Карина Шнелль – Когда наступает ночь (страница 29)

Свет гостеприимно светил мне в лицо, словно заманивая. Боль превратилась в тупую пульсацию, постоянно напоминавшую мне, чего я скоро лишусь, если что-нибудь не придумаю. Я не мог снова отказаться от того, что так много для меня значило. Этого я бы просто не выдержал.

Именно эта мысль помогла мне дойти до двери. До двери, за которой находилась часть моего сердца, которую я потерял несколько лет назад.

Я глубоко вдохнул и нажал на звонок. Звук громко и пронзительно нарушил вечернюю тишину, от неожиданности я вздрогнул. Пути назад больше не было. У меня сжался желудок, и я вытер потные ладони о брюки.

Сквозь стеклянную вставку на двери я увидел, как Бабуля Жу-Жу на костылях ковыляет из гостиной. Я тут же пожалел, что так поздно выдернул пожилую даму из кресла. Она открыла дверь и взглянула на меня, подняв бровь.

– Миссис Райт, прошу прощения за позднее беспокойство.

– Линда, – пробурчала она в своей обычной сухой манере. – Сколько раз я тебе говорила называть меня Линдой? Или Бабулей Жу-Жу.

Хотя сердце у меня колотилось как бешеное, уголки губ растянулись в робкой улыбке.

– Я просто хотел…

– Лив! – закричала она, подняв голову вверх, не дав закончить мне предложение. – К тебе пришли!

С верхнего этажа раздалось неразборчивое бульканье. Лив выплюнула воду, которой полоскала рот, раздался тихий плеск воды из-под крана. Затем старая лестница заскрипела под ногами.

– Кого это так поздно… Ой. – Лив остановилась как вкопанная, увидев меня в дверном проеме. От неожиданности она чуть не свалилась с последних ступеней.

– Оставлю вас одних, – пропела Бабуля Жу-Жу с многозначительной ухмылкой и поковыляла назад в гостиную, закрыв за собой дверь.

Лив осторожно спустилась с последних ступеней. Она поспешно провела рукой по лицу. А потом она встала передо мной.

Видимо, она уже собиралась идти в кровать, потому что выглядела она так, какой я помнил ее перед сном. Влажные волосы Лив заплела в длинные косы, падающие через плечо. Лицо блестело от ее любимого крема с миндальным маслом, аромат которого тут же ударил мне в ноздри. На уголке губ осталось немного зубной пасты. Мне захотелось стереть ее большим пальцем.

Лив пришла босиком, ногти на ногах были покрашены лаком кораллового цвета. Она была одета в белый топ без белья под ним и… мои спортивные штаны! Я ошарашенно уставился на логотип нашей школьной футбольной команды, красующийся на застиранной ткани темно-синего цвета. В одиннадцатом классе я хотел выбросить эти штаны из-за дыры на коленке, но Лив их спасла. Недолго думая, она обрезала штаны выше дыры и решила носить их сама. Они доставали ей до голени.

У меня подпрыгнуло сердце. Лив сберегла мои старые штаны. И она все еще их носит! Или просто так совпало, потому что остальная одежда в стирке?

Внезапно я осознал, что прийти сюда было ошибкой. Вид Лив уже второй раз за вечер выбил почву у меня из-под ног.

– Что такое? – спросила она хрипло. – Что случилось?

– Э-э-э… – внезапно я онемел. Ошибка, ужасная ошибка! Я стоял напротив нее, на Лив полупрозрачный топ и мои спортивные штаны, и больше всего мне хотелось развернуться и убежать.

– Отец хочет продать «Джульетту», – слова сами собой вырвались изо рта. – Стоимость ремонта слишком высока, и он хочет просто от нее избавиться.

– Что?! – Лив прикрыла рот ладонью. У нее округлились глаза. В свете лампы на столике рядом с дверью они сияли ярко, словно полная луна на небе.

– Уилл, – мое имя на ее устах… это все еще была магия. Чертовски болезненная магия.

Я провел ладонью по лицу.

– Мне не стоило сюда приходить. Уже поздно. Прости, что я вот так ворвался…

– Но Уилл, это не проблема! Я…

– Больше не повторится, – я развернулся и побежал вниз с веранды, чтобы ей не пришлось выдумывать отговорки.

– Подожди! – крикнула Лив мне вслед.

Я замешкался, замедлился и в конце концов остановился. На ватных ногах я повернулся в ее сторону.

Она стояла в дверях, обрамленная мягким светом, падающим со спины из коридора, и я видел лишь ее силуэт.

– Не хочешь мне все рассказать? Это наверняка съедает тебя изнутри.

Я беспомощно пожал плечами, думая обо всем невысказанном, что стояло между нами. О чувствах, бурлящих во мне.

– Да… Да все нормально.

Лив помолчала. Мне захотелось прикрыть глаза ладонью, чтобы разглядеть ее лицо.

– Но я всегда рядом, если… ты захочешь поговорить, – сказала она. – Даже если тебе хочется помолчать.

Я вглядывался в мерцающий свет, думая, что ослышался.

– Уилл?

– Да?

– Скажи что-нибудь.

– Я… э-э-э… Уже поздно, – я опустил плечи, расстроенный из-за своей неуверенности и проклятого страха, сдавившего горло.

– Может, встретимся у креста? – осторожно спросила Лив. Последовала короткая, неуверенная пауза. – Вечером после обеда? Как раньше.

Мне стоило больших усилий не убежать, не удрать от своих чувств, которые поднялись во мне как гигантская волна, готовая меня поглотить. Я не ожидал еще раз услышать эти слова от Лив.

Это было неправильно. Это было опасно. Нужно отказаться. Просто пойти домой и забыть, что произошло. Но мне срочно был нужен совет, нужен кто-то, с кем можно поговорить о «Джульетте». С кем-то, кому лодка так же важна, как мне. Человек, так же неразрывно связанный с ней воспоминаниями.

Поэтому я повесил голову – покорно, бессильно.

– Хорошо, – пробормотал я так тихо, что Лив могла не услышать. Затем я развернулся и исчез в ночи.

22. Лив

Я провожала Уилла ошеломленным взглядом. Даже после того, как его широкая спина скрылась из виду, я все еще стояла у дверей. Тело обдувал легкий бриз, я глубоко вздохнула.

Уж чего я не ожидала, так это того, что Уилл так поздно появится у меня под дверью – нет, что он вообще появится у меня под дверью. Он выглядел таким обиженным, таким грустным и потерянным. У меня сжималось сердце, когда я вспоминала отчаяние в его глазах. Я догадывалась, каких усилий ему стоило прийти ко мне в таком уязвимом состоянии.

Глубоко погруженная в размышления, я закрыла дверь и медленно развернулась. На пороге двери в гостиную возникла Бабуля Жу-Жу.

– Что случилось? – спросила она. – Ты выглядишь так, словно увидела призрака.

Я почесала нос.

– Это… гость из прошлого. Полная неожиданность.

Бабушка знающе кивнула.

– Разве так не лучше всего?

Я взглянула на нее непонимающе:

– Кто это придумал?

– Я! – она подмигнула и поковыляла к креслу перед телевизором.

– Мы встречаемся завтра у креста, – вырвалось у меня. Эти слова оставляли на языке странный привкус. Такие привычные, но все же неуклюжие и неудобные, как кожаные сапоги, к которым нужно привыкнуть.

Бабуля спокойно опустилась в кресло и положила ногу на скамеечку.

– Замечательно, – довольно пробормотала она себе под нос, прежде чем включить телевизор. – Давно пора было.

Не помню, когда я в последний раз так нервничала. Я целую вечность стояла перед зеркалом и размышляла, что надеть на встречу с Уиллом, – так, словно мне снова пятнадцать. Ни в коем случае нельзя выглядеть слишком разодетой, но все равно хотелось показать себя с лучшей стороны. А еще я судорожно прикидывала, что сказать Уиллу.

О чем говорить? Только о «Джульетте» или о других вещах тоже?

Как мне его утешить? Если придется, я была готова не задумываясь продать любимого «Вавочку», чтобы помочь Уиллу. В этом я была уверена. Но, возможно, ему просто нужен человек, готовый его выслушать.

Мысли то и дело возвращались к нашему старому месту встречи. Кельтский крест был каменным крестом, который стоял за узким пляжем близко к морю, – древний памятник ирландским переселенцам, погибшим на побережье. Когда мы были подростками, то часто встречались на скамейке возле креста, чтобы остаться вдвоем, болтать и целоваться. Новая встреча с Уиллом на этом месте вызывала у меня странные чувства. Я так беспокоилась, что не могла спокойно сидеть с самого утра.

Когда я наконец спустилась по лестнице в свободном летнем сарафане, который меня более-менее устроил, бабуля буквально выставила меня за дверь.

– Вон! Твои нервные страдания уже сил нет терпеть! Уходи! И до темноты не возвращайся! – она многозначительно ухмыльнулась и захлопнула за мной дверь.