Карина Вальц – Множественные сны Эльфины Рейн (страница 10)

– Это был не он.

– Почему?

– Потому что он псих, который сразу во всем признался. В слежке за Би, в ревности… как-то это не вяжется с портретом человека, что взломал приложение и все подчистил. Зачем тогда признаваться?

– На него надавили, он испугался. Не ожидал, что на него выйдут.

Фаустино покусал губы, раздумывая о чем-то, и сказал:

– Через приложение я нашел аккаунт мсье Лероя. И он никак не мог выпасть Би в совпадениях, совместимость процентов пятнадцать. Би из древней семьи, где каждое поколение виаторов сильнее предыдущего. Они об этом заботятся. А Уго Лерой середняк с намешанной кровью, его бабушка вообще не из виаторов. У них не было шансов встретиться в приложении, они должны были общаться в другом мессенджере. А я видел именно GC, причем много раз.

– Хорошо, – медленно кивнула Эль. – Но ведь и это еще не все?

– Этого хватило, чтобы я заинтересовался расследованием Комиссии и достал их отчет. С фотографиями, текстами допросов, результатами вскрытия… тогда моя уверенность, что с Би все не так просто, укрепилась окончательно.

– Ты достал отчет Комиссии?!

Фаустино кивнул.

– Но как? Через отца?

– Ты согласна помочь или нет? Не думаю, что на пустом месте стоит откровенничать настолько. Без обид.

Эль не обиделась, она улыбнулась:

– Могу и я взглянуть на этот отчет?

– Только после начала сотрудничества, – ответил Фаустино. – Видишь ли, я спрашивал про Паука и его способности не просто так. Отчет в моем подсознании и его надо извлечь, иначе никаких фотографий.

– Что на них такого?

– Да ничего особенного. Просто застывшая во льду Бланка. Но застыла она с открытым ртом, с распахнутыми глазами… ничего, что я так прямо? Ты, кажется, не из тех, кого способны напугать подобные вещи.

– Не из тех, – подтвердила Эль, думая об услышанном.

– Бланка умерла во льду после извлечения, я уверен, – подытожил Фаустино. – Так как мы поступим с отчетом? Еще я бы наведался на ледник, пока не наступила зима. Совсем скоро путь будет отрезан, и хорошо, если до июля. В прошлом году было много снега, только к концу августа все рассосалось.

– Мне надо подумать.

– Подумать?

– Я не занимаюсь расследованиями убийств, Фаустино. Прости. Я просто не знаю, как это делается, понимаешь? Я не следователь Комиссии, я даже про Шерлока Холмса только слышала. Если бы тебе требовались чьи-то воспоминания или ты бы накосячил при ком-то и мечтал это подчистить, тут я бы помогла. Но убийство… ты просишь невозможное.

Но Фаустино выводами Эль не впечатлился:

– Ты именно та, кто мне нужен, я уверен.

– Но почему?

– Потому что… ладно, я понял: ты просто не хочешь. У тебя конфликт с Шарлем и по какой-то причине ты перенесла его на меня, я тебе неприятен. Но поговори еще с Пауком, вдруг он заинтересуется.

– Так вот в чем дело, – до Эль наконец дошло. – Думаешь, с материалистом за плечами легче будет найти убийцу? При условии, что извлечение вообще было, конечно.

– Не знаю. Но материалист как минимум сможет извлечь документы.

– Зачем их извлекать?

– Чтобы при каждом случае, когда они мне понадобятся, не пускать чужаков себе в голову, например.

– Разумно… что ж, насчет документов обещаю подумать. На остальное лучше не рассчитывай, Фаустино. Мне жаль, – и Эль не кривила душой, она правда жалела. Этот парень за пару коротких разговоров сумел проникнуть под кожу, вызвать сопереживание. И это у Эль! Которой сопереживать другим некогда. Ей и себя-то пожалеть некогда.

Но документы достать легко, это можно сделать. Сначала посоветоваться с Гаем, заручиться его поддержкой, а уже потом лезть в голову к Фаустино де Веласко. Может, Эль и прониклась к нему, но голову-то не потеряла. Этот парень уж точно не слабее Шарля де Крюссоля, а значит, его подсознание полно сюрпризов, и с Эль там может случиться буквально что угодно. Нет, если идти, то только с Гаем.

– Напиши мне, когда решишь, – сказал Фаустино, и в этот момент телефон Эль пиликнул входящим сообщением. Конечно, он уже раздобыл ее номер… как же хорошо, что с Гаем она не переписывается. Все эти гаджеты ужасно ненадежны.

– Напишу, – пообещала Эль и встала, чтобы уйти. Но перед уходом решила уточнить одну деталь: – А как зовут соседку Бланки?

Если Фаустино и удивился вопросу, то виду не подал:

– Милена Драгович, она мыслитель.

Из Эль против воли вырвался нервный смешок: дело в том, что Милена Драгович была следующей целью девушки. Эль уже приняла заказ, нехорошо отказываться… да и зачем? Это лишь совпадение, так к нему и стоит относиться. Все равно никакого расследования смерти Бланки де ла Серда не будет. Но кое-что можно проверить, просто любопытства ради. И сразу забыть, как страшный сон.

Ладно, сначала извлечь документы, а потом забыть.

ЧАСТЬ 2. СНЫ ПЫЛКОЙ МИЛЕНЫ ДРАГОВИЧ

ГЛАВА 11

Заказ на Милену Драгович был рядовым – изъять воспоминания, ведь именно воспоминания самая распространенная проблема. Они все портят. Фотографии можно уничтожить, да и многие уже приучились не снимать на камеру все, что в голову взбредет, а вот память… эту штуку не победить. В мире виаторов воспоминания можно прочитать, они легко служат доказательством в суде или при допросе. Память виатора – вовсе не голословный рассказ, это весомый аргумент. Если виатор готов пустить себе в голову другого, разумеется.

О Милене Драгович Эль слышала немало, все-таки жила она среди девушек, а в коридоре хочешь-не хочешь, но поймаешь ворох слухов. Вот за пару лет Эль и наловила всякого. Если коротко: Милена Драгович любит парней. Разных. Много. Иногда много за раз. И да, даже в современном мире на такое поглядывали косо, хотя Эль и не понимала, почему. Почему всем не плевать? Это же такая ерунда, на которую лень тратить время.

Так Эль и относилась к новому заказу – как к ерунде. Ведь Милена Драгович, ко всему прочему, не славилась умениями, она была рядовым мыслителем. Даже помощь Гая не пригодится для проникновения. В подсознании Милены можно творить все при наличии паразита. И с его внедрением тоже все прошло гладко. Эль в каком-то смысле повезло: редкий виатор проявляет бдительность в этом направлении. Метод Эль не уникален, уравнение «паразит плюс мыслитель» избито и использовалось столетиями, но… но есть весомое, почти непреодолимое «но»: для этого уравнения нужны двое. Один мыслитель, один материалист. А так работают только в Комиссии на специальных миссиях, важных заданиях. Материалистов мало, они ценность. Даже зеленые студенты, и те всегда при деле. Поэтому рядовой студент точно не станет опасаться внедрения паразита, это ведь как ждать нападения динозавра за завтраком.

Перед тем, как нырнуть в Сомнус Милены Драгович, Эль нашла Фаустино и передала ему сложенный вчетверо листок:

– Здесь указано, куда должны поступить деньги, – пояснила она. – Это цена за извлечение документов. Остальное обсудим после, но… готовься к отказу. Вряд ли фотографии мертвой Бланки смогут меня переубедить.

Фаустино развернул листок, его брови поползли на лоб от удивления:

– Сколько?!

– Ты сам хвастался трастовым фондом.

– Паук твой – жадный ублюдок.

– Обязательно ему передам, – улыбнулась Эль. – Как только узнаю, о ком ты вечно твердишь.

– Не обязательно играть в эти игры. Деньги будут.

– Отлично. После встретимся и обсудим детали.

Ночью Эль плотнее закуталась в одеяло (осенне-зимнее время в Глетчерхорне отличалось безжалостностью к студентам, старые замки плохо хранили тепло) и провалилась в Сомнус.

Есть много теорий о том, что в Сомнусе все взаимосвязано. Что есть способы проникнуть в подсознание любого человека, просто уснув, что мир подсознания един для всех. Но Эль не понимала сути этой теории. Она знала, что есть люди, открытые к другим из-за банального незнания, есть люди, которые не против вторжения конкретного человека (так Эль без труда находила Гая, у них была связь), а также есть паразиты, открывающие окно для проникновения. Все подчиняется правилам, написанным так давно, что автор этих правил затерялся во времени. Память о нем стерлась, но его наследие осталось.

Эль мало знала о том, как действуют другие виаторы. В Комиссии используют паразитов на постоянной основе или взламывают подсознание, имея преимущество в силе и знаниях? Эль слышала лишь, что в мире снов все всегда индивидуально. Кто-то совершает переходы через двери, у кого-то огнем горят порталы, как в какой-то видеоигре. Способы перехода могут меняться в течение жизни, но это скорее исключение, чем правило. Говорят, у взрослых виаторов с окрепшим сознанием все застывает в какой-то момент, сила привычки берет верх над воображением.

Пока все эти «может быть» и «говорят» очень даже вписывались в происходящее с Эль. Раньше ее переходы подсвечивались красными огнями, этакие черные дыры с отблесками алого света. Маленькие Гай и Эль долго жили в Амстердаме, что не могло не отразиться на том, что внутри. Теперь же Эль выросла и переходы стали сложными даже для самой хозяйки сна. Они обросли жизненным опытом, превратились в длинные горные тоннели, полные мрака и сырости.

Эль из тех девушек, в чье подсознание лучше не заглядывать, позитивного там мало. Потому, как только Эль вышла из тоннеля, ей показалось, что с паразитом и переходом что-то не то. Окно не сработало или Эль заплутала в темноте, пока прыгала от обваливающихся камней… уж очень мрачно было внутри Милены Драгович. Грязное небо практически легло на плечи, видимости почти нет из-за густого тумана, а под ногами что-то вязкое, похожее на грязь, смешанную с тестом и кровью.