Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 44)
– Это нужно?
– Давай сразу договоримся, – терпеливо сказал я. – Если я задаю вопрос, значит это нужно. Поняла?
– Поступала, – ответила Юля без всякого перехода. – В Первый медицинский. Не прошла, естественно. Мне уже потом Вера объяснила, что если пытаешься на бесплатное поступить, то лучше сделать как она. Закончить медучилище и отработать пару лет. Тогда можно пойти по целевому направлению. Вне конкурса.
– Ясно. И что? Ты пыталась еще куда-нибудь поступить?
Юля затрясла головой.
– Юля, прости за нескромность. А на что ты жила два года до знакомства с Вацлавом? Тебе родители выдавали деньги на карманные расходы?
– Это мое дело! – ответила она так жестко, что я оторопел.
– Ошибаешься! Если на суде всплывут дополнительные негативные факты из твоей биографии, то мы можем оказаться в полном дерьме, – высказался я предельно ясно.
Юля молчала, и подозрения во мне укреплялись.
– Валентина Ивановна рассказывала, что встретила тебя через год после выпуска всю в шоколаде. С твоими родителями я уже имел счастье познакомиться, поэтому не трудись вешать мне лапшу на уши. Спрашиваю еще раз, и не из любопытства. Чем ты зарабатывала на жизнь? Ну?!
Она вздрогнула и заплакала. Теперь сигарету закурил я, внимательно рассматривая свою визави.
Ощущение, что передо мной сидит хрупкая беззащитная девочка, прошло. Она по-прежнему была хрупкой, я бы даже сказал, на грани истощения, но беспомощностью больше не поражала. Кожа на лице, лишенная должного ухода, покрылась сетью мелких морщин, и Юля сразу стала выглядеть старше своего возраста. Но особенно меня удивили метаморфозы, произошедшие с ее глазами. Прежде она взирала на мир изумленно и по-детски испуганно, теперь смотрела загнанно и желчно.
– Твое имя есть в компьютере? – спросил я, устав ждать ответа. И так ясно, что Валентина Ивановна в своих подозрениях права на все сто.
– Нет.
Она перестала плакать и размазывала слезы по лицу. Уже хорошо. Я имею в виду, что на нее не составили протокол.
– Кто знал? – спросил я. – Левицкий знал? Только правду говори!
– Знал, – прошептала она, обессилев.
– Он узнал это перед смертью?
– Да, – прошептала она.
– Поэтому стал тебя гнать?
– Да...
– И ты в него выстрелила?
– Да....
Я стукнул кулаком по колену. Дело приобретало другой поворот. Если обвинение докопается до всего этого, нам в суде рассчитывать не на что.
– Маринка знала? – быстро спросил я.
Юля удивленно посмотрела на меня, и я поправился:
– То есть Марина.
– Знала. Я ей всю правду рассказала тогда утром, когда его застрелила.
– А она?
– Она мне посоветовала больше никому это не рассказывать. И научила, что нужно говорить.
Я утратил дар речи. Просто сидел и тупо пялился на Барзину.
– Маринка сказала, что Вацлава не вернешь, а мне нужно как-то дальше жить. Она вообще ко мне хорошо относилась. Сама не знаю почему. Поэтому никому ничего не рассказала.
Она снова расплакалась, а я встал и постучал в дверь.
– Уводите, – разрешил я охраннику и снова уселся на стул. Меня не держали ноги.
Остаток дня прошел скомкано. Я не мог думать ни о чем другом, кроме того, что узнал сегодня. Меня не возмутило, что Марина солгала следователю. Меня возмутило, что она не сказала правды мне.
Я отключил мобильный и поехал к набережной. Отыскал более-менее безлюдный уголок и уселся на каменный парапет. Достал пачку сигарет, которую забыл отдать Юле, и совсем было собрался закурить, когда вспомнил, что не выяснил одну любопытную подробность. Вытащил мобильник, поискал в памяти аппарата нужный номер и нажал на кнопку автоматического набора. Абонент ответил почти сразу.
– Алло?
– Юрик, – начал я, – еще раз привет. Это Никита.
– Узнал, Никит, – приветливо ответил следователь.
– Юр, я хотел спросить. Кто-нибудь просил разрешение на свидание с Барзиной?
– Да, – ответил он озадаченно. – А ты не знаешь? Наш бывший педагог и просил. Роман Петрович.
– Криштопа?!
– Ага. Аккурат в пятницу. После твоего посещения. Я разрешил.
– Спасибо.
– Не за что, – ответил Юрик и собирался что-то спросить, но я быстро отсоединился и отключил телефон. Я не мог ему ничего сказать, потому что сам ничего не понимал.
Итак, что мы имеем? Я прикурил и спрятал зажигалку в сигаретную пачку.
Мой бывший педагог. Покойный Левицкий. Его любовница, она же убийца. И жена, она же любимая женщина адвоката Старыгина. И как прикажете все это связать?
То, что связать придется, я не сомневался. Просто у меня было слишком мало кусочков, чтобы сложить их в узор, понятный глазу. И что теперь делать? Следить за любимой женщиной? Или за любимым педагогом? Из двух зол я, несомненно, предпочитал меньшее, то есть педагога. А что делать с Маринкой? Она мне не говорит всей правды. Почему? Не хочет или не может?
Итак, первый возможный вариант. Криштопа на старости лет, как это часто бывает, ударился в загул и пошел по девочкам. Случай свел его с Юлей Барзиной, зарабатывавшей на жизнь самым древним способом. Потом она случайно встречается с Левицким, тот предлагает Юле достойный заработок, и она рвет с панелью. Или не рвет? Как Левицкий узнал о ее прежних занятиях? От Криштопы? Они были друзьями... Ревность? Кто, кого и к кому ревновал?
Я взмок и вытер лоб носовым платком. Больше всего меня мучил вопрос о роли моей ненаглядной во всей этой истории. Спросить у нее напрямик? Я покачал головой. Не скажет. Я чувствовал глухую стену между собой и Маринкой каждый раз после того, как мы бывали невероятно, фантастически близки. И выстраивала ограждения она сама. Почему?
Криштопа посоветовал ей нанять для Юльки адвоката. Меня. Почему именно меня? Потому, что я крепкий профессионал, сказала Маринка в нашу первую встречу. Мне стало смешно. Таких, как я, в нашем деле сотни. Но понадобился именно я.
А эти артистические аферы в кругу людей, близких Левицкому? Кто мог подменить украшения мадам Степаненко? Только близкий человек. Тот, кто был вхож в ее дом. Сам Левицкий? Не верится. Судя по рассказам, это был человек, абсолютно лишенный корыстолюбия и ненавидевший осложнения. Зачем ему? Он и так мог иметь все, что пожелает. Руки-то до смерти были при нем.
А похищение Симакова-младшего? Кто-то ведь проинформировал вымогателей о привычках мальчика и о других подробностях, включая адрес и телефон родителей. А точное знание драгоценностей мадам Симаковой? Кто мог так хорошо описать украшения, как не человек, вхожий в дом?
Медсестра Вера сказала мне, что на все посиделки Левицкий ездил с разными дамами. Иногда брал с собой жену, иногда любовниц. Могла ли одна из его девочек заманить сына Симаковых в тот подмосковный санаторий?
Конечно. Только не Юлька. Потому что у Юрика имелся точный и подробный словесный портрет девицы. А там ясно сказано: девушка атлетического сложения.
Изменить во внешности можно очень многое: цвет волос, цвет глаз, рост, прикус... Но сложение изменить не получится. Тем более, если вспомнить то, что молодой человек видел барышню... как бы выразиться... во всех подробностях.
Симаков-младший сказал совершенно определенно: девушка качалась в спортзале на тренажерах. Мускулатура на руках и ногах барышни была рельефной и сильно развитой. Юля по своему сложению напоминала отечественного цыпленка, павшего голодной смертью на просторах родины.
Но в одном Юрик прав. Общий знаменатель во всех этих историях есть. И я сильно подозреваю, что это Левицкий. Только он сам афер не проворачивал. Скорее всего, это делали люди, крутившиеся вокруг него. А вот знал ли он об этом бизнесе – большой вопрос.
И еще больший вопрос: знала ли об этом его жена?
Я бросил окурок в реку и несколько минут бездумно наблюдал за течением воды. На душе было пусто и горько, как в желудке. Я немного подумал и решил съездить пообедать в знакомое местечко, которое мне показал Криштопа. Совместить, так сказать, приятное с полезным.
В маленьком ресторанчике на сей раз было людно. Знакомая официантка сегодня не работала, и я решил провести эксперимент. Полистал меню и мимоходом спросил у девушки.
– А Роман Петрович сегодня не появлялся?
– Нет, – совершенно спокойно ответила официантка. – Он обычно бывает вечером, попозже.
– Спасибо, – поблагодарил я и сделал заказ.
Девушка удалилась. А я еще раз оглядел заведение. Что ж, вполне вероятно, это и есть штаб-квартира преступного сообщества. Славное местечко, ничего не скажешь. И уютно, и спокойно, и кормят вкусно, и платить не надо. Интересно, кто хозяин? Или хозяин тут только числится?