Карина Вальц – Победитель будет один. Финальная гонка (страница 10)
На вопрос Джексон не ответил – смотрел на Кифера задумчиво и равнодушно.
– Что. Тебе. От нее. Надо?
– Хм. А тебе?
– Мне… – Сначала Киф хотел ляпнуть какую-нибудь чушь – в конце концов, с какой стати ему делиться личным с Джексоном, – но передумал. – Мне от нее надо
Кори кивнул, как будто другого ответа и не ждал.
– Поэтому отвали от нее, – продолжил Кифер. – Это понятно?
– Нет.
– Что ты…
– Еще вопросы будут? – Джексон демонстративно посмотрел на часы. – Меня ждут, а ты смертельно скучный. – И он неторопливо отправился в сторону парковки.
Киферу до алых пятен перед глазами захотелось догнать мерзавца и приложить наглой рожей к раскаленному венгерскому асфальту. Даже с Моро таких желаний не возникало – вот уж сюрприз, учитывая, как много дерьма вылетало из его рта. Джексон почти ничего не сказал, но… у Кифера лицо горело от злости и унижения. От необдуманного шага спасла близость к паддоку – слишком много свидетелей.
До отеля он доехал как в тумане: прокручивал в голове произошедшее, а еще думал о Ридель. Что все-таки произошло в Австрии? Джексон ее обидел? Зачем он это сделал? Что ему надо от Ридель? Это личное или командные разборки «Зальто»? Хорошо бы узнать у нее, но она вряд ли захочет говорить.
Позже ему написал Камю – в честь первой победы он снял ресторан в центре Будапешта и позвал друзей. Дружил Жюль со всеми, даже с кретином Моро умудрился найти общий язык. Но вовсе не Моро сейчас беспокоил…
Обидно. Закрытый ресторан – это не напичканный камерами пит-лейн, на котором не выяснить отношения, тут все могло быть иначе. С другой стороны… зачем говорить с Джексоном, когда можно сосредоточиться на Ридель? Она выглядела такой потерянной сегодня.
До ресторана он ехал вместе с Хиро и его большим семейством. Всю дорогу супруга японца отчитывала детей – они все норовили залезть на колени к Киферу, ведь он был для них таким непривычным и интересным. Это вызывало странные чувства. Нестерпимо хотелось, чтобы супруга напарника заткнулась и перестала ругать детей. Машину он покинул раздраженным.
В ресторане стало полегче. Собралось много людей, Жюля обожали и спешили поздравить все. Даже босс «Биалетти» в эту компанию затесался. А еще сотня человек из «Килнера», все гонщики пелотона (кроме Джексона, разумеется), их подруги, семьи… местные актрисы и модели. Камю праздновал с размахом. За несколько часов, что прошли с его победы, он умудрился набить татуировку с очертаниями Хунгароринга и всем ее демонстрировал.
Когда Кифер к нему пробился, Жюль сидел за столом в окружении своего напарника Эрика Райта и Адриана Риделя. Харрис вертел в руках внушительный фарфоровый кубок, остальные возбужденно что-то обсуждали.
– «Делпо»? Это уже точно? Тогда вау! – Жюль восторженно пожал руку Адриану. – По слухам, через пару лет они начнут бороться за чемпионство с «Зальто» и «Биалетти». И ты будешь в этой команде.
– С кем будешь кататься? С Джексоном? – спросил Эрик.
– Нет, он в «Зальто» останется.
– Зачем ему это?
– У него личные мотивы…
В этот момент Харрис едва не уронил фарфоровый кубок, и о «Делпо» все забыли. А Киферу, наоборот, стало интересно. Настолько, что позже он поймал Адриана и спросил в лоб:
– Что за личные интересы?
– А?
– Что за интересы у Джексона в «Зальто»?
– А, ты об этом. Да он на моей сестре помешан с детства. Псих.
– Он помешан на Ридель?
– Еще с картинга. Такой смех! Я иногда специально звал Соню, чтобы Джексон всех повеселил своей паникой: у него чуть ли не сердечный приступ случался рядом с ней, дышать переставал и заикался. Оказалось, с годами ничего не прошло. Такая вот долбанутая история долбанутого маньяка.
Ридель-младший ушел, не переставая смеяться. Кифер же напрягся еще больше.
Гонка 12
Бельгия
Глава 14
Кими вытащила Соню выпить вишневого пива, стоило им оказаться в Бельгии. Отвертеться не получилось, хотя Соня пыталась прикрыться началом уик-энда, необходимостью подготовиться к квалификации, усталостью и нелюбовью к пиву, пусть даже и бельгийскому.
– Ты не могла устать, прошел всего один день. Обсуждать нечего, – категорично заявила Кими. – Начало уик-энда и «не принято»? Не принято пропускать Будапешт, а ты отсиделась в номере. В Будапеште! Так никто не делает. Даже Шон отправился в руин-бар с температурой под сорок. Какие у тебя отмазки остались? Давай их сюда…
Так после дня практик Соня оказалась в небольшом местном пабе. Выглядел он по-бельгийски прянично и уютно: клетчатые скатерти на тяжелых деревянных столах, подушки с вышивкой на высоких стульях, обязательная футбольная трансляция на экране старенького телевизора. Как позже выяснилось, заведение принадлежало милой паре: муж разливал напитки за барной стойкой, а его супруга убирала за гостями, каждый раз любовно поправляя скатерти и взбивая подушки.
Получив пиво, Кими с довольной улыбкой покрутила в руках бельгийский стакан на высокой ножке:
– Обожаю свою работу.
– Дегустатора?
– Ты поняла, о чем речь. – Подруга сделала большой глоток. – Две недели назад я сидела на набережной Дуная и жевала странную жирную лепешку с мясом, а сегодня съела два фунта шоколада. Надо, кстати, заказать что-нибудь соленое, у меня уже от самого слова «шоколад» рвотный рефлекс. И зачем Джо подарил мне столько? Как будто не знал, что я съем все сразу… или американцы пекутся только о своих зубах? Впрочем, неважно. – Кими махнула рукой, и ее внимание вернулось к Соне. – Давай, подруга, выкладывай, что у тебя в жизни творится. И без увиливаний, а то напою пивом, и будешь завтра весь день опухшая.
Соня невольно улыбнулась. Вспомнилось, как поначалу Кими ей даже не нравилась, казалась бестактной и шумной. И не по-итальянски, как Давид, а в таком неприятном ключе. Без очарования, за которое можно простить все прегрешения. Но Кими приглядела Соню в качестве лучшей подруги, и понеслось.
– Не думай, что за бесконечными разговорами о самочувствии Давида – уж это чудо точно в порядке – я не заметила, как ты увиливаешь от разговора о другом – о Кори. – Внимательный взгляд Кими сканировал мысли.
Соня глотнула вишневого пива, чтобы скрыть эмоции. При упоминании Джексона в последнее время она начинала то бледнеть, то краснеть от самых разных чувств. Коктейль был тот еще – от ярости до стыда. Зря она подняла на него руку, не стоило так поступать, даже если человек напросился. Это непрофессионально, а они в одной команде. С другой стороны, Джексон первый нарушил все допустимые границы… и все равно не стоило опускаться до его уровня. Хотя он заслужил. Но не стоило. Хотя напросился.
Примерно в таких мыслях Соня провела две недели.
– Я не увиливаю, – неохотно ответила она. – Просто не хочу о нем говорить. Не могу. Даже с тобой.
– Неужели настолько задел?
– Катком прошелся.
– По тебе видно, ты даже похудела, – кивнула подруга уже серьезнее. – Но сегодня Кори молодец.
В «Зальто» ни дня без скандала. Хотя в этот раз случился не скандал, а так, мелочь, если сравнивать с действительно серьезными ситуациями. Но все же первая пресс-конференция уик-энда широко обсуждалась, и Кори тому виной.
Скандал с поцелуем в Австрии и Сониной профнепригодностью утих, в основном потому, что Филипп Вайсберг не раскачивал эту тему дальше – спасибо ему большое и искреннее, а гоночный мир отвлекся на заевшее «мементо Моро». Но в Бельгии один из журналистов все же спросил у Джексона об отношениях с капитанским мостиком, имея в виду, конечно, Соню. Вопрос не был прямым, но все читалось между строк.
– Хм. Интересная тема, но не спортивная, – ответил Кори, глазом не моргнув. – Я знаком с продюсером реалити-шоу «Скандальная любовь тинейджеров», обязательно передам ему ваши контакты. Он позвонит. Думаю, не только вам, а всем, кто устал от скучного спорта. Следующий вопрос?..
Журналист сначала растерялся, а потом все понял и побледнел. Бестактные вопросы не редкость, но с Джексоном все получилось волнительно, особенно в гаражах «Зальто». Механики обе практики шептались о пресс-конференции, гадая, настал ли конец карьере бедного журналиста и чем он вообще думал, связываясь с
– Надеюсь, парня не попрут с его канала, – поморщилась Соня.
– Жалеешь козла, который задал вопрос, чтобы вытянуть эмоции и напомнить о скандале? Брось это дело, Соня. Понимаю, тебе сейчас принципиально рогом против Кори упереться, но тут он нормально заткнул всех любопытствующих.
– Угрозами? Похвальный способ.
– А как еще?
– Легко – изначально не создавать скандал.
– Так тоже можно, да. Но уже поздно. И не смотри волком, я поняла: Кори у нас теперь запретное имя и вообще зло во плоти. Я с этим не спорю, но хотелось бы знать, что у вас после Австрии стряслось, ведь точно стряслось… – Посмотрев на Соню, Кими зачастила: – Все-все, замолкаю, с вопросами не лезу. Хотя нет, последнее скажу: зло умеет признавать ошибки и их исправлять. Значит, не все с ним потеряно.
Соня часто соглашалась с подругой, но не в этот раз.
– Давид правда запатентовал фразу «мементо Моро»? – сменила тему Кими.