Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 39)
Затем она нагнулась к гитаре, несколько раз дернула струны, чтобы убедиться, что инструмент настроен, и… начала играть.
Едва раздались первые меланхоличные аккорды
Вот она, знакомая боль, черная пропасть. Но в этот раз было что-то еще. В темноте загорелся свет, согревающий изнутри. Это была надежда. Уверенность. В том, что отныне я буду слышать голос Лив чаще, что я увижу, как ее пальцы скользят по струнам и как ее волосы сверкают золотом в свете прожекторов. Потому что Лив снова рядом. Она сидела передо мной и говорила, что больше не уйдет.
Теплое сияние разлилось по моему телу и вытеснило темные тени. В груди больше не болело, наоборот, впервые за долгое время я почувствовал себя целым. Словно осколки сердца постепенно встали на свои места.
Я забыл о подносе в руке. Забыл о людях вокруг. Я застыл на месте и слушал Лив.
Она полностью сосредоточилась на гитаре. Так страстно перебирала струны, словно гитара была ее возлюбленной. Ее бархатистый голос заполнял весь зал. Она так погрузилась в собственный мир, что я мог спокойно ей любоваться. Изящно изогнутые брови, сияющие зеленые глаза, локон, упавший на лицо.
И тут Лив подняла глаза прямо на меня. По моему телу словно прошел ток, я хотел быстро отвести взгляд, но она не сводила с меня глаз, не отпускала.
–
Мне стало так жарко, что пришлось ослабить бабочку. Дрожащими пальцами свободной руки я дергал галстук до тех пор, пока не освободил шею. Прочистив пересохшее горло, я наконец облегченно вздохнул.
Когда я вновь поднял глаза, Лив уже смотрела на гитару. Словно того короткого момента между нами и не было. Но я никогда его не забуду. Секунду, когда мне стало ясно, что у Лив еще есть чувства ко мне.
После того, как Лив проводили оглушительными аплодисментами, на сцену вышел аукционист, которого мама Лив только что поприветствовала на входе. Это был невысокий, крепко сбитый мужчина с кожей цвета охры. На нем был костюм и очки в никелевой оправе. Он привычным жестом занял место на кафедре и разложил свои заметки. Затем громким голосом поприветствовал собравшихся и открыл аукцион. Гости разошлись по высоким столам к номерам для ставок.
Все это время я смотрел лишь на Лив.
Держа в руках гитару, она потихоньку отошла, ее тут же окружили Фиона и Элли и наверняка начали восхищаться выступлением.
Я не сдвинулся с места, потому что ноги дрожали, и я чувствовал, что если сейчас подойду к Лив, то не смогу удержаться и поцелую ее прямо у всех на виду. Желание стало непреодолимым. Но нужно было вести себя осторожно. Возможно, я лишь нафантазировал скрытое послание от Лив. Возможно, я ошибся. Но мне хотелось еще чуть-чуть насладиться своей иллюзией.
На заднем плане я услышал, как гости начали делать ставки. Мама Лив встала с первым лотом аукциона, фото «Джульетты», и представила его, словно девушка из программы «Колесо Фортуны». Цена быстро взлетела до головокружительных высот. Если бы так пошло и дальше, то нам бы точно удалось спасти «Джульетту». Но мне не хотелось так далеко загадывать. Я наслаждался вечером и не питал больших надежд. Хотя уверенность во мне действительно возросла.
Я наблюдал, как Лив общалась с Элли и с напряжением следила за ходом аукциона, как вдруг Фиона оттолкнула меня в сторону. Я вздрогнул, не заметив, как она подкралась. В этом была ее суперсила.
– Лив была хороша, правда? – спросила Фиона.
– Ага, – я постарался звучать как можно более равнодушно.
– Мне показалось, или она пела только для тебя? – ухмыльнулась Фиона. – Такое ощущение, что в зале больше никого не было. Сексуальное напряжение между вами было буквально осязаемым.
Я фыркнул.
– Притормози!
– Скажи это своему стояку! – с дерзкой улыбкой огрызнулась Фиона.
Когда я испуганно посмотрел вниз, Фиона прыснула со смеху. Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.
– Я тебя уверяю, Уилл, – прошептала она. – Между вами сегодня что-то происходит. Я позаботилась о том, чтобы вас разместили в соседних номерах отеля.
– Что ты сделала?! – я вытаращил глаза.
– Расслабься. – протянула Фиона. – Вы уже несколько недель обмениваетесь томными взглядами. Кто-то ведь должен вас подтолкнуть!
– Э-э-э…
– Потом еще спасибо мне скажешь. Кстати, я жду подробного отчета со всеми деталями!
Едва я собрался громко ей возразить, она притянула меня за руку.
– А теперь иди! Мы приехали работать, а не пожирать Лив глазами.
Я с ворчанием проследовал за ней в подсобное помещение, где мы наполнили подносы, чтобы снова скользить меж участников аукциона.
Когда Лив вместе с Элли зашла в подсобку, она украдкой одарила меня улыбкой, а потом обратилась ко всем:
– Ого! Если так пойдет и дальше, то у нас все получится! Гости сегодня в настроении делать пожертвования.
Я молча кивнул. Щеки запылали, ноги подкосились, и я поспешил незаметно удостовериться, что у меня нет упомянутого Фионой стояка.
Фиона раздала всем по бокалу шампанского и подняла свой.
– За успешный вечер! – она одарила нас с Лив таким многозначительным взглядом, что мне захотелось выбить бокал из ее руки. Но Лив застенчиво улыбнулась, и мне не осталось ничего, кроме как улыбнуться в ответ.
Мы не напились, мы были пьяны от счастья. Закрыв галерею, мы с мамой Лив подняли бокалы за наш успех. Фиона с криками бросилась мне на шею, Элли вскинула кулак, а щеки Лив запылали, когда миссис Райт объявила, как сильно всеми гордится.
Усердный труд окупился. Все работы были проданы, мы достигли цели. Выручки от аукциона с точностью до луни[14] хватило, чтобы приобрести «Джульетту» и покрыть организационные расходы, и это мы еще не посчитали деньги из ящика для пожертвований. Я давно не был так доволен собой. Тяжкий груз последних недель свалился с плеч, и я почувствовал себя пузырьком шампанского в наших бокалах. Невесомым и бурлящим от радости.
Во время уборки зала мы танцевали по залу под музыку из телефона Фионы и во всю глотку распевали победоносные гимны:
Я все время старался оказаться поближе к Лив, и мне казалось, что это взаимно. Пока мы мыли полы, швабры соприкасались, я хватал ее за плечо, чтобы она не поскользнулась, а когда во время мытья посуды она передала мне полотенце, то провела ладонью по моим пальцам, отчего у меня по позвоночнику побежала приятная дрожь.
Когда мы, пошатываясь от смеха, наконец вышли из галереи, Лив обняла меня за талию, Фиона обвила рукой мне шею, а Элли положила ладонь Фионе на плечо. Прыснув от смеха, мы прыгнули в «Убер», который для нас заказала Лив, – мешанина из рук и ног. К счастью, Элли села спереди и смогла назвать водителю адрес отеля.
Громко и не попадая в ноты мы подпевали радио, пока такси везло нас по ярко освещенным улицам Галифакса. Я мало видел в этом городе, но меня это не печалило. Я хотел смотреть только на Лив. Одна лишь Лив, чьи растрепанные локоны падали ей на лицо. Лив, которая хватала меня за плечо и пела в мой кулак, будто это микрофон.
Вскоре мы, спотыкаясь, вышли из машины и забились в гостиничный лифт. Элли и Фиона, смеясь, подтанцовывали музыке из лифта.
Лив тяжело навалилась на меня. Она сняла туфли на высоких каблуках и осталась босиком, ногти на ногах были накрашены темно-зеленым лаком в тон платью. Я тоже оперся на нее, хотя я знал, что мы оба были не так уж и пьяны. Я весь вечер следил за тем, чтобы Лив пила воду и ела. Мы прислонились друг к другу по совсем иной причине, не отпускали друг друга ни на секунду. Воздух между нами был наэлектризован. Я ощущал тепло Лив, ее мягкие волосы щекотали мне щеку, и я понимал, что она тоже все чувствует. Мы уже давно не были так близко друг к другу. Это сводило с ума.
Двери лифта открылись, и мы вслед за Элли и Фионой вывалились в коридор.
– Спокойной ночи, ребята! – крикнула Фиона, а затем они под ручку удалились в свой номер.
И вот мы остались одни. Лив и я. Плотно прижатые друг к другу. В пустом коридоре отеля.
Лив, словно к ней одновременно пришло то же осознание, резко отпустила меня и отступила на шаг.
– Э-э-э… Мой номер вон там, – Лив махнула на дверь рядом с моей.
– Мой тоже, – ответил я неловко. Мне уже не хватало ее тепла. Ее аромат все еще сидел на моей коже.
Она быстро взглянула на меня и медленно прошла мимо. Толстый ковер скрадывал звук шагов. Ее босые ноги в нем утопали.
Я остановился у своей двери и повернул голову в ее сторону.
Лив стояла перед номером с ключ-картой в руке. Наши взгляды встретились. В ее глазах горел огонь, угрожающий меня поглотить. Она проникновенно взглянула мне в глаза и прикусила нижнюю губу. Я проследил глазами за этим движением. Уставившись на ее восхитительные губы, я страстно желал их поцеловать. Мне стало так жарко, что я в любой момент мог сгореть.
Никто из нас не пожелал «спокойной ночи», никто не шелохнулся. Молчание затянулось. Оно было громким, многозначительным, полным недосказанности. Я нервно сглотнул и, словно притянутый магнитом, сделал шаг в сторону Лив. Во всем мире остались лишь я и она. Я и она в коридоре отеля.