Карина Тихонова – Любовь по контракту, или Игра ума (страница 11)

– Вацлав?

На губах девушка мелькнула слабая, но искренняя улыбка.

– А он ее боялся.

– Почему?

– Понятия не имею! Но она всегда говорила ему, что нужно делать, и Вацлав никогда не спорил. Никто не мог заставить его делать что-то против желания, а Маринка могла. Он и ворчать себе позволял только у нее за спиной, в глаза никогда.

– Шантаж? – предположил я.

Юля усмехнулась.

– Да какой шантаж! Знали бы вы Вацека!

Я заметил, что она не сказала: «Знали бы вы Марину!».

– В его жизни никогда не существовало повода для шантажа.

– А подпольные аборты?

– Ну, когда это было! – пренебрежительно протянула она. – И потом, кто это сейчас станет доказывать?

– Я говорю к тому, что повод, возможно, был. Вы о нем не знали.

Она вздохнула.

– Вацек от меня ничего не скрывал. Даже своих женщин.

«Очень глупо с его стороны», – подумал я, но вслух не произнес.

– Ладно, – подвел я итог и поднялся со стула. – Не будем гадать. Сначала я съезжу к Марине Анатольевне и прозондирую почву, потом вернусь и сообщу вам результат.

– Как? – изумилась она. – Мы же совсем не говорили о деле...

– Вот вытащу вас отсюда, тогда и поговорим, – пообещал я и вызвал конвойного.

Когда ее уводили, я долго смотрел вслед худенькой фигурке с детскими торчащими лопатками. Женщина в тюрьме. Это так же противоестественно, как айсберг в пустыне.

После свидания с клиенткой я поехал в прокуратуру, к следователю, который вел дело. Мы часто пересекались в суде и, хотя стояли по разные стороны барьера, относились друг к другу уважительно. Юрий Андреевич, в перерывах между заседаниями просто Юрик, был опытным, грамотным профессионалом и вполне приличным человеком. Крови моей подзащитной он не жаждал, по-человечески вполне понимая, какую глупость совершила девчонка, а как отец двух дочерей просто ей сочувствовал. Но работа есть работа, и эмоции совершенно не мешали ему добросовестно делать свое дело. Допросы были проведены грамотно, вещдоки оформлены тщательно, результаты экспертизы и признание клиентки довершали картину. Да, дело было очевидным. Остается только давить на молодость и глупость.

Навстречу мне по коридору стремительно шла ухоженная моложавая женщина. Полы элегантного пальто развевались в такт движению. Ее лицо показалось мне смутно знакомым. Где мы могли встретиться?

Женщина поймала мой любопытный взгляд, недовольно поджала губы, и по этой гримаске я сразу узнал ее. Я вспомнил похороны Левицкого и даму, сидевшую через ряд от меня. Интересно, что она делает в прокуратуре?

Я обернулся и задумчиво посмотрел ей вслед. Одно из двух. Либо ее муж занимает здесь руководящее кресло, либо дама попала в переплет. В такое место не приходят просто так, от нечего делать.

Юрик встретил меня приветливо.

– Входи, погорелец, – подковырнул он, припоминая мое последнее дело. Клиент, который остался без дома и которому страховая компания не желала платить страховку, долгое время жил в моей квартире по той простой причине, что больше жить было негде. Документы сгорели вместе с домом, та же участь постигла банковскую книжку и договор о страховании. Клиент оказался один на один с жестоким миром, имея в своем арсенале только нательные вещи и автомобиль «Нива». Жить в автомобиле зимой было прохладно, а мне этот человек нравился хотя бы тем, что не потерял чувство юмора. Вот я и предложил ему организовать временную штаб-квартиру в моей библиотеке. Впоследствии, когда клиент все же получил страховку и восстановил все документы, он щедро рассчитался со мной за гостеприимство, не принимая никаких возражений.

– Привет. Слушай, – сразу поинтересовался я, – тут в коридоре мелькнула дама в бежевом пальто и персиковом костюме. По-моему, я ее знаю. Не подскажешь, кто такая?

Юрик засмеялся:

– Это, Никит, потерпевшая. А знать ты ее можешь и по фотографиям. Это жена Симакова.

И, увидев мои удивленные глаза, подтвердил:

– Да-да, того самого.

Симакова я не любил. Далеко не бездарный писатель, всю жизнь ваявший политически правильные книги, менял убеждения и идеалы гораздо быстрей, чем хамелеон расцветку. При коммунистах он поставлял на книжный рынок идеологически выдержанные романы с нужными комментариями и расстановкой сил. Несчастные школьники были вынуждены читать его книги и писать по ним сочинения. Издательства братских стран были вынуждены издавать его книги, переведенные на местные языки. Симаков получил массу правительственных наград и премий и облобызался почти со всем составом Политбюро.

С крушением социализма Симаков быстро ощутил себя демократом (бывают же такие счастливчики!) и органично влился в ряды победителей. Объяснил читателям, что все предыдущее творчество было полузадушенной песней под железной пятой коммунистической цензуры и только теперь он, Симаков, покажет истинные масштабы своего таланта.

В доказательство он написал книгу о проклятых тридцатых и о культе личности, которая получила престижную западную премию, редко присуждавшуюся отечественным литераторам. Каким образом писателю удалось добиться столь высокой оценки, остается за кадром. Очевидцы, правда, утверждали, что публика в зале хохотала, свистела и улюлюкала, когда Симаков выходил на сцену за призом, но это, конечно, были интриги завистников.

Сограждане приняли книгу прохладно. Возникло простое человеческое недоумение: что Симаков, собственно, сказал нового и интересного про период, о котором в последнее время не написал стихов, песен, статей и не снял фильмов только параличный? Немногие не боящиеся Симакова критики, употребили очень правильное слово: конъюктура.

Приходится констатировать, что писатель Симаков был гораздо талантливей тогда, когда он лицемерил в угоду цензуре. А получив возможность делать все, что считает нужным, стал на удивление неинтересен потому, что показал свое истинное лицо. И так бывает.

Но мне он неприятен по другой причине. На одной из творческих встреч какой-то оголтелый юнец запустил в писателя пищевым продуктом, то ли тортом, то ли помидором. Охрана немедленно нейтрализовала хулигана и выкрутила ему руки. Камера зафиксировала нервный возглас Симакова: «Держите его!». И последующую картинку. Здоровый пятидесятилетний мужик подходит к семнадцатилетнему парню, которого держат с двух сторон охранники, и бьет его ногой в живот. Ничего более омерзительного я в своей жизни не видел. Спору нет, мальчишку следовало наказать. И если Симакову хотелось сделать это лично, то для начала он мог приказать охране отпустить противника. Даже в этом случае они были бы в разных весовых категориях. С тех пор специфический голос Симакова и его кошачьи усы у меня вызывают брезгливое чувство.

В личной жизни Симаков известен как чадолюбивый отец двоих отпрысков мужеского пола. Один сын открыл пару ресторанов для элитарной творческой публики. Второй занялся модным и высокооплачиваемым клипмейкерством. Результатов его творчества я не видел, так что сказать ничего не могу.

То, что жена Симакова была на похоронах Вацлава Левицкого, объяснить просто. Она выглядела слишком хорошо для своего возраста, чтобы приписать это природе. Но что она делала в прокуратуре? Мне стало интересно, и я задал Юрику этот вопрос.

– Заявление написала, – лаконично ответил тот. – Разыграли их просто артистически.

Недели полторы назад в неизвестном направлении растворился младший сын Симаковых, тот самый клипмейкер. Старший сын недавно женился и жил отдельно от родителей, а младший не торопился менять удобный и обустроенный образ жизни. Девушек у него и так была масса, и ничего лучшего Симаков-младший для себя у бога не просил. Иногда сын не ночевал дома, но всегда предупреждал родителей о том, что уходит в загул. Правило было жестким, а его нарушение грозило крупными денежными штрафами.

Поэтому, когда несколько дней подряд сын не появился дома, а телефон продолжал молчать, родители переполошились. Оставалась слабая надежда на то, что мальчик решил прокатиться по стране или за ее пределы. Запросили все аэропорты и вокзалы Москвы. Билет на имя сына не покупался.

Еще через день в почтовом ящике оказался конверт, а в нем – платиновая цепочка с кулоном в форме инициалов сына. Ошибиться было невозможно. Этот кулон родители делали на заказ и подарили сыну на День рождения. Сбылись худшие из страхов. Ребенка похитили.

К кулону прилагалась подробная сложная схема передачи выкупа. Причем похитители потребовали не деньги, а драгоценности мадам Симаковой.

Среди ее украшений были уникальные ювелирные изделия. Преступники в точности знали содержимое шкатулки и подробно описали каждую безделушку, самая дешевая из которых стоила пять тысяч долларов. Эксперты подсчитали, что даже без учета великолепной ювелирной работы, преступники получили золота, платины и драгоценных камней на двести тысяч долларов.

Но самое интересное началось потом. Через день после передачи выкупа сын наконец объявился дома и очень удивился, узнав о том, что его похитили.

Оказывается, парень познакомился в баре с красивой и сексуальной девицей, которая предложили ему отдохнуть несколько дней в подмосковном санатории. С деньгами у барышни не было никаких проблем, платила за все она, и вообще производила впечатление избалованной дочки весьма благополучных родителей. Эксцентричность была ей к лицу, и молодой человек, не задумываясь, согласился на романтические каникулы. Мобильник стащили в баре, где они познакомились, а цепочку он потерял в бассейне санатория. Потеря была настолько не существенной в материальном смысле, что он не обратил на нее никакого внимания.