Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 69)
– Что это было? – спросил я.
– Не знаю, – ответил Симка. – Ты стал такой бледный, что я решил поспешить на помощь. Как Чип и Дейл. Как тебе голландский хер?
– Умоляю, без выражений! – с досадой попросил я, массируя голову.
– «Херр» по-немецки означает «господин», – наставительно сказал Симка.
– Это с двумя «эр»!
– Я сказал с двумя, ты просто не расслышал...
Я плюхнулся на диванчик и вытянул ноги. Меня охватила неожиданная слабость, как от долгого и мучительного усилия, сделанного минутой раньше.
– Сим, по-моему, он неплохой гипнотизер, – сказал я.
– Да? – оживился приятель. – Кстати, ты не первый мне это говоришь.
– А сам ты ничего не ощущаешь, когда ему в глаза смотришь?
– Абсолютно ничего! – твердо ответил Симка. – Я гипнозу не поддаюсь.
Он вдруг громко фыркнул.
– Я недавно прочел в каком-то журнале, что, чем выше у человека интеллект, тем легче его загипнотизировать. А не поддаются гипнозу только дебилы. Очевидно, я дебил.
– Там так и сказано? «Дебилы»? – поразился я.
– Да нет, формулировка более деликатная, но смысл такой.
– Уважают, значит, и дебилов, – сказал я только для того, чтобы что-то сказать.
– А как иначе? Журнал-то в нашей стране выходит...
Я постепенно приходил в себя. Симкин голос, холодный, вечерний воздух и приглушенный шум большого города становились все более реальными, по мере того как воспоминание о выпуклых фаянсовых глазах отступало назад, в теневую сторону памяти.
– Сим, я тебе точно говорю. Он гипнотизер. И это не просто природный дар, наверняка он его развивает. Черт, неужели ты ничего не чувствуешь, когда на него смотришь?
– Чувствую, – сразу ответил приятель. – Пренеприятное такое ощущение, что за зрачками у него тонированное пуленепробиваемое стекло. Ничегошеньки разглядеть невозможно. Ты очень впечатлительный, Кит.
– Возможно, – ответил я и поднялся с диванчика. – Но теперь я понимаю, что ты не преувеличиваешь. Он опасный человек.
– Вот и скажи это Сеньке.
– Она вряд ли послушает, – безнадежно ответил я. – Думаю, он способен очаровать женщину до полной одури. И не только женщину. Будь осторожен.
Симка, отвернувшись от меня, минуту смотрел на переливающиеся огни города далеко внизу, потом задрал фалды своего шутовского фрака, сунул руки в задние карманы джинсов и тихонько запел, отстукивая такт сверкающим ботинком:
– Не кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет, как нет.
– А мы монтажники – высотники, – подхватил я.
– И с высоты вам шлем привет, – вклинился женский голос.
Мы обернулись. Сенька вышла на террасу из другой комнаты и радостно смеялась, увидев брата в таком хорошем настроении. Она подошла к нам и обняла обоих за талию.
– допели мы и рассмеялись.
– Надо же, еще помним старые песни, – сказала Сеньки.
– Потому что они о главном, – сказал я.
– Потому что они главные, – не согласился Симка. – Ну, ладно, пойду развлекать гостей. Сень, посторожи Кита, его пять минут назад тошнило.
И он быстро скрылся за стеклянной дверью, бросив мне на прощание многозначительный взгляд.
– Ты что, беременный? – насмешливо спросила Сенька. Она немного выпила и была в прекрасном настроении.
– Шутит он. Просто голова разболелась.
– Дурная голова имеет такую привычку, – согласилась Сенька. – Кого ты притащил с собой, педофил?
– А что? – не понял я.
– Дурак! Она же в два раза тебя младше!
– На себя посмотри! – огрызнулся я, не успев подумать. Сенька мгновенно сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня. Я пожалел о сказанных словах, но было уже поздно.
– Прости, сорвалось, – пробормотал я неловко.
– Значит, братец тебе уже доложил, – резюмировала Сенька.
– Не доложил, а попросил обмозговать ситуацию.
– Обмозговал?
– Пока нет. Голова болит.
– И не напрягайся, – посоветовала Сенька. – Все решения уже приняты.
– Желаю счастья в личной жизни, – вежливо ответил я.
Сенька села на маленький диванчик и похлопала ладонью по сиденью. Я подошел и уселся возле нее.
– Почему Симка может делать все, что хочет, а я – нет? Вот спроси, как зовут его нынешнюю пассию? Думаешь, он помнит? Он всех своих баб зовет кисами, чтоб не перепутать. А я Эрика люблю.
– Это понятно.
– Да?
Сенька внимательно посмотрела мне в лицо. Очевидно, слова, подкрепленные личным опытом, звучат иначе, чем просто слова.
– Ты понимаешь?
– Понимаю. А он тебя любит?
Я не сомневался в утвердительном ответе, но Сенька молчала.
– Это неважно, – сказала она наконец. – Есть люди, которым важно, чтобы их любили. А есть такие, которым важно любить. Я из этих уродов.
Она посмотрела мне в глаза.
– А ты?
Я честно подумал, прежде чем ответить. Из нас двоих с Маруськой любящим, несомненно, был я, а она пока позволяла мне это делать. Устраивала меня такая ситуация? Абсолютно. По крайней мере, сейчас.
– Мы с тобой в одной команде, – ответил я.
– Попытайся растолковать это моему братцу! – страстно попросила Сенька.