Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 27)
Когда я поставила воду и заварила кофе, а по кухне поплыл терпкий запах кофейных зерен, я собралась открыть холодильник, но тут за спиной раздался голос Рейчел:
– Эй, соседушка, подай мне грудинку из холодильника!
Когда я последовала ее просьбе и развернулась, чтобы передать пачку бекона, у меня отвисла челюсть. Рейчел была одета в шелковый халат, а под ним лишь крошечные стринги. Я постаралась не слишком очевидно пялиться на ее выпирающие из-под ткани соски и вместо этого заглянула ей в глаза. Она смыла с лица макияж, и под глазами виднелись такие же темные круги, что и у меня.
– Положи рядом с плитой, – она, кажется, не заметила моего дискомфорта, и я рылась в ящиках, пока не нашла сковородку. – Ты с кровати свалилась или всегда медитируешь на заре? – спросила Рейчел, наливая масло на сковородку.
– Я… вообще не спала… – честно ответила я.
Почему-то эти слова вызвали у Рейчел смех.
– Ну еще бы!
Я возмущенно схватила чашку и чуть не обожгла губы горячим напитком.
– Что ты имеешь в виду?!
Рейчел, ухмыляясь, выкладывала на сковороду полоски бекона.
– То, что мы все очень поздно легли.
– Хм, – больше на этот счет мне было нечего сказать. В конце концов, в моей бессоннице была виновата она. Как и во всем, что случилось прошлой ночью. Но, надо признать, очень мило с ее стороны приготовить для всех завтрак. Как бы мне ни хотелось ее ненавидеть, мне это не удалось.
Рейчел поставила на плиту вторую сковородку и достала из холодильника упаковку яиц.
– Давай помогу, – я встала рядом с ней и принялась разбивать яйца.
Некоторое время слышно было лишь шкварчание мяса и яиц на сковородке, меня окутал запах свежей грудинки. Я больше года не ела мяса и не скучала по нему, но, надо признать, от этого аромата у меня потекли слюнки.
Тишина длилась неприлично долго. Я приправила яичницу щепоткой перца. Затем я вновь повернулась к Рейчел.
– Ну что, нравится тебе у нас?
–
– Я имею в виду в Сент-Эндрюсе. Ты ведь из Нью-Йорка?
– Не совсем. Я выросла в Торонто, как и Марли. Но с сентября буду учиться в Нью-Йорке.
Я обратила внимание, что она все еще не ответила на первый вопрос.
– Вообще-то я не хотела сюда приезжать на выходные, – внезапно продолжила Рейчел. – Я ведь только приехала в Сент-Эндрюс. Но хорошо, что Марли меня уговорила.
– Почему же?
– Ой, знаешь, эти выходные на многое открыли глаза, – сказала она прямо, – особенно Уиллу. Тебе, кажется, тоже.
Я уставилась на нее в недоумении.
– Он очень хороший парень, Лив. Думаю, ты это и так знаешь.
Я не успела спросить, что она имела в виду, потому что на лестнице раздались шаги. К нам присоединились Элли и Фиона. Они выглядели гораздо бодрее нас.
– Я что, чувствую аромат яичницы с грудинкой? – Элли принюхалась. – Спасибо, девчонки! Тут как в отеле.
– Да мы уже давно проснулись, – махнула рукой Рейчел. – Обе не так много спали этой ночью. – Вместо двусмысленной ухмылки она одарила меня понимающей улыбкой, полностью сбившей меня с толку. – Неужели Рейчел видит меня насквозь? А Уилл? Что он ей обо мне рассказал?!
У меня не осталось времени расспросить ее о зашифрованных намеках. Постепенно по лестнице спустились остальные. Все, кроме Уилла. Настроение было хмурым, разговоры сдержанными. Все благодарили за кофе, яичницу и сочащийся жиром бекон. Марли массировала Джеку виски, а Фиона и Элли, единственные присутствующие без похмелья, громко и злорадно комментировали состояние остальных. Блейк начал смешивать в блендере свой антипохмельный смузи из манго, лаймового сока, имбиря и меда, пока Джек яростно не выдернул провод из розетки.
Мое предложение позавтракать на террасе было яростно отвергнуто.
– Чертовы птицы слишком громко чирикают, – простонала Марли.
– На улице слишком жарко, – добавил Джек.
– Если я выйду на солнце, то рассыплюсь в пыль, – пробурчал Блейк и хлебнул смузи.
Я чувствовала себя лучше, чем остальные, хоть и постоянно зевала, потому что бессонница давала о себе знать даже несмотря на кофе.
То и дело я поглядывала на лестницу. Уилл заставлял себя ждать, что на него было непохоже. Когда он наконец спустился, стол уже накрыли. Волосы были влажными после душа, он прошлепал на кухню босиком.
– Доброе.
– Доброе утро, солнышко! – пропела Фиона. – Что, непростая ночка?
Уилл подавился кусочком бекона, который успел стащить со стола, и чуть не поперхнулся кофе.
Фиона вряд ли догадывалась о том, что произошло ночью между Уиллом и Рейчел. И все равно она попала в яблочко.
Уилл пробормотал что-то невразумительное и неуклюже побрел к кухонному гарнитуру, возле которого я стояла. Он избегал меня. Неужели его мучила совесть?
Он взглянул на кофеварку и его взгляд помрачнел еще сильнее.
– Заварила тебе черный чай, – я кивнула на чашку, которую поставила в микроволновку для сохранения температуры.
Уилл уставился на меня так, словно я заявила, будто голыми руками поймала рыбу к завтраку.
– Э-э-э… Спасибо, Лив. Это… очень заботливо с твоей стороны.
Мне показалось, что все взгляды устремились на нас, поэтому я быстро махнула рукой.
– Просто вспомнила, что ты не любишь кофе.
Уилл заморгал. Я коротко улыбнулась, отошла от кухонного гарнитура и присоединилась к ребятам за столом. Все взгляды проследовали за мной. Фиона вскинула брови чуть ли не до линии роста волос, Марли и Джек обменялись многозначительными взглядами, а Рейчел имела наглость подмигнуть Уиллу.
С горящими щеками я села за стол и постелила на колени салфетку. Желудок свело так, словно вместо кофе я выпила горящую лаву. Кожу покалывало, как и накануне.
После того, как Уилл тоже уселся за стол, я украдкой подняла глаза. Настроение переменилось словно по щелчку пальцев. Напряжение, висевшее в воздухе, испарилось. Марли и Фиона обсуждали работу в ветеринарной клинике, Блейк и Джек над чем-то смеялись. Даже Рейчел и Уилл непринужденно болтали, словно не провели вместе ночь. Все общались с каким-то… облегчением.
И тут ко мне пришло обжигающее осознание, с чем это могло быть связано. Я встретилась глазами с Элли, которая улыбнулась и ободряюще мне кивнула.
Неужели я единственная, кто до сих пор не понял, когда все вокруг уже давно догадались?
Если прошлой ночью я что-то и поняла, так это то, что до сих пор испытываю чувства к Уиллу.
21. Уилл
Тихо напевая и пританцовывая, я разгружал посудомоечную машину на кухне. Я уже пропылесосил, помыл полы и навел порядок в своей крошечной однокомнатной квартире над офисом. Не такой уж это был и подвиг, ведь от маленькой кухни-ниши до обеденного стола, от дивана и телевизора до полок, заставленных книгами по океанологии и альбомами с фотографиями залива Пассамакуоди, было всего несколько шагов, но я все равно гордился собой.
После выходных в загородном доме родителей я заметно оживился. Работа спорилась, я чаще улыбался и постоянно ловил себя на мысли, что напеваю. И это однозначно не было связано с тем, что у меня едва не случился секс.
Разговор с Рейчел открыл мне глаза. Между нами не было ничего романтического, но разговор о Лив с человеком со стороны пошел мне на пользу. Рейчел едва знакома с нами, почти ничего не знала о нашем прошлом и могла оценить лишь то, что происходило прямо сейчас. Это заставило меня по-новому взглянуть на ситуацию. И придало мне мужества поразмышлять, что же для меня значила новая «дружба» с Лив.
По мнению Рейчел, Лив было неприятно видеть меня с ней. Лив поехала в клуб, хотя не была любителем подобных заведений. И на следующее утро заварила мой любимый чай. Это все были признаки того, что я не совсем ей безразличен. А я точно знал, что она мне небезразлична, пусть это и могло мне навредить.
Я задумчиво разглядывал миску, которую собирался убрать в шкаф. Я вспомнил смех Лив, как однажды в теплую летнюю ночь она кормила меня попкорном из этой миски. Мы лежали на палубе «Джульетты», вокруг нас темнота, над нами – звезды. Я практически услышал аромат теплого попкорна в миске между нами, тихий скрип корабельных канатов, плеск волны, смех Лив.
И тут меня испугал громкий хлопок. Я вздрогнул и чуть не выронил миску. В панике я бросился к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Кто-то распахнул дверь офиса, отчего она громко стукнула о стену.
В спешке я засунул миску в шкаф.
– Кто там? – крикнул я вниз. Было уже слишком поздно, мой рабочий день закончился.
– Быстро спускайся, Уильям! – это был отец.
Значит, он наконец-то прочел письмо со сметой на ремонт «Джульетты». С неприятным ощущением в желудке я побрел вниз.