Карина Шнелль – Когда сталкиваются звезды (страница 17)

– И мне бросилось в глаза, что Уилл и Лив сегодня как-то по-другому контактируют. Неужели только потому, что ты своей выходкой открыла ему глаза? – Марли покачала головой. – Ну, подруга! Еще и трех дней здесь не провела, а уже все перевернула вверх дном!

– Эй! – Я хлопнула ее по плечу.

– Я в положительном смысле.

– Делаю все, что могу.

Марли сдвинула брови и накрыла ладонью мою руку.

– Рейч, я… Мне жаль, что я на тебя наехала. И мне не следовало диктовать, что делать и как далеко заходить. – Она вздохнула. – Не нужно, чтобы из-за меня или моих друзей ты наступала себе на горло. Ты – это ты, и я люблю тебя такой, какая ты есть.

– Ты хочешь сказать, умная, успешная, стильная и неотразимая?

– Я хочу сказать, назойливая, эгоцентричная и чрезмерно любопытная, когда дело касается личной жизни других людей.

– Эй! – Я приготовилась пнуть Марли еще раз, однако та увернулась.

– Несмотря ни на что, я тебя люблю, – клятвенно заверила подруга и захихикала.

– Даже если я забираюсь в постель к твоим друзьям, потому что не хочу спать на продавленном матрасе?

– И за это тоже, – ухмыльнулась она.

– Даже если я обнимаюсь с одним из них, чтобы дать понять его бывшей – ее чувства не совсем увяли?

Марли чуть помедлила.

– Ну, честно говоря, к подобным методам… нужно еще привыкнуть.

Я усмехнулась.

– Я бы назвала их радикальными.

– Тут ты попала в точку. Может, в следующий раз, когда надумаешь играть в сводню, заранее посвятишь меня в подробности?

– Для тебя что угодно.

Марли посмотрела на меня строго, в то время как на лице расцвела улыбка до ушей.

Я заключила подругу в объятия.

– Я тоже люблю тебя такой, какая ты есть.

За моей спиной со скрипом открылась дверь на террасу. Джек, Фиона, Элли, Уилл и Лив вышли наружу; Блейк, постанывая, валялся на диване лицом вниз.

Фиона обернулась к нам.

– Решили сыграть в пляжный волейбол перед возвращением. У родителей Уилла в сарае есть сетка. Вы с нами?

Марли кивнула.

– Сейчас догоним. – Она уперлась взглядом в Блейка, который так и не пошевелился, и шепнула: – Я за него беспокоюсь.

– Почему? Из-за похмелья? – спросила я. – Так ему и надо. Будет знать, как напиваться.

– Нет. – Она наклонилась ко мне еще ближе и заставила развернуться, чтобы мы встали к Блейку спиной. – Я хотела сказать… Да, он сбитый летчик, и это не новость. По-видимому, Блейк начал выпивать помногу и регулярно после травмы, около четырех лет назад. – Она помрачнела. – Я знаю, что алкоголь делает с людьми.

– Ох, Марли… – Я приобняла подругу. Она положила голову мне на плечо. Отец Марли был алкоголиком, склонным к насилию, поэтому ее мама в свое время бросила семью, и подруга выросла с бабушкой и дедушкой. – В твои обязанности не входит спасать всех за свой счет.

Она провела ладонью по лицу.

– Вот в чем проблема: судя по всему, Блейк не желает, чтобы его спасали. Он не принимает помощь. Отказался бороться за себя и за свое будущее. Он может натворить со своей жизнью все что угодно, вплоть до самого ужасного.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на парня внимательнее. Он лежал на диване, по-прежнему без движения, задрав вверх свою упругую попу, и уже начал легонько похрапывать.

Загадка! Почему молодой человек приятной наружности, бойкий на язык не желает заниматься своей жизнью? Но как я ее разгадаю, если являюсь его полной противоположностью?

У меня всегда были цели и амбиции. Сначала те, которые требовали от меня родители: стать первой в классе, первой в школьном выпуске, далее престижный университет, продвинутые учебные дисциплины, карьера. Затем добавились амбиции собственные. К чему вставать утром, если не мечтаешь превратить мир в лучшее место для жизни? Как должен себя чувствовать тот, кто день за днем растрачивает все, чего успел достичь?

Впервые я увидела Блейка в другом свете. Увидела не клоуна, которого он обычно корчил из себя в присутствии друзей. Не мачо, фонтанирующего дурацкими хохмами. А глубоко травмированного человека, не понимающего, кто он и что он. К чему стремится. Что хочет получить от жизни.

Мой моральный компас резко отклонился от курса. Я обошлась с Блейком просто отвратительно. Да, я такая, как есть. Я практикую жесткий подход. Я ни перед кем не притворяюсь. И все же в глубине души копошились угрызения совести… Или это всего лишь вчерашнее спиртное?

– Пошли. – Я отвела локон со лба подруги и повернула ее к себе. – Надо вытащить и Блейка. Надеюсь, свежий воздух пойдет ему на пользу.

Марли благодарно кивнула, и мы подкрались к дивану. Я разбежалась и с диким криком запрыгнула на Блейка. Он в панике вскочил, однако я уже наполовину легла на него и начала щекотать. Следом присоединилась Марли. Как удивительно – касаться Блейка пальцами, ощущать его так близко! Захватывающе и почему-то… правильно. Как вчера под водой.

Мышцы крепкие. А вот кожа мягкая и теплая. Он хохотал и притворно отбивался, хотя, вероятно, мог бы без труда ухватить одну из нас под мышку и унести. Я тоже заразилась его смехом. Наши взгляды встретились. Низкий голос звучал почти интимно; полные красивые губы приоткрылись, а в уголках глаз от смеха выступили слезы. Глаза притягивали меня и удерживали, затем Блейк пощекотал мне ступню, и я с визгом начала вырываться.

Вскоре после того он прохрипел: «Сдаюсь!» – Марли отработала на нем прием «захват шеи сверху».

– Тогда слезай с дивана и марш на воздух! – приказала она.

– Моя голова… – Он капризно выпятил вперед нижнюю губу, глядя на Марли снизу вверх. – Желудок… Все болит…

– Никаких отговорок, – строго возразила я. – Ты нужен нашей команде.

Блейк уставился на меня непонимающе.

Я небрежно повела плечами.

– Марли сказала, что ты лучший волейболист.

Абсолютная ложь. Однако на лице Блейка расплылась улыбка.

– Ну если так…

Марли отпустила его и благодарно взглянула на меня.

Я подмигнула ей, сбросила халат, под который успела надеть бикини, и нырнула в открытую дверь террасы навстречу солнечному свету.

16. Блейк

После выходных в пронизанном солнцем летнем домике родителей Уилла я словно в яму скатился. Мало того что снова настигли унылые будни, так еще я беспрерывно ломал голову над загадкой поведения Рейчел. Запала ли она на Уилла? Чувствует ли хоть крупицу интереса ко мне? Есть ли у меня шанс? А может, ее не интересует ни один из нас, может, она из тех, кто обожает флирт? Меня это устраивает – хоть что-то общее! Однако воспоминание о безграничном счастье, которое охватило меня в то утро, – когда выяснилось, что Рейчел не спала с Уиллом, – никак не уходило. Первый за несколько лет проблеск былой уверенности – уверенности в том, что я непобедим. И я хотел большего! Хотел наконец чувствовать себя человеком, который держит под контролем свою жизнь. Человеком, физические возможности которого намного выше нормы и которого ожидает блестящее будущее. А не лузером, который работает в ближайшем супермаркете и до сих пор живет в родительской квартире. Глупо, но именно первый пункт в моем коротком списке дел на сегодня – «отпахать смену».

– Ушел на работу! – крикнул я, пробегая мимо детской и на ходу натягивая через голову белую футболку. В такую жару я охотно явился бы на работу с голым торсом, однако тогда мне определенно грозило увольнение. И пусть я втайне желал больше никогда не расставлять по полкам банки с огурцами, все же я не мог себе позволить потерять место.

– Желаю хорошо провести время! – хором ответили детишки.

– Хорошо провести время? – фыркнул я. Дэви и Лу пока еще не понимают, что значит «работа». Сегодняшний день они с Дэрролом проведут на Кейтис Ков-Бич, это пляж, оборудованный специально для семей с детьми. И я завидовал им больше, чем стоило бы в двадцать два года.

Когда я закрывал за собой дверь квартиры, зазвонил телефон, причем неестественно громко, эхом отразившись от стен лестничной площадки. Я вздрогнул. Ну вот, не успел перевести телефон в беззвучный режим – еще одна причина, по которой босс мог меня уволить. Поспешно вытащив трубку из кармана, я отключил звук и лишь затем принял вызов.

– Привет, чемпион! – раздался на другом конце линии глухой, с металлическими нотками голос моего отца. Я чуть не хлопнул себя по лбу. С каких это пор я отвечаю на звонок, даже не взглянув, кому я понадобился?

– Привет, пап, – сквозь зубы ответил я.

– Как дела? Что нового? – На линии слышались треск и щелчки.

Разговаривать по телефону с другим концом страны – то еще приключение. Стоило отцу поинтересоваться моей жизнью, как меня охватило давно знакомое чувство стыда.

– Все путем, – промямлил я, перескакивая через две ступеньки. Телефонный разговор – еще не повод опаздывать на работу. – Новостей никаких.

– Наслаждаешься летом?

– Чем?.. Летом? – Я с горечью усмехнулся. Такие банальные вещи, как смена времен года, меня давно не занимали. – Вообще-то я работаю, пап. А когда не работаю, присматриваю за мелкими.

Хотелось добавить: «А в остальное время слоняюсь без дела и растрачиваю жизнь впустую, потому что выбора у меня нет». Но я сдержался. Сколько можно очернять свой образ в глазах отца?