Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 46)

– Надо найти воспоминания о Бланке.

Держась за руки, они начали свое странное путешествие. На них сыпались цветные конфеты, они утопали в радуге и катались на единороге. Они прорывались сквозь колючий кустарник к мрачным мыслям и искали там. Но Вита Стролл не запомнила Бланку как трагедию, путешествие по мрачным уголкам чужой души было лишним.

Удивительным образом Бланка была привязана к семье.

К тому моменту поиски затянулись, а глаза болели от фантазийного изобилия. Фаустино и вовсе валился с ног. Они шли мимо и не собирались проверять Бланку как часть семьи, но ее имя замаячило в фиолетовом облаке, приглашая…

– Почему семья?! – ахнула Эль, не веря глазам своим. Только какой-нибудь тайны рождения Бланки де ла Серда им и не хватало.

– Потому что Бланка спрашивала Виту о семье. Помнишь?

– Нет, ведь тогда я желала ей провалиться сквозь землю, – призналась Эль, после прошедших дней правда легко давалась ей в компании Фауста. – Но одно дело разговор, незначительное упоминание, другое – память. Похоже, Бланка много расспрашивала Виту о семье, раз такая привязка организовалась.

– Самое время узнать.

Фауст потащил Эль вперед, хотя она думала предложить ему отдых. Они бродили в подсознании Виты Стролл не один день, в реальности это могут быть часы или целая ночь… судя по усталости Фауста, скорее ночь. Можно продолжить завтра, но они уже так близко… в итоге Эль молча отправилась следом. Пора заняться любимым делом – подглядыванием.

– Ты не считаешь это аморальным? – спросила она у напарника. – Вероломно подглядывать за чужими мыслями, страхами, тревогами и надеждами… Вита сейчас в нашей власти, мы можем увидеть все.

– Все не можем: не знаем, где искать. Но я тебя понял… – Фауст задумался ненадолго. – Советую посетить пару лекций профессора Ландри. Он работает в Комиссии, а еще философ и часто рассуждает о вопросах морали. И многие его рассуждения сводятся к следующему: подглядывание – часть нашей сути. Так или иначе. Как охота – суть хищника.

– Хищники охотятся ради выживания.

– Не только. Еще есть такие вещи как азарт, инстинкт. Мы не можем избавиться от своих умений, мы такими родились. И способности виаторов всегда приводят к подглядыванию. Особенно это актуально для мыслителей. Человек всегда исследует и проявляет любопытство. Не заглянуть кому-то в голову – против природы.

– Очень… удобно для виаторов рассуждает профессор.

– Он говорил не только об этом. Еще о том, что всегда стоит ожидать, что и за тобой кто-то подсмотрит. Обратная сторона медали, расплата. Раньше я не слишком жаловал философию, а мысли профессора казались мне банальными: вся эта расплата, карма… но вот я здесь, подглядываю за кем-то после того, как узнал, что убил подругу и внушил мысли нескольким людям.

– И конца и края этому нет, – прошептала Эль.

– Пока виаторы существуют, будут и подглядывания, и внедрения… иначе невозможно. Даже в идеальном мире. Это наша суть. У людей есть руки, но каждый решает сам, как их использовать. Кто-то руками душит человека, а кто-то – спасает жизни. На способности сноходца можно посмотреть и с этой стороны. Да и сколько их еще, этих сторон…

– И теперь ты веришь в карму? После того, что случилось?

– Верю в отдачу.

В ответ Эль вздохнула – в своей жизни она натворила столько, что отдача попросту прихлопнет ее, как муху. Не хотелось бы… не в момент, когда Эль наконец увидела путь дальше. Путь, который случится когда-нибудь. Что-то шевельнулось в ней, когда Фаустино рассуждал об отце и его операции. Эль задумалась, заинтересовалась. А фраза об использовании рук добила. Все встало на свои места, мысль закрутилась… у Эль есть пара рук, которые можно использовать.

Ей бы хотелось стать материалистом. Извлекать болезни, как это делает Том Райдер, хирург из Комиссии. Может, это слишком обыденно, ведь ее способности могут предложить больше, но такого хотелось самой Эль. Она астрал, нет нужды в отдыхе… она будет лучше, чем Том Райдер. Эффективнее. И уже этого достаточно.

Когда-нибудь в будущем все случится.

Но не сейчас.

За несколько часов Эль и Фауст нашли все воспоминания Виты о Бланке. Все посмотрели… это гора информации, часы бесед о личных предпочтениях, о старых увлечениях и влюбленностях в мужчин постарше, обо всем таком… девчачьем. Но это только на первый взгляд. На второй же сразу понятно, отчего подсознание Виты поместило Бланку близко к семье. Фауст был прав – из-за количества вопросов.

Бланка раз за разом выясняла о беременности Литы Стролл – матери Виты. Вопросы задавались невзначай, но их было много, самых разных и порой невероятных. Как проходила беременность, что ощущала Лита, как ребенок рос внутри… чувствовала ли она связь с ним. Могла ли дотянуться до сути материалиста. Открывались ли ей новые возможности во время беременности.

– Ребенок Бланки был материалистом. И от материалиста, – сделал вывод Фауст.

Но у Эль сложилось иное мнение.

Потому что она увидела в воспоминаниях Виты кое-что еще.

Бланка сказала Вите, что у астралов бывает связь с ребенком. Связь, при которой двое делятся способностями. Астральное направление размывает грань, мать может пользоваться возможностями плода. Бланка рассуждала об этом так уверенно, будто точно знала. И Вита была лишь ступенью ее расследования, а до нее был какой-то астрал. Вот только зачем Бланке расспрашивать о разных направлениях? Ответ один.

Отец ребенка не был материалистом. И астралом тоже не был.

Эль грязно выругалась от количества противоречивых эмоций.

В этот момент Фауст схватил ее за руку и указал за спину. Эль увидела тень на розовом фоне. Таких теней в подсознании Виты не водилось… Эль пригляделась и поняла, что тень похожа на человека, но им не является. Какое-то человекоподобное существо.

Оно стояло, распрямив спину, и держало в руке что-то маленькое и светящееся. Паразит сознания – поняла Эль. Медленно существо подняло руку, перехватило паразита в ладони и сжало… и мир вокруг схлопнулся. Вторжение стало очевидным для Виты Стролл, цветной Сомнус взорвался всеми красками. Эль вцепилась в Фауста так сильно, как только могла. Земля ушла у них из-под ног, вместо нее появилось голубое небо. И они полетели в пропасть…

Эль очнулась, прижимая к себе Фаустино, чувствуя, как его трясет, как сильно колотится его сердце. Это тяжело каждый раз, Эль почти привыкла, а Фауст еще не успел. Это его второе извлечение после гибели в мире подсознания.

Добро пожаловать, как говорится.

Они долго лежали в темноте, затем Фауст повернулся к Эль и поцеловал ее в нос. У него до сих пор бешено колотилось сердце, он не успокоился. Может, не находил слов… но Эль поняла, что этот поцелуй – его способ выразить эмоции здесь и сейчас. На большее он пока не способен, надо пережить…

Когда-то Гай после первого смертельного извлечения сутки пролежал в кошмарах и бреду. У него поднялась температура, Эль металась рядом и не знала, что делать. Это сложный опыт, невыносимый. Особенно для мыслителей.

– Кто это был? – спустя время спросил Фауст.

– Не знаю, но мне показалось…

– Что это был другой виатор? Да, мне тоже.

ГЛАВА 50

Фаустино бы отдохнуть, но он и думать об этом не хотел. Тяжело поднялся, принял душ и вернулся к Эль, на ходу вытирая влажные волосы. Выглядел он уже лучше, а значит, с впечатлениями справился и даже успел все обдумать, потому что сходу заявил:

– Ты же понимаешь, как это странно?

– Ты о чем?

– О виаторе. Несколько дней назад ты говорила, что твоя защита – лучшая из лучших, что ты – не я, лопушара испанский, и твое подсознание под замком. И что выходит? На нас напал кто-то. И тут возможны лишь два варианта, оба жизнеспособны, но один выглядит более очевидным.

– Я не говорила, что ты лопушара.

– Сказала, что моя защита – говно испанское.

– Боже, я слишком часто употребляла это слово, – пригорюнилась Эль, некстати припомнив, как нахамила Вите, официантке в кафе (не еда, а говно), соседкам и много кому еще. И все бы ничего, Эль привыкла на таком не концентрироваться, но… почему-то самые идиотские моменты неизбежно западали в душу.

– Эль, согласись, что это странно, – терпеливо повторил Фауст. Выглядел он серьезно, задумчиво и… было что-то еще в его взгляде. Уже знакомое для Эль, ведь они так много времени провели вместе в последние дни… обычно с таким взглядом Фауст выдавал очередные математически точные выводы.

Он уже что-то надумал.

– Не понимаю, что ты имеешь ввиду…

– Не хочешь понимать. Это разные вещи. – Он подошел ближе и сел рядом с ней. – С каких пор подсознание Виты стало так популярно? И почему вторжение далось злоумышленнику так легко? И как он нашел твоего паразита? Это невозможно сделать, Эль. Невозможно, не имея доступа сюда, – он мягко указал на ее лоб.

– Моя защита не предполагает… – поняв, что оправдания звучат жалко, Эль зло фыркнула и спросила: – И зачем Вита кому-то понадобилась сейчас, интересно? Почему не на день раньше? Почему не в прошлом месяце или год назад?

– Все это отличные вопросы, Эль.

– У меня есть еще: зачем показываться нам на глаза, да к тому же с опозданием? Мы уже увидели все, что хотели. В подсознании Виты дыры не было, она не убийца. Не тот материалист, что провел роковое извлечение.

– Возможно, дыра появилась сейчас, если Вита свидетель.