Карина Родионова – Ребенка не будет, Дракон! (страница 2)

Переобувшись в сапоги, я бросила с обрыва свои туфельки в воду и вернулась по тропе к замку. А потом помсалась в сторону скалы, возвышающейся недалеко от крепостной стены.

Я слышала вопли Дарлиты, устраивающей спектакль для слуг:

– Спрыгнула! Только что! Своими глазами видела! Тайхо, ты только глянь!

Тайхо – это тот самый конюх, чьи сапоги я использовала. Вот сейчас Дарлита должна подвести его к обрыву, они должны хорошо там потоптаться. А я пока, переобувшись в ботинки, оставленные племянником Дарлиты, побежала в сторону небольшой пещеры. Туда еще вчера вечером моя нянька отнесла одежду, также оставленную ее племянником. Там лежала старая потрепанная сумка, в которой обнаружились ножницы, простые брюки, просторная рубаха, куртка и большой картуз, а также чистая простынь и немного денег.

Я взяла ножницы и, не мешкая ни секунды, коротко обрезала свою косу. Неровно, конечно, но пока спрячу волосы под картузом. Оторвала полосу ткани от простыни, обмотала ею свою грудь, натянула сверху рубаху, надела брюки. Хорошо, что фигура у меня довольно худощавая и одежда племянника Дарлиты мне малость великовата, висит на мне мешком. Зато выпуклостей под такой одеждой практически не заметно.

Пылью, как смогла, натерла руки и слишком белое и нежное лицо. Натянула куртку, под которой мои плечи казались шире, надела картуз. Отрезанную косу завернула в платье и оставила в пещере: Дарлита потом придет, заберет и сожжет все это, чтобы улик не осталось.

В тайном местечке под подкладкой сумки спрятала свои кольца и кулон, а также деньги, оставив в наружном кармашке лишь медяки. Прислушалась. Вроде никого не было слышно поблизости. Выбралась на дорогу и побрела к ближайшей деревне.

Идти пришлось недолго: скоро меня обогнал мужичок на телеге:

– Эй, пацан! Подвезти?

– Ы.. – промычала я, решив притворяться немой, чтобы не выдать себя голосом.

– Немой, что ли? – спросил мужик.

– Ы-ы! – кивнула я головой.

– Ну медяк-то у тебя найдется за проезд? – с надеждой спросил мужчина.

– Ы! – снова кивнула я и продемонстрировала ему медяк.

– Садись! Тебе далеко?

Жестами, как могла, я показала в сторону ближайшего города, изображая пальцами высокие дома.

– До Слуцка, что ли? – уточнил крестьянин.

– У… – снова радостно закивала я.

– Еще пару медяков докинешь и довезу туда с ветерком! – пообещал мужик и я выдала ему еще два медяка.

Улеглась в телеге, накрывшись какой-то дерюжкой. Меня довольно скоро укачало и я уснула, чему была только рада: не так сильно тошнило.

Глава 3

До Слуцка ехали мы часа четыре. Я успела выспаться и тоскливо поглазеть на плывущие по небу облака, размышляя о перипетиях судьбы. Наверное, я даже взгрустнула бы, если бы не тот факт, что мужичонка, понукающий неторопливо топающую лошаденку, едва заметив, что я проснулась, начал трещать без умолку. От необходимости что-то отвечать меня спасала лишь легенда о том, что я – немой мальчишка. Надо Было еще и глухим притвориться.

Едва мы въехали в город, я спрыгнула с телеги, махнув мужику рукой и выдав свое многозначительное:

– Ы!

На этот раз оно означало, что я приехала, спасибо, можете быть свободны. Крестьянин понятливо кивнул головой, мол, и вам не хворать, и поехал дальше в сторону рынка. А я поплелась в гостевой дом, где мы с Дарлитой договорились встретиться. Находился он на другом конце города, но городишка был небольшого размера и необходимость пройтись пешком и размять ноги не пугала меня.

По дороге купила у уличной торговки пирожок с капустой и буквально насильно впихнула его в себя – аппетита не было.

Гостевой дом “Важный гусь”, судя по всему, был рассчитан на гостей среднего достатка. Я подошла к дежурившему у стойки мужчине и, показав, что мне нужна бумага и карандаш, левой рукой накалякала записку о том, что у меня тут договоренность встретиться с тетушкой и мне нужен номер на двоих с двумя кроватями. Даже левой рукой мне трудно было скрывать свой каллиграфический почерк, с детства прививаемый учителями.

Получив ключ, я отправилась вслед за горничной на второй этаж. Дождалась, пока мне принесут воду для умывания, а также ужин, и застелят чистое постельное белье, закрыла за горничной дверь на засов и, наконец, смогла стянуть с себя осточертевщую тряпку, перетягивающую мою грудь.

Умывшись, оставшись в одной лишь длиннющей рубашке почти до колен, я заставила себя плотно поужинать и с удовольствием растянулась на мягкой постели. До прибытия Дарлиты было дня два, не меньше. И это еще как обстоятельства сложатся – ее уход из замка Ардена не должен вызывать подозрений.

Следующие два дня я не выходила из снятой мной комнаты. Служанки приносили мне еду и свежую воду, а я валялась на кровати и ревела. Рыдала я тихо, практически беззвучно, стараясь, чтобы меня не услышали соседи за стенкой. Но безутешно. Не столько меня пугало мое непонятное будущее и необходимость как-то выживать и растить ребенка одной, сколько меня душила горькая обида.

Я очень любила своего мужа и мне даже в голову не пришло бы изменять ему. И то, что он вдруг сделал вывод, что я была ему неверна, повергало меня в такую пучину горя и безысходности, что сдерживать свою непрекращающуюся истерику я была не в силах.

Впрочем, на мою эмоциональность могло также повлиять и мое нынешнее положение. Меня постоянно тошнило, хотелось реветь и спать одновременно. Так что я все это время или спала, или рыдала, уткнувшись носом в и без того уже насквозь мокрую подушку.

На третий день в дверь негромко постучали. Я чуть было не крикнула, что не хочу никого видеть, но потом вспомнила, что я вообще-то притворяюсь немым юношей и, вздохнув, замоталась в покрывало с головой и поплелась открывать дверь.

Совсем чуть-чуть приоткрыв ее, я высунула свой нос в образовавшуюся щель. И тут же распахнула широко.

– Дарлита! – очень тихо прошептала я, уткнувшись зареванным носом в объемную грудь нянюшки, едва она вошла в мой номер и плотно прикрыла за собой дверь.

– Тихо, тихо, милая! – бормотала она, поглаживая меня по голове, пока я рыдала на ее плече. – Все будет хорошо, моя девочка, все будет хорошо!

Хотела бы я верить ее обещаниям. Но пока реальность вопила о другом.

– Как там… Арден? – спросила я, едва отрыдавшись.

Да, я очень переживала за мужа. Мне и хотелось, и не хотелось того, чтобы ему было плохо. Я почему-то надеялась, что, узнав о моей “смерти”, муж будет горевать, страдать и сожалеть о своих словах, о том, что он сделал с нашей семьей. Ну не могло быть иначе! Ведь мы так любили друг друга! Но Дарлита лишь ответила сухо:

– Нормально.

А потом, увидев мой изумленный взгляд, добавила:

– Закрылся у себя в кабинете. Пьет.

– Пьет? – удивилась я.

Арден практически не употреблял алкоголь и слова Дарлиты меня поразили.

– Что он сказал? – спросила я.

– Чтобы похоронили тебя рядом с твоим отцом, – ответила Дарлита.

Я пошатнулась. Не в семейном склепе Ардена. А на соседнем кладбище.

– Но…– вдруг осенило меня, – как же меня похоронят, ведь тела нет.

– Нет, – согласилась Дарлита. – Арден велел похоронить закрытый гроб.

– И… похоронили? – уточнила я.

– Да. Арден проводил тебя в последний путь и очень скорбел. Сказал, что очень жаль, что ты выбрала такой выход из ситуации.

– Очень жаль?! – закричала я и тут же захлопнула рот, услышав стук по стене со стороны соседнего номера.

Я закусила губу и по моим щекам снова потекли слезы.

– Ниэль! – подхватила меня за руку Дарлита. – Успокойся! Забудь уже о нем! Подумай о своем ребенке, сейчас именно он для тебя – единственное, что важно в этой жизни.

Дарлита была права: сейчас я должна была думать о единственном, что у меня осталось – о моем малыше, моей пока еще крохотной горошинке. Так что пришлось мне брать себя в руки.

На следующее утро Дарлита куда-то ушла, вернувшись уже ближе к обеду. А потом мы сдали ключи владельцу “Важного гуся” и, сев в закрытую карету, отправились в Драсберг – соседний портовый город.

Глава 4

В карету я садилась в образе юноши – племянница Дарлиты. В дороге переоделась в черное платье и натянула широкополую шляпку с вуалью. Когда в середине пути карета остановилась у одного из постоялых дворов, Дарлита вышла из кареты и завела разговор с возницей, расспрашивая о том, сколько времени нам еще ехать и какой постоялый двор уже в Драсберге тот ей порекомендует.

Пока она отвлекала возницу, я, подхватив объемистую сумку, выскочила из кареты с той стороны, которая мужчине была не видна, обошла в тени карету и выскочила от двери постоялого двора навстречу Дарлите:

– Лита, милая, неужели это ты? – восторженно воскликнула я и кинулась обнимать свою няню.

– Элисон? – “удивилась” та. – Откуда ты тут?

– Ах, дорогая! Я ехала в Драсберг к родственникам и тут у нас сломалась карета. Представляешь! Посреди пути! И другой свободной найти не удалось!

Я всхлипнула горестно, а нянюшка вдруг предложила:

– Так поехали с нами! Мы с Петером, моим племянником, как раз едем в Драсберг!

– О, и Петер едет с тобой? – также восторженно воскликнула я. – Он, наверное, совсем уже вырос! Я помню его совсем маленьким мальчиком.