Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 45)
Я закатила глаза. Опять эти фокусы, чтобы привести меня в чувство.
– Нет, я еще побуду здесь.
Она сделала строгое лицо.
– Неужели ты заставишь больную старушку открывать калитку и пробираться к тебе через козий помет? А ведь она принесла твой любимый лимонад!
Я застонала и неохотно встала на ноги.
– Ладно, уже иду, – подойдя к ней, я злобно уставилась на нее. – Ты невыносима, знаешь?
Она довольно ухмыльнулась.
– Говорит человек, который уже несколько дней тонет в жалости к себе, испортил все мои носовые платки и оглушил похоронной музыкой!
– Это не похоронная музыка, это
– Неважно. Такие вопли мертвого из могилы поднимут, – она протянула мне стакан лимонада.
– Погоди, – я перелезла через забор и спрыгнула рядом с ней. Затем я взяла у нее из рук оба стакана. – Давай посидим на веранде.
– Уверена? – она взглянула на меня с наигранным испугом. – Перед домом? Где кто-то может тебя увидеть? Ты уверена, что готова вернуться в цивилизацию?!
Я фыркнула и отпила лимонада, а затем взяла Бабулю Жу-Жу под руку и повела к дому.
На веранде бабушка рухнула на свой плетеный стул, а я села на садовые качели.
Затем распрямилась, откинулась назад и вытянула босые ноги. Я заметила, что фиолетовый лак на пальце правой ноги смазался, но мне было все равно. Кто в ближайшее время его увидит?
Бабуля массировала свою ногу. Она хоть и уверяла, что боль прошла, но все равно иногда ходила на костылях.
Я сделала глоток лимонада.
– Ох уж эта жара…
– Так, хватит! – бабушка хлопнула ладонью по подлокотнику.
Я вздрогнула и испуганно взглянула на нее.
– С каких это пор ты жалуешься на лето?! Оно ведь всегда было твоим любимым временем года!
Я сконфуженно поставила стакан на стол.
– Я несколько дней тебе подыгрывала, но на этом все, юная леди! Да, вы поругались. Да, все сложно. Но жизнь продолжается. Нельзя до конца дней прятаться среди овец и кур.
Я нахмурилась.
– Но, бабуля… Я просто не могу…
– Знаю. – Она положила ладонь на мое плечо. – Я знаю, как это больно. Но, поверь, если ты не отвлечешься, не найдешь себе занятие, лучше не станет. Тебе нужно начать общаться с людьми.
Я уставилась на пальцы ног. С кем же мне встречаться? Есть лишь один человек, которого я хочу увидеть, но он сейчас был очень далеко.
– Ты вернулась больше двух месяцев назад, – продолжила бабушка. – Не пойми меня неправильно, мне нравится, что ты здесь, но ты собираешься искать работу? Хочешь открыть свое дело? Иначе зачем тебе твой престижный диплом?
Я прикусила губу. Она абсолютно права. Слишком долго я была занята собой и Уиллом. Изначально я не планировала так долго бездельничать после окончания университета. С другой стороны, я не бездельничала. В конце концов, организовала крупное благотворительное мероприятие, которое прошло с большим успехом. И мне это очень понравилось.
Я задумчиво подняла глаза и взглянула на бабулю. Она нежно улыбалась, прекрасно понимая, что сейчас творится у меня в душе.
– Я, конечно, не знаю, что ты думаешь, но меня весьма впечатлила статья о вашем аукционе. – Бабушка достала газету из-под подушки стула и положила передо мной на стол. Когда я увидела заголовок, у меня перехватило дыхание.
– «Молодые люди из Сент-Эндрюса устраивают благотворительный аукцион, чтобы спасти парусник», – прочла я вслух и неуверенно взглянула на ухмыляющуюся бабулю.
Я помнила, что Фионе удалось сделать анонс мероприятия в газете, но не знала, что в субботний вечер в Галифаксе присутствовал репортер. Под заголовком красовалось фото золотого макета «Джульетты». На заднем плане было видно, как я играю на гитаре, сидя на сцене.
Сердце билось все чаще, пока я пробегала глазами статью.
– Что?! – я вновь растерянно взглянула на широкую улыбку бабули.
– Ты произвела фурор, Лив! – с гордостью сказала она.
– Но почему мне об этом никто не рассказал?!
Бабуля недовольно поджала губы.
– Твоя мама звонила несколько раз, а ты все время просила ответить, что тебя нет дома.
– Верно, – я постучала себе по лбу.
– Кажется, у родителей с понедельника телефон звонит не переставая. Мама как следует тебя расхвалила не только репортерам, но и толстосумам, которые спасли лодку Уилла своими пожертвованиями. Возможно, тебе стоит ей перезвонить.
Мои ладони так вспотели, что прилипли к тонкому газетному листу. Я аккуратно отлепила бумагу и заметила, что одно слово отпечаталось на коже. «Будущее» было написано размытыми черными буквами. По телу пробежали мурашки. Я буквально держала будущее в своих руках.
С трудом переведя дыхание, я встряхнула рукой и провела ладонью по волосам.
– Бабуль, это… это просто…
У меня начал вырисовываться план. Видение будущего, которое уже давно кружилось на периферии подсознания. Только до сих пор мне не хватало смелости взяться за него всерьез.
Собственное PR-агентство.
Организовывать благотворительные мероприятия, сборы и гала-концерты на профессиональном уровне до сих пор было не более чем идеей фикс. После субботнего успеха у меня появилась увереность, что справлюсь и без большой некоммерческой организации. Конечно, поначалу мне понадобится поддержка. Но впервые за долгое время у меня появилась страсть к какому-то делу. Возможно, я нашла свое призвание.
Я подскочила.
– Бабуля! Мне надо навестить маму с папой!
Бабушка ухмыльнулась.
– Естественно, только чтобы узнать, как у них дела?
Я заговорщически улыбнулась.
– Конечно!
Я распахнула дверь, схватила с комода ключи от машины, и не успела дверь захлопнуться за моей спиной, как я одним прыжком преодолела ступени веранды.
– Аккуратней на дороге! – крикнула бабуля вслед. Я помахала ей на прощание.
С третьего раза я открыла дверь «Вавочки» и забралась в раскалившийся на солнце салон. Но я едва ощущала эту жару. Сердце бешено стучало, в животе неприятно покалывало.
Я повернула ключ и включила первую передачу, отчего «Вавочка», как обычно, резко рванул вперед. Ему удалось меня рассмешить.
По дороге я думала о внезапно открывшихся возможностях. О множестве дел, которые предстояли, если я действительно решила открыть свое агентство. Но если я и могла справиться, то лишь здесь, в Сент-Эндрюсе. Здесь, где друзья и семья, которые всегда придут на помощь. Я была не одинока. Здесь кто-нибудь обязательно поймает меня, если я начну падать.
Насколько эта мысль перекрывала мне кислород четыре года назад, насколько я ощущала себя в тюрьме на пожизненном заключении, настолько же освобождающей эта уверенность была сегодня.
Я думала о человеке, с которым мне непременно хотелось поделиться идеями. О единственном человеке, который точно поймет, как много для меня значит это осознание.