
[1] 魅力[mèilì ] (кит) — харизма, сила обаяния, притягательная сила, очарование.
Прода 07.10.2024
Утро. Ранюсенькое: пять с чем-то там. Спасибо, что не с петухами нас подняли. А они тут есть, как и курочки.
Тут — это в глуши на юге Китая, в провинции Гуандун, в небольшом старинном городке. На самом его отшибе, так, что уже не понять: город это еще, пригород или вовсе деревня деревней?
Мы сюда прикатили на поезде и потом еще на стареньком авто какого-то батиного родственника. Здесь живут фуму моих фуму. Бабушка, дедушка, прабабушка, прадедушка…
На празднование китайского Нового года собралась вся семья по батиной линии. Мамина родня не упоминается от слова вообще.
И это не ее персонально так ущемляют: другие женщины, вошедшие в семью Ли (и любую другую китайскую семью, в принципе) тоже проводят праздник в клане мужа. Их «выкупили» перед тем, как взять в жены, и теперь родители бати — родители мамы тоже.
Она к ним обращается: баба, мама. А они зовут ее дочкой. Странновато, но они все так живут тысячелетиями. Значит, наверное, им так нормально, да?
Ладненько, раз подняли, надо продирать глазоньки, умываться, одеваться и топать за стол. С одеванием мне помогают, с умыванием почти уже нет.
Я отвоевала еще один кусочек самостоятельности. Теперь возле раковины ставят табурет, меня на него водружают и ждут, пока деть разберется с гигиеной.
Помните: «Мы — сами!» — оно действует на всё. И это весело, если вдуматься. Можно устроить водную баталию с мамой, умыв не только себя, но и ее заодно.
Батя разок со мной сходил на умывание, вышел насквозь мокрый, перемазанный зубной пастой, с ошампуненной головой и шальными глазами. Теперь умывает меня только ма, как более стойкая.
Хотя лично я считаю, что родитель в то утро был прекрасен.
За веселыми водными процедурами (вода шла холодная, зато проснулась) следует завтрак. Мне достаются каша и перетертые отварные овощи. У взрослых: рисовая лапша, мясные шарики — как большие фрикадельки, только не они. Зеленое: лук и стебли бамбука.
Завтрак готовит моя прабабушка. Это такая крошечная сухонькая женщина, у которой внутри, по впечатлениям, встроен мощный моторчик. Вся морщинистая, росточка там даже на полторашку не наберется. А глаза как горят — такого пламени у иной молодухи не отыщешь.
Прадед ей под стать. Или наоборот с этим патриархатом надо говорить, она — ему своего поля ягода? Ему восемьдесят два, а он работает на ферме. Конечно, основной труд не на его плечах. Однако, вдумайтесь: восемьдесят два! А он впахивает на земле.
Земля — это нынче поля и сад. Часть полей — традиционный рис. Китай без риса — не Китай. А часть (меньшая) отведена под кукурузу. Ее чередуют с канолой — это такой особо выведенный сорт рапса. Генетически улучшенный, вот. И еще в этот цикл как-то впихивают свеклу. Не спрашивайте, как, я в этом пазле сразу же запуталась.
Из канолы делают масло, оно так и называется — Canola oil, масло канолы. На смеси из трех масел: подсолнечном, кукурузном и масле канолы готовят в этом доме всё. Не то, чтобы я прям интересовалась, это бабушка просвещала маму. Та же старается повышать свои навыки в кулинарии, вот и пришла за советом.
И вот сад мандариновый в ушедшем году посадили. Причем поля и сад не рядышком, это две разных территории. Мне сложно врубиться в «лоскутное расположение» земель, но предкам со стороны бати — в порядке вещей.
Надо ходить на поля? Идем и работаем от зари и до заката. Надо ездить к деревьям? Так поехали, чего мы ждем⁈
Таких выражений, как: «Не хочу, я устал, мне лень», — в этом аграрном секторе отродясь не слыхивали. Мне так кажется. Пашут — все. Сеют — все. И далее, весь цикл «мечта трудоголика» в земледелие.