Карина Вальц – Новая кровь (страница 16)

Он покачал головой и уставился в потолок:

— Ты появилась в такой момент… не может это быть совпадением, не может. Тебя ведь Дарлан сюда отправил?

Отрицать очевидное было глупо.

Я пожала плечами и пробормотала:

— А это важно?

— Полагаю, нет, — звучало обреченно, но вместе с тем уверенно. — Сукин он сын, твой Дарлан. Принципов у него никогда не было… но это хорошо. Хорошо. Лучше так, чем я бы совершил непоправимую ошибку.

— Теперь ты говоришь много, но загадками.

Он вернул взгляд ко мне. За время наших метаний ночь незаметно отступила, теперь видна была каждая деталь, каждая мелкая эмоция на лице Алласана. Его лоб рассекала едва заметная морщинка, интересно, раньше она тоже была или появилась недавно? Пусть я на него страшно злилась, а может, и не на него вовсе, скорее на свою внезапную эмоциональность, но меня тянуло подойти к Алласану и его морщинку разгладить, а вместе с ней разгладить и наш спор. Заставить улыбнуться — кажется, улыбку этого мужчины я не видела ни разу. А раньше? Как будто и раньше она была редкостью, в памяти ничего не всплыло.

Молчание затягивалось.

— Я не смогу спать, если ты будешь сидеть на полу и дышать, как раненый зверь, — вздохнула я. — Так что… ты должен уйти. Или ложись рядом. Если не боишься, что я опять все сведу к постели и вообще, заявилась сюда, чтобы потрахаться.

— На самом деле, я так не думаю, — серьезно сказал он.

— А как ты думаешь на самом деле? Что меня подослал Дарлан с заданием отвлечь тебя от чего-то особенно важного? И я не придумала ничего умнее, чем затащить тебя в постель, потому что неустаревающая классика всегда действенна? Так ты решил?

— Нет. Я знаю тебя.

— Ты знал меня, Алласан. Когда-то давно. Я тоже знала тебя когда-то давно. А теперь мы два незнакомца, чужие люди, — это простое озарение снизошло на меня внезапно, можно даже сказать, камнем свалилось на голову. Я полагаюсь на какие-то свои фантомные эмоции и ощущения, на весь этот внезапный и весьма бурлящий поток, а еще на реакцию человека, для которого я прямо этой ночью из мертвых восстала, а на деле… если убрать все это, что останется? Два чужака, между которыми десятилетие. Пропасть, да такая, что страшно. И он сам сказал, что успел меня отпустить…

— Чушь.

— Чушь? Скажи еще, ничего не изменилось и ты прежний.

Он пожал плечами:

— Смотря что считать изменениями. И насколько тебе захочется за них цепляться. Десять лет — и правда большой срок, спорить бессмысленно. Люди обращаются ко мне иначе, это тоже верно. А в остальном… Ида, я не переставал любить тебя, когда искал в Посмертье и когда глубоко в душе сдался, поверив, что Бурхардингер тебя все-таки сжег, и в Посмертье тебя быть не может. Не переставал любить тебя ни на минуту. Не перестал и сейчас. И уж точно не перестану, если узнаю, что ты действительно не придумала ничего умнее, чем затащить меня в постель и использовать в своих целях. Хотя последнее, конечно, ерунда. У меня-то были эти годы, чтобы поменяться и жизнь поменять, а у тебя? У тебя их не было.

Не было, это правда.

Он вдруг посмотрел на меня так, что стало не по себе.

Я съежилась, ожидая неприятного вопроса, и он не замедлил прозвучать:

— Ты дважды назвала меня Алласаном. Забыла, как меня зовут?

— Что?

Но он уже сделал какой-то свой вывод и шумно выдохнул:

— Судьи! Бурхардингер так торопился, что отправил тебя сюда, не дав восстановиться? Ты долго пробыла в Посмертье… а я все думаю, почему ты ведешь себя странно, где все слова, что ты обязана была высказать при встрече. Ида не молчит, она бьет, а сейчас, когда на мне живого места нет, бить проще. Но нет… ты ничего не сказала, потому что не помнишь.

— Помню! — прозвучало громче, чем следовало. Я осеклась и прошептала: — Помню.

— И как меня зовут?

— Актером? Трудно уследить за всеми твоими псевдонимами.

Он рассмеялся, но так, что мне захотелось спрятаться. Алласан тем временем схватился за голову, сделал круг по спальне и без сил присел на кровать, не прекращая этот свой жуткий смех. Посмотрел на меня, качая головой:

— Как ты на это все согласилась? Зачем?

— Хватит строить из себя самого умного! — разозлилась я. Надо же, сходу вычислил все мои секреты, и это с его-то трясущимися ручонками! Вот тебе и несчастный, израненный мужчина.

Интересно, раньше я так же ошибалась на его счет?

— Дарлан должен был чем-то тебя поманить, — продолжил он рассуждения. — Несметными благами? Вряд ли это бы сработало в твоем случае. Ты ничего не помнишь, а для Иды, которую я знал, это было бы худшим кошмаром. Он обещал, что здесь твоя память восстановится, верно?

— Пошел ты!

— Всегда любил эту фразу в твоем исполнении. Как правило, она означала, что я прав. Итак, он обещал тебе возвращение памяти, и вот ты здесь. С поддельными документами, которые недавно засветились. Интересно, это совпадение? Или твой Дарлан хотел, чтобы я нашел тебя в грязи, раненую и несчастную… знал, на что давить. И он рисковал — тебя могли убить раньше, чем я бы наведался в тот подвал. Ты хотя бы это понимаешь? Или для Иды такие испытания — не испытания вовсе? Подумаешь, намяли бока! — он повысил голос, уже практически кричал. — Ты понимаешь, что я мог опоздать? Найти твое тело, и все? Или вообще ничего никогда не узнать?!

Я нервно дернула плечом и отвернулась:

— Все уже случилось. Нет смысла гадать, что могло пойти не так. И Дарлан не гнал меня сюда насильно, я сама согласилась, хотя прекрасно понимала, что он из себя представляет. Он не очень-то это скрывал. Решение мое, я о нем не жалею.

— Еще бы! — Алласан уперся руками в край кровати, да так, что у него побелели пальцы. Он пытался справиться с гневом — много разных эмоций всего за одну ночь, трудно держать их под контролем. В этом я его понимала даже слишком хорошо, самой хотелось то ли орать, то ли плакать на его плече.

Алласан и не сдержал, вскочил на ноги и заговорил:

— В этом вся ты! По вине Дарлана оказаться в грязном подвале — нормально! Лучшее решение, не о чем, мать твою, жалеть! — он опять сел на кровать и уронил голову в руки. — Такое чувство, что я единственный, кому на твою жизнь не плевать. К Судьям Дарлана, но ты, Ида! Ты бы подумала о себе хоть один проклятый раз. А я за свое неравнодушие расплачивался раньше и… похоже, продолжу делать это сейчас, — он посмотрел на меня и медленно, но уверенно сказал: — Я убью твоего Дарлана. За то, что он сделал. За то, что заставил смотреть на тебя… там. Я его убью, и он сгорит до костей, не видать ему Посмертья. Не заслужил. Прямо сейчас я это тебе обещаю и очень надеюсь на понимание.

— Если тебе от этого станет легче… — ядовито начала я, но осеклась, поняв, что этот разговор никуда не приведет. Алласан, озвучивает старые обиды, сыпет угрозами, которые в любой другой момент бы точно замолчал, но сейчас слова так и рвутся из груди, сдержаться нет сил. А я… подливаю масло в огонь, даже того не желая, ведь вставать на защиту Дарлана — последнее, что мне хотелось делать.

Я подошла к Алласану и села рядом. Хотелось что-то сделать, сгладить ситуацию. Или накричать в ответ и разбить всю посуду, что найдется в комнате, и даже не знаю, о чью голову. О свою, наверное.

— Как тебя зовут? — спросила тихо.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты сказал, я дважды назвала тебя неправильно. Вот и спрашиваю: как правильно? Ваше величество?

— Хал.

— Хал, — повторила я, пробуя имя на вкус, бережно помещая в память с надеждой больше не забыть. — Почему Хал? Не похоже на сокращение от Алласана.

— Так меня звали в другой жизни. Не осталось людей, которые бы называли меня… так. И раньше… ты была единственной.

— Мы познакомились во время расследования? — тема казалась безопасной.

Хал поначалу молчал, успокаивая дыхание, а потом заговорил:

— Да. Ты пришла в мой театр и вела себя так нагло, что мне впервые захотелось спустить женщину с крыши, и желательно вниз головой. Ты сломала руку моему человеку, мухлевала в картах и намекнула, что я тупой и у меня нет вкуса.

— Не женщина, а мечта! — закатила я глаза.

Он серьезно кивнул:

— Я уже тогда решил, что тебя достану и поставлю на место. Но… ты спасла мне жизнь и показала, какой можешь быть: удивительной, ни на кого не похожей. Ты всю мою жизнь перевернула, заставила пересмотреть многое, и сама этого не заметила.

— Что было дальше?

— Не думаю, что тебе нужна моя точка зрения.

— Хал…

Он мотнул головой:

— Прости, но я… и так наговорил лишнего. И словно вырыл себе могилу заранее неосторожными словами. Я зря пришел, зря… — он встал и огляделся в поисках рубашки, которую я успела с него стащить.

А мне стало не по себе от мысли, что он сейчас уйдет.

— Нет, останься! — я схватила его за руку и торопливо прошептала: — Прошу. Если не хочешь говорить — не будем. Я, кажется, в разговорах все равно не слишком разбираюсь. И… ночь была такая странная. Давай просто поспим? Вдруг завтра будет легче?

Он не сдвинулся с места, и я потянула его за собой.

Мы вместе забрались под одеяло, я осторожно нас накрыла. Хал остался без рубашки, прижал меня спиной к груди, уткнулся лицом в волосы. Я кусала губы, боясь расплакаться. Опять. Как дурочка. Поскорее бы уже наступило то самое спасительное завтра, на которое я так надеялась, а то у меня правда не осталось эмоциональных сил. Совсем.