Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 38)
Когда я наконец отправилась домой, то была очень довольна собой. Я не только порадовала Уилла и обеспечила будущее «Джульетте», но и укрепила дружбу с Фионой и Элли. Первый пункт плана выполнен, и теперь я была готова ко второму.
29. Уилл
Следующие несколько дней пролетели незаметно. Я много времени проводил с Фионой, Элли и Лив, готовясь к нашему мероприятию. Джек, Марли, Блейк и Рейчел помогали по мере возможности, но на сам вечер не ехали. В конце концов, Галифакс находился не за углом, так что мы не смогли бы купить на всех билеты на самолет.
Когда настало время подняться на трап самолета, у меня дрожали колени. Я еще ни разу в жизни не летал и не очень хотел начинать. Мое место в море, а не в небе. Но для спасения «Джульетты» я был готов пойти и не на такое.
Волнение подкрепляло осознание, что после приземления мне предстояло событие, которое должно было решить судьбу любимой лодки, моего единственного настоящего дома. Напряжение было высоким, но, должен признать, желудок сводило не только от волнения, но и от предвкушения. Ведь мне предстояли выходные с Лив.
Она отправилась в Галифакс накануне вместе с мамой на машине, чтобы отвезти напитки и еду, украсить галерею и все подготовить. Фиона, Элли и я полетели на самолете.
Удивительно, как Лив вкладывалась в это дело. Ее поддержка много для меня значила. Хоть я и не понимал, что же ей движет. Она хотела что-то мне доказать? Извиниться за свое поведение в прошлом? Или она просто была хорошей подругой и сделала бы то же самое для Фионы, Джека или Блейка?
Я постарался отогнать от себя эти мысли во время полета. Подо мной проплывали канадские ландшафты, бескрайние зелено-коричневые просторы, то тут то там перемежавшиеся реками и городами. Фиона и Элли, часто летавшие на самолете, хихикали, глядя на то, как я с открытым ртом без остановки фотографировал восхитительные облака. Я не обижался, предвкушение перевешивало все остальное. Я собирался насладиться выходными, насколько это возможно. Смена обстановки должна была пойти мне на пользу, а еще мне мог представиться шанс сблизиться с Лив.
Когда я вслед за Фионой и Элли зашел сквозь широкие стеклянные двери в галерею мамы Лив, у меня отвисла челюсть.
Белые стены с высокими потолками были освещены мягким светом, который выгодно подчеркивал экспонаты. Помимо фотографий моря, пенящихся волн и диковинных рисунков на песке, на стенах были развешаны черно-белые снимки «Джульетты», которые мама Лив неделю назад сделала специально для выставки.
В помещении были расставлены круглые столы, покрытые длинными белыми скатертями, на которых уже лежали таблички с номерами. Они были предназначены для аукциона. Возле стены была установлена небольшая сцена с кафедрой для оратора. А в центре зала… Я не мог найти слов.
Как зачарованный, я приблизился к экспонату. На пьедестале стояла покрытая золотой краской модель старомодного парусника. Она так сильно напоминала «Джульетту», что я от изумления несколько раз обошел вокруг. Ее золотой цвет идеально вписывался в украшение зала.
Хоть Лив и говорила, что вечер будет восхитительным, такого я не ожидал. Я еще ни разу в жизни не испытывал ничего подобного.
– Лив не предупредила, что будет так роскошно, правда? – Фиона встала рядом со мной и тихо присвистнула. Я лишь молча кивнул. Они с Элли по совету Лив оделись в роскошные вечерние платья. Девочки разместились в соседнем номере отеля, так что я слышал, как они веселились, когда переодевались и красились.
Теперь я был рад, что надел свой лучший костюм с бабочкой, потому что галерея была так искусно украшена, что я сразу понял, кто через час придет делать пожертвования на «Джульетту» – настоящие богачи.
Элли дотронулась до моего плеча.
– Что случи… – слова застряли в горле, когда Элли кивком головы показала себе за плечо.
Потайная дверь в конце зала открылась, и от неожиданности я схватил ртом воздух, когда увидел Лив.
Она была одета в темно-зеленое платье в пол без бретелек, шелк которого облегал ее тело. С одной стороны был высокий разрез, и пока она с улыбкой шла к нам, то и дело показывалась обнаженная кожа ее правой ноги. Я еще никогда не видел Лив такой элегантной. Волосы, как обычно, были распущены, золотистые волны ниспадали по плечам. Я несколько раз нервно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.
– Нормально добрались? – спросила Лив после того, как всех нас обняла.
– Да, тут недалеко от отеля, – кивнула Элли. – Ты выглядишь потрясающе, Лив. Правда, она выглядит потрясающе, Уилл?
Я подавился, хотя во рту ничего не было, и позорно закашлялся.
– Да, – прохрипел я. – Просто потрясающе.
Лив ласково мне улыбнулась, отчего у меня в животе стало горячо.
– Ты тоже великолепно выглядишь, Уилл.
– Точно, вылитый Джеймс Бонд! – засмеялась Фиона. – Уилл выглядит как модель, когда захочет. От матроса до суперзвезды. Это всегда меня восхищало.
Я злобно взглянул на Фиону и Элли. Нельзя ли еще более очевидно показать, что они пытаются нас свести?!
Фиона лишь засмеялась. Она перекинула через плечо одну из косичек, выпавшую из высокой прически, и взяла Лив под руку.
– А где твоя мама? Я хочу посмотреть ее произведения.
Лив повела нас в дальний зал, где стояли угощения, предоставленные Дебби и Эдом. На столе выстроились бокалы, готовые к тому, чтобы их наполнили шампанским. Рядом лежали подносы, с которыми мы собирались обслуживать гостей во время мероприятия.
Мы поздоровались с мамой Лив, которая своей громкой, взбалмошной манерой общения всегда напоминала мне встревоженную птицу. Она так крепко меня обняла, что стало нечем дышать.
– Как я рада снова тебя увидеть, Уилл!
– Я тоже рад, миссис Райт.
– Моника! Сколько раз я просила называть меня Моникой?!
Я натянуто улыбнулся. Еще никто не мог заставить меня отказаться от хороших манер.
Миссис Райт объяснила, как нужно вести себя в галерее. Я слушал вполуха, потому что изо всех сил старался не пялиться на Лив. Но я то и дело ловил на себе и ее взгляды. Она тоже нервничала? Она радовалась совместному вечеру? Мне захотелось выпить шампанского, чтобы преодолеть волнение.
Когда мама Лив подвела нас к подносам, я заметил в углу что-то большое, черное… И оцепенел. Этот чехол я узнал бы из тысячи. Лив привезла с собой гитару! Она собиралась выступить. И как я раньше не догадался? Ведь это отличный способ начать аукцион. И все равно земля ушла из-под ног. Конечно, мне нравилось, когда Лив играла на гитаре. Мне нравился ее голос, меланхоличный и с хрипотцой. Мне нравилось, как она выглядела, полностью погруженная в процесс, когда для нее не существовало ничего, кроме музыки. Но я понимал, что она могла выбить меня из колеи.
Я быстро схватил один из бокалов, который уже наполнили Фиона и Элли, одним глотком опустошил его, а потом начал помогать девчонкам.
Когда приехали первые гости, мы предоставили маме Лив как хозяйке вечера встречать гостей, а сами вчетвером сбились в маленькой комнате.
– Все готовы? – спросила Лив через пару минут.
Фиона ухмыльнулась, Элли подняла вверх большой палец. Алкоголь делал меня легким и тяжелым одновременно. Я чувствовал себя хорошо. Хоть и слегка беспокойно, но достаточно приземленно, чтобы подавать закуски богачам.
– Хорошо, тогда начнем. – Лив открыла дверь, и мы схватили подносы. Поскольку у Лив и Элли был опыт работы официантом, они взяли на себя бокалы, а мы с Фионой занялись едой.
Мы незаметно скользили меж гостей, которые рассматривали фотографии на стенах и вели приглушенные разговоры. С моего подноса то и дело что-то брали, и мне даже не приходилось ничего делать. Для этих людей я был невидимкой.
Время пролетело незаметно. Вскоре после того, как я вновь наполнил поднос, мама Лив вышла на сцену.
– Добро пожаловать на благотворительный вечер, посвященный спасению «Джульетты» – парусника с богатым историческим прошлым, который сейчас, к сожалению, находится на грани разрушения.
– Своим пожертвованием вы поможете спасти этот прекрасный катер, – продолжила мама Лив. – К тому же во время аукциона вы сможете приобрести мои работы. Выручка пойдет на реставрацию «Джульетты», а оставшуюся сумму мы передадим ЮНИСЕФ. Но прежде, чем начать благотворительный аукцион, позвольте представить вам мою талантливую дочь Оливию Райт. Она обеспечит музыкальное сопровождение вечера.
Все подошли к сцене и начали аплодировать. Лив вышла с гитарой. Она сияла как золотой ангел, но по ее неуверенным шагам я понял, как она волнуется. Ее мама чмокнула Лив в щеку и ушла со сцены.
Лив поклонилась публике, которая вновь начала хлопать, пока Лив устраивалась на высоком табурете. С широкой улыбкой она обвела глазами толпу. Ее взгляд остановился на мне, и улыбка стала шире, глаза светились.
– Добрый вечер, дамы и господа! Я очень рада, что сегодня здесь столько гостей. «Джульетта» много для меня значит, и я благодарю вас за готовность помочь нам сохранить фамильную ценность.
Я ни на секунду не отводил от нее взгляда, она очаровала меня так же, как и всех остальных. Ей это всегда отлично удавалось.