Карина Вальц – Семь снов Эльфины Рейн (страница 7)

– Деньги – это власть. А виаторы любят власть.

– И тем не менее тебя не заставляют слушать про финансы ежедневно.

– Нет, но моя семья добивается власти иным способом.

– Из тебя получится идеальная замена отцу, – проворчал Шарль, следом за Фаустом покидая его комнату. На пары они слегка опаздывали, поэтому коридоры замка радовали пустотой. – Глава мыслителей Фаустино де Веласко – звучит! Мыслительная машина, новое поколение сильнее предыдущего… все по великому плану. Отец, должно быть, не нарадуется твоим успехам.

– Мы об этом редко разговариваем.

– Ой, хватит уже, – отмахнулся Шарль. – Мне и так хватает поводов для зависти. Мои-то успехи пережевываются на каждой семейной встрече. На звонки, к счастью, я просто могу не отвечать, но стоит оказаться дома, как начинаются все эти заманчивые темы по кругу: мертвые родственники, больные родственники, финансы, все плохо, претензии под видом заботы и безответственный Шарль.

У де Крюссоля было большое семейство, Фаустино не раз приходилось бывать на их сборищах – когда-то Шарль звал всех друзей в качестве поддержки, они вместе сбегали под шумок, наведывались в винный погреб и отлично проводили время. Но после смерти Бланки все изменилось. Гастон… где-то, Фаустино не мог оставить все в прошлом, а Генри съездил к де Крюссолям лишь разок и сказал, что без остальных уже не то. И теперь Шарль остался один на один со своими родственниками.

У основного корпуса они с другом разошлись – практика Шарля проходила в современной пристройке к замку, тогда как путь Фаустино лежал в самую старую его часть. Все-таки стоило захватить пиджак, потому что в старом замке было холодно даже в самые жаркие дни.

Глава 7

Шли дни, Эль продолжала балансировать между сумасшествием Шарля де Крюссоля и своими нуждами. И ночами она почти не спала, готовилась к промежуточному зачету по истории виаторов. Так вышло, что историю Эль никогда не воспринимала всерьез и наивно полагала, что зачет сдаст шутя, а само понятие «промежуточный зачет» и вовсе существует для каких-то старательных заучек. Оказалось, что этот самый промежуточный зачет как бы открывает путь к настоящему. И, если провалиться сейчас, можно вылететь сначала с курса по истории, а потом и из самого Глетчерхорна, ведь мир виаторов целиком и полностью состоит из истории, он ей дышит.

– Если не знаешь своей истории, велик шанс повторить ошибки прошлого, – любил повторять их профессор. – Если ошибаются люди, гибнут тысячи, но если виаторы – миллионы. Чем больше сила, тем больше и ответственность!

Кажется, несмотря на седины, он весьма почитал Человека-паука.

Подготовка шла ни шатко ни валко, в основном из-за шума в коридорах замка. После «нападения с зубной пастой» девушки позабыли, что они тут все леди, и начали воевать друг с другом. Возможно, потому, что Эль вымазала пастой первые этажи и пустила слух, что нападавшие живут наверху. Дальнейшие боевые действия проходили без активного участия Эль, которая вынуждена была погрязнуть в исторических аспектах сноходческой жизни. Даже по ночам она не посещала Сомнус, а крепко спала и видела при этом бесконечный поток дат. 1324 год, 863-й, 1578-й… Вот это настоящие кошмары, после которых весь день насмарку.

Промежуточный зачет должен был состояться в среду. После визита Эль в подсознание де Крюссоля прошло больше недели. Отпустило ли ее за это время? Однажды, отправляясь на завтрак, Эль случайно наткнулась на Гая, подбежала к нему со спины и резко дернула за торчащую из брюк резинку боксеров, так что ответ – нет. Эль не отпустило. И Гай это понял, глядя на нее круглыми от удивления и боли глазами. Розыгрыш вызвал бурю смеха среди очевидцев, а Эль сбежала с места событий, широко улыбаясь.

К среде глаза Эль превратились в красные щели, а голова раскалывалась от количества цифр. Но, пожалуй, с промежуточным зачетом она совладает, можно будет забыть об истории до января. Направляясь на зачет, Эль думала о грядущем вечере. Наконец-то она выспится, встретится с Гаем, они поболтают, прогуляются меж пряничных домиков… Вдруг кто-то бесцеремонно схватил ее за плечи и натянул мешок на голову.

– Какого… – Эль даже выругаться не смогла – ей зажали рот. Она находилась посреди Глетчерхорна, совсем рядом с корпусами! Вокруг должны быть другие студенты, почему никто не спешит ей на помощь?!

Эль почувствовала, что под нос ей суют какую-то влажную тряпицу с резким запахом. Девушка отчаянно боролась, пытаясь вырваться и не вдыхать отравленные пары, но нападавший оказался сильным малым, и через несколько секунд Эль отключилась.

Она пришла в себя в темном помещении, привязанная к стулу. Вокруг сплошная чернота, ничего не разглядеть. Встать со стула тоже не вышло – Эль связали ноги. И, как назло, девушка совсем не хотела спать, а значит, в спасительный Сомнус никак не нырнуть, не позвать на помощь Гая. Разве что кто-то из похитителей поделится с ней гипнотином – препаратом, разработанным виаторами для быстрого погружения в сон, но это вряд ли. Придется либо выжидать, либо как-то выбираться самой.

Ладно, в любом случае пришлось бы выбрать второй вариант. Через Сомнус Эль могла отыскать Гая, но как бы он ее нашел? Она сидит в темноте, не знает, сколько времени прошло, куда ее успели утащить… Вряд ли далеко, все же похитить человека посреди Глетчерхорна сложно, но можно, а вот протащить через все охраняемые подъемники – нет и еще раз нет.

Пока Эль думала, как ей быть, позади скрипнула дверь. Мелькнула полоска света, но тут же исчезла, и девушка почувствовала, что за спиной кто-то есть. Не один. По ощущениям, в эту темную комнату зашло как минимум два человека, а то и три. Сердце Эль забилось чаще, впервые после пробуждения ей стало по-настоящему страшно. Она вдруг поняла, кто мог похитить ее даже в Глетчерхорне, посреди лекции или прямо из кафе. Ее личные кошмары способны и не на такое.

Ее мать способна.

– Ты была плохой девочкой, Эльфина Рейн, – шепнули из темноты.

Страх, поднимавшийся к горлу Эль, сразу отступил. Нет, это не ее кошмары, не ее мать. Это какая-то ерунда, с которой она точно справится, хотя раньше Эль не похищали. Но новый опыт всегда полезен.

– Ты наказана, Эльфина Рейн. – Шепот уже второго гостя. – Твоя жизнь в наших руках, ты можешь просидеть здесь вечность. И у тебя есть только один шанс уйти, спасти свою жизнь…

Эль надоело слушать этот пафос:

– Нет, это у вас один шанс спастись, ребята, кем бы вы ни были. – На самом деле девушка лукавила, она поняла, кто ее похитил. Как только отвалилась версия с матерью, осталась только одна: сеньор де Веласко не оценил шутку с деревом и решил отыграться. Что ж, справедливо. И Эль даже не будет ему мстить… даже странно, что в голову ей пришла такая мысль. Может, Сомнус Шарля растворился в ней после встряски с похищением?

Однако в критические моменты личность Эль брала верх:

– Вы знаете мое имя, а значит, кое-что обо мне слышали. А если не слышали… я выберусь отсюда рано или поздно, вы сами же меня и отпустите. Один шанс уйти, серьезно? Вы меня убьете? Или пытать начнете? Не смешите заложницу, она хочет в туалет! И вот как мы поступим. – Имитируя манеру разговора горе-похитителей, Эль зашептала: – Сейчас вы уйдете и все обдумаете. И тот из вас, кто первым вернется и развяжет меня, не узнает, что такое месть Эльфины Рейн.

– Да кем ты себя возомнила! – возмутился один из парней, в голосе которого слышался сильный акцент. В Глетчерхорне в основном использовался универсальный английский, но студенты прилетали с разных концов планеты, поэтому и речь можно было услышать самую разную.

Грозные похитители говорили что-то еще, стращали и запугивали, но Эль не слушала, потому что на самом деле очень хотела в туалет. Если бы она знала, что ее похитят, не стала бы пить это проклятое шоколадное молоко! Целый литр приговорила…

Дверь за спиной захлопнулась, и мир опять погрузился в темноту.

Эль не знала, сработает ли ее угроза, хотя подозревала, что на правильном пути: визитеров было трое, а распинался о скорой каре только один. Другие двое таинственно помалкивали. Нужен кто-то из них, кто вернется и развяжет ее. Всего один из трех.

Где-то через час (по ощущениям, прошла целая вечность, и все это время девушка боролась с организмом из последних сил) Эль услышала шорох. Вернулся! Кто-то вернулся. И, судя по тихим шагам за спиной, он был один. Парень осторожно схватил Эль за руки и щелкнул раскладным ножом. Тяжело сглотнул.

– Ты ведь сдержишь слово?

– Никакой мести, обещаю.

– Остальных тоже не трогай.

– Об этом торговаться не будем, – нетерпеливо бросила Эль, ерзая на месте. – Развяжи меня скорее!

Неизвестный оказался парнем понятливым и начал пилить веревку. Высвободив руки, Эль сама избавилась от пут на ногах, вскочила и, прихрамывая после долгого сидения, бросилась прочь. Ее спаситель что-то бормотал девушке вслед, но Эль сейчас могла думать только об одном.

Она выскочила на улицу, вдохнула холодный горный воздух и отправилась за угол. Вернулась уже спокойной, счастливой и готовой простить весь мир, а того, кто ее освободил, и вовсе расцеловать. Иногда для счастья надо так мало, так мало…

Спасителем оказался – сюрприз! – Генри Кавендиш, один из дружков де Крюссоля. Он беспокойно переминался с ноги на ногу и как будто ждал от Эль удара исподтишка. Что за глупость, Эль не драчунья. Пока, по крайней мере. Вот была бы у нее под рукой зубная паста, тогда этому Генри пришлось бы несладко, а так он в безопасности. Скорее всего. Дело в том, что с обещаниями у Эль бывают сложности, сама-то она человек слова, но сейчас (да и вообще часто) она собой не была.