Карина Вальц – Новая кровь (страница 15)
— Хорошо. Спасибо, — до этого момента я старательно делала вид, что разглядываю комнату, но вдруг посмотрела на Алласана. Знала, что он наблюдает, не отводит взгляда. Хотела подловить? Возможно.
Он вздрогнул и спрятал глаза, словно вор, застигнутый на месте преступления. Затем, похоже, понял, что ведет себя глупо и посмотрел на меня. Внимательно, остро. Его глаза казались черными, но я точно знала, что на самом деле они светлые. Кажется, серые. Я знала, как выглядят эти глаза.
— Давно? — вдруг спросил он.
Я сразу поняла, о чем он. Хочет знать, когда я вернулась.
— Давно.
— Десять лет назад?
— Не настолько давно.
Он кивнул.
— Я искал тебя.
— Мне говорили.
— Искал десять лет. Искал еще вчера, — сказано это было так, что у меня сжалось сердце. Зачем он это говорит? Зачем так смотрит? Неужели не видит, что я уже не могу,
В этот момент в дверь робко постучали — для меня приготовили горячую воду. Я прошмыгнула в ванную комнату, отказалась от предложенной помощи и выдохнула, когда осталась одна. Скинула опостылевшее платье и, как мечтала, с головой ушла под воду. Все тело щипало, ноги и вовсе горели, но это казалось неважным. Я смывала грязь с волос, с тела и лица. Думала, что если все так будет и дальше, то сойду с ума от напряжения.
На ночь для меня приготовили платье, ужин я нашла на подносе на кровати. Там же лежали бинты и дурно пахнущая мазь — похоже, этим предлагалось спасать ноги. Есть не хотелось, но я заставила себя проглотить пару кусочков хлеба, а раны от цепей после ванны выглядели уже не так страшно, чтобы их бинтовать. Все заживет, на мне вообще все заживало быстро. Обычно хватало одной ночи.
Как и обещал, Алласан оставил меня в одиночестве. Интересно, чем он занят? Вряд ли слоняется по дворцу, пытаясь отыскать место для ночлега. Воображение нарисовало его за дверью, сгорбленного и несчастного, я даже подошла к ней и долго стояла рядом, прислушиваясь.
Поняв, как это глупо, вышла на балкон. Ночной воздух был приятно прохладным, а город впереди заметно потемнел. Погасли огни, что я видела, стоя у стены, город спал. Шум реки сливался с шумом ветра. Наверное, днем вид потрясающий: мосты, Храм, университет… даже в темноте я все это видела. Здесь дворец был частью города, его центром, а не далеким строением на высоком холме.
Мое внимание привлек маленький огонек на одном из мостов. Там стоял человек, это точно. Опирался на кованую ограду, смотрел на реку и курил. Это был он, Алласан. С двух сторон мост окружала стража, в темноте их черная форма сливалась с городом. А меня вдруг посетила безумная идея спрыгнуть с балкона и тоже дойти до этого моста. Постоять рядом, слушая шум реки… но это, конечно, глупость. Высота приличная, а еще стража, сквозь которую не пробиться.
Поэтому я следила за Алласаном издалека.
Хотя он почти не двигался, слежку вряд ли можно назвать продуктивной. Но я все равно не могла отвести взгляд, стояла, прикованная к месту, и смотрела, смотрела… Наконец, он оторвался от ограды и резко выпрямился. Посмотрел на дворец, возможно, даже на меня… издалека трудно разглядеть, но я сомневалась, что меня можно увидеть. В королевских покоях горел свет, но я стояла в темном углу и скрывалась, как настоящая шпионка.
Алласан прошел мимо стражи и размашистым шагом направился ко дворцу.
У входа ему наперерез кто-то выскочил:
— Ваше величество! — человек запыхался и говорил сбивчиво: — Час поздний, но вы приказали…
— Говори, — он сбавил ход, но не остановился.
— На стене клянутся Судьями, что ничего пленнице не сделали. За вами не отправили сразу, потому что такой приказ был много лет назад, а женщин ни разу не ловили. Единичный случай, все боялись вашего гнева. Недопонимания.
Алласан не ответил.
— Я продолжу расследование, но стоит отметить, что торопиться с решениями не стоит, ведь завтра слишком важный день… — собеседники зашли во дворец, я не услышала, что там случится завтра.
Но день, без сомнений, и для меня будет важным.
ГЛАВА 9. Все еще ночь
Я проснулась, как от толчка.
В комнате было темно, но остро чувствовалось чье-то присутствие. Осторожно я повернула голову и увидела его, Алласана. Короля. Он сидел возле кровати спиной ко мне, лбом упирался в согнутые колени. Пока я спала, он успел переодеться — кажется, до этого на нем была белая рубашка, а теперь он весь был в черном.
Я села на постели, одеяло зашуршало и выдало меня с головой.
Он обернулся.
— Ночлег так и не нашелся? — шепотом просила я.
— Я не искал.
— Да. Я пошутила.
— Я понял.
Мы долго смотрели друг на друга в темноте. Я откинула одеяло, подобралась к краю кровати и сползла вниз. Села рядом с Алласаном, осторожно взяла его за руку. На моих глазах его рука покрылась мурашками. Я смотрела на них, как завороженная, и чувствовала, как и он наблюдает за мной, затаив дыхание.
— Не хотел тебя разбудить.
— Знаю.
— Мне… надо было удостовериться, что все правда.
Я кивнула — и это я тоже поняла. Несмотря на все странности и две с половиной фразы, что мы сказали друг другу, я все поняла. Надобности в словах как будто и не было. Я поцеловала его в раскрытую ладонь и придвинулась ближе. Прижалась лбом к его лбу, слушая частое дыхание. Он выглядел таким открытым и ранимым, таким… человеком на грани, что я просто не могла его прогнать. И не хотела. Мне тоже требовалась его близость, хотелось знать, что все происходит по-настоящему и со мной. Что это я могу испытывать так много разрозненных эмоций, ведь это и есть признак живого человека.
Алласан осторожно протянул руку и погладил меня по лицу, его пальцы едва задевали кожу. Действительно, зачем слова, когда по этим его прикосновениям понятно, насколько все для него серьезно? Что его душа прямо сейчас вывернута наизнанку?
Я открыла глаза и наткнулась на его темный взгляд. Его лицо было совсем близко, а рука обрела смелость, пальцы путались в волосах, движения стали порывистыми и отнюдь не нежными, а взгляд совсем пьяным. Он притянул меня к себе и поцеловал с каким-то отчаянным стоном, но тут же разорвал поцелуй и убрал руки, обняв себя за голову:
— Прости, прости… я не хотел. Сам не знаю, что творю, — он поднял голову: — Я напугал тебя, да? Обещаю завтра собраться. Я… даже не подозревал, Ида. Не знал, что ты… и давно! Я тоже давно… потерял надежду. Искал тебя, но… не надеялся. Судьи, я ведь… отпустил.
В его голосе звучало отчаяние — наверняка винил себя за то, что плохо искал.
И даже отпустил.
— Я думал, Бурхардингер сжег тебя, — с отчаянием прошептал Алласан. — Я в это поверил, хотя он клялся, стоя в луже своей крови, что тебя не трогал. Но чего только не скажешь под страхом смерти, да? Я бы снес ему голову, если бы он признался, и он это знал. Говорил все, лишь бы сохранить жизнь. В последние годы я не сомневался, что он… соврал тогда.
Слушая Алласана, я поднялась с пола, затем потянула вверх и его. И поцеловала, на сей раз сама. Руки запутались в его волосах, я держала его так крепко, боясь, что он опять отстранится от меня в ужасе. Он считал меня каким-то чудом, которое не стоит даже трогать, вдруг видение растворится от одного невинного прикосновения? Я вдруг вспомнила, как он хотел вытащить меня из камеры, но побоялся дотронуться, все время сохранял расстояние. Но у меня ситуация была обратной — мне хотелось, так сильно хотелось прикосновений и реальности. Ощущения жизни, эмоций, о которых я ранее и не подозревала… всего.
Он позволял мне целовать себя, гладил по спине, но опять едва касаясь. Стоял прямой и напряженный, деревянный. Мне так хотелось видеть его другим, как прежде… я распахнула его рубашку и коснулась голой кожи, поцеловала в грудь. Алласан дышал часто, хрипло, смотрел на меня совсем черными сумасшедшими глазами. Этот его взгляд сводил с ума и меня. Я гладила его тело, плечи, стянула рубашку. Взяла его лицо в свои руки и прошептала:
— Я настоящая, все это правда.
Он прижал мои руки своими, сжал сильнее, а потом медленно отвел в сторону. Поцеловал в ладонь, поцеловал каждый палец. Что-то такое переменилось в его взгляде, когда он посмотрел на мои губы. Я чувствовала — вот оно, сейчас все будет иначе. Я знала, я помнила, какими могут быть его поцелуи. Они лишали воли и мыслей, они могли быть ленивыми и медленными, но чаще были порочными, страстными. Я знала, что он порой говорил действиями, выражал мысли и эмоции как умел, а нрав у этого мужчины был буйным, сносящим все преграды на своем пути.
Но я опять не получила тех самых поцелуев.
Алласан отошел от меня и в недоумении покачал головой:
— Ты… все сводишь к постели? Сейчас?
— Я… — от стыда у меня загорелись щеки. — Нет!
— По-моему, очень даже да! Тебе не кажется, что это жестоко?
Его вид оскорбленной невинности вдруг вывел меня из себя:
— Жестоко?! Ты же сам пришел ко мне среди ночи и сел возле кровати, как какой-то драматичный страдалец!
— То есть, ты всерьёз считаешь, что я пришел сюда потрахаться?!
— А зачем ты пришел? — закричала я. Не выдержала и толкнула его в грудь: — Судей ради, зачем ты пришел, Алласан?! — еще один толчок. — Думаешь, мне сейчас просто? Да я и уснула-то, только потому что в последний раз спала… когда-то! И почти не ела. Я… мне тоже тяжело. Ты говоришь со мной какими-то обрывками фраз, молчишь и смотришь больным взглядом. И я понимаю… самой сказать нечего. Но… мне тоже тяжело и непонятно. Все это.