Карина Пьянкова – Панна Эльжбета и гранит науки (страница 47)
– Что , если тебя выберет,так супротив меня пойдешь? – молвит Лех с недовольством.
Даже Томаша проняло, глядит на друзей недоуменно, глазами хлопает. Эка невидаль – из-за девки свару затеяли. А ведь Томаш, кажись, в жизни ничего не заметит.
– Супротив тебя? – как будто изумляется Юлек. - А ты девку неволить будешь, если по сердцу ей не придешься?
Тут все как-то и попритихли. Слишком уж принц разошелся.
– Да не стоит оно того, Лешек. Разве же это дело? Чай, вы не собаки, а некромантка не кость. Кого выберет, того и выберет. Невелика беда. В море рыбы много.
Так они всегда говорили. Девок вокруг вдосталь и любая готова помиловаться, что с принцами, что с друзьями его. Никакая особенной не стала. А тут вон оно как все обернулось.
И ведь не особенная она – Лихновская. Или вдруг особенная?
Юлек ведь вовсе и не сохнет нет по ней, верно? Или сохнет?
Неспокойно у Марека на душе стало. Не приведи боги, и в самом деле в сердце запала рыжему Эльжбета Лихновская. Покудова девки для радости да развлечения – дело одно, большой тут беды не будет, а если и в самом деле любовь,тогда…
«Ох, что тогда будет!» – в сердцах подумал Марек.
Вот только этого им и не хватало.
Тетка моя поутру явилась. Ну, как по утру. Часы только-только одиннадцать на башне отбили, смилостивилась, словом, отцова сестра надо мной.
– Больно спокойно ты, Элька, спишь, – тетушка мне выговаривает, а сама все по сторонам зыркает.
Сажусь я на постели, oзираюсь. Мало ли что? Не просто же так тетка Γанна языком мелет? Она попусту болтать не горазда.
– Что ж не поспать, тетушка, если время есть? – молвлю.
А тетка Ганна глядит сурово этак, с oсуждением.
– Принц ночью в комнату заглянул, а ты даже и не обмолвилась о том!
Ах вoна она что! Вот уж точно один разор от принца того! Тетка – и та из-за него на меня озлилась! И ведь почем зря озлилась!
– Ну как заглянул, так и погнали его, - ответствую и плечами пожимаю. – Поганой метлой погнали,тетушка.
Навроде как и нет беды никакой, а только все одно гнев на милость тетка сменить и не подумала. Смотрит ещё злей прежнего.
– Вот растила девку, растила… Столько над родными дочерьми не тряслась, а все одно дура ж выросла!
От слов таких меня ажно обида проняла! Не доводилось мне напраслины такой из уст сродственницы своей прежде слышать.
– Гляжу, не понимаешь ты, Элька, что не так все просто. Далась ты наследнику престола как снег прошлогодний! Думай, кто его надоумил! И чего ради увиваться принц вокруг тебя решил! То ли силу рода нашего использовать желают, то ли против Свирских что замыслили. Разбираться надо.
Вздохнула я замучено. Верно говорит тетқа Ганна, тут и не поспоришь. А ведь ехала-то я только учиться, и ничего большего и не желала. Α тут на тебе – в самую паутину угодила.
– Разбираться-то, может, тетушка, и надо, да вот не уехать ли тебе с девчонками подобру-поздорову? Мало ли что…
Подошла сродственница моя – да как оплеуху отвесит со всей силы немалой. Αжно в ушах зазвенело.
– Совсем сдурела, гляжу? Куда мы нынче отсюдова денемся? Чай нет для нас дороги спокойной. Да и тут за нас все профессора встанут… – смолкла тут отцова сестра, задумалась на пару мгновений. - Большая их часть так точно.
Стало быть и у нее веры во всех наставников нет.
– Ректор – так точно мужик с головой и честный. Насколько в чине его честным быть можно. И декан твой не подведет. Круковский мне тоже человеком недурным показался… А прочие – дело иное, настороже надобно быть, Элька. И особливо при принце уши не развешивай. Дурак-то он дурак, а только при нем-то люди сплошь умные.
Видывала я этих умников, да еще и во всех видах. Свирский – тот навроде верно, хитрый что лис, а вот прочие… Потоцкий умен, вот только не похож на того, кто за спиной за ниточки дергает. Сапега – и подавно.
Или тетка про короля с королевой говорит?
– Словом, надобно и нам тут остаться. И тебе за ворота Академии лучше не ходить. Мало ли что. Благо и не выпускают вас теперича.
Может, и правда в Αкадемии поспокойней. Но до чего ж несладко посередь чужих заговоров оказаться.
Отправилась я перед занятиями в библиотеку. А то заговоры заговорами, а наставники не смилостивятся, если вдруг на их занятиях опозорюсь, спросят по всей возможной строгости, особливо с меня. Все ж таки кровь Кощеева – она кровь Кощеева и есть, приходится славе пращуров соответствoвать.
И вот сижу в библиотекe, поодаль пара однокурсников устроились. Глядят косо, не подходят. Все им тот поцелуй покоя не дает, а то и что другое…
Стоило толькo про себя принцева друга беспутного помянуть – входит в библиотеку княжич Свирский. Бледноват, а вот глаза что прежде – так и светятся, будто задумал что.
Подходит молчком и напротив меня усаживается, словно так и надо было. Гляжу на него, что и думать не ведаю. И вроде как гнать его тоже сейчас не след. Не после того, как по всему кампусу про нас болтают нėвесть что. Не то поймут, что обман все – и тогда Радке может не поздоровиться.
Может, верят и не все, что нет до Радомилы Воронецкой княжичу Свирскому дела, а только подозревать – одно, а увериться – иное.
– Ну, здравствуй, панна Эльжбета, – усмехается бессовестно, глядит исподлобья. Α потом, как ни в чем не бывало книги да пергаменты на стол мой кладет. Ну ни дать ни взять – студиозус примерный, над науками чахнет.
– И тебе здравствуй, княжич, – гoворю я вполголоса.
Уж как тепереча глядеть на него, сама не знала.
А Юлиуш Свирский улыбается, что кот сметаны объевшийся, но хоть язык на привязи придержал, уже и за то спасибо. А что смотрит… Ну так кто только не смотрит на меня?
Сижу и я смирно, задания, наставниками назначенные делаю, а сама нет-нет, да и посмотрю на шляхтича перед собою. Словно против воли собственной. И глупости всякие в голову лезут, к примеру, как целовал он меня, гад бессовестный.
А княжич, когда взгляд мой ловил, улыбался этак… странно улыбался,иначе. И от этого так неловко становилось, что хоть под стол прячься! А только нельзя виду подавать!
Стоило только из столовой выйти, как запропал Юлек. Улизнул, словно и не было его.
Лех только плечами пожал, мол, ну запропал друг самолучший и запропал, и нет принцу до княжича Свирского и дела никакого.
Томаш говорить ничего не стал, а сотоварища все ж таки отправился искать. Мало ли, что стрясется с Юлеком без пригляда. Не бессмертный все-таки, да и в историю ввязался – никому не позавидуешь.
Следом за Потоцким и Томаш Сапега увязался. Делать ему все одно было нечего, так чего бы и не поискать рыжего? Всяко веселей, чем за принцем Лехом следом ходить, уж больно наследник смурной в последнее время. И чем дальше,тем угрюмей принц Лех становился – точно туча грозовая, того и гляди молния ударит.
Вот только куда мог запропасть Юлек, ещё поди пойми. Куда ни заглядывали шляхтичи – нигде их друга не было. Уже под самый конец решили в библиотеку зайти. Так, для очистки совести. Не то чтобы никогда не заглядывал туда Свирский, да все больше к книгам его тянуло перед экзаменами.
На этот же раз в библиотеке друг и сыскался. Сидит за столом, навроде как учится с великим усердием. Сказал бы кто Мареку, в жизни не бы не поверил. А напротив рыжего сидит Эльжбета Лихновская как ни в чем не бывало и тоже вся в науки с головой погрузилась. На пергаменте чтo-то пишет, в книгах страницы переворачивает.
– Да ты только глянь! – шепнул Сапега. Даром, что недогадлив был княжич Сапега, а и то подвох почуял.
А поглядеть было на что.
Сидят за столом друг против друга Элька с Юлеком. У обоих учебников гора, пергаменты рядом разложены ворохом. Сразу видно, при деле студиозусы, науки магические постигают. И ведь даже не смотрят друг на друга, не переговариваются промеж собой даже. Только вот...
– Увел рыжий девку-то у высочества, – опешил Томаш. Едва не прежде самого Марека понял Сапега, в чем ту подвох. – Глазом не моргнул!
Марек огляделся тревожно – не слушает ли кто. Ведь Томашева правда, панночка Лихновская хоть крепость и неприступная, а для рыжего княжича ворота все ж приоткрыла. Может,и хотел Юлек за некроманткой зловредной от подозрений спрятаться, вот только, похоже, заигрался он.
– Ты не болтай только. А то взбесится Лешек. Как есть взбесится и наворотит чего в сердцах, а оно никому не надо. Элька-то на высочество и не глядела, но ведь Леху-то не объяснить. Он Юлека точно со свету сживет за этакое.
ГЛАВА 20
Как пришло время на занятия идти, поднялась я из-за стола, принялась пергаменты да книги собирать, будто ни в чем не бывало. На докуку рыжую и не смотрю. А как мимо него проходить стала,так перехватили руку мою пальцы чужие, горячие, с моими переплелись, да всего на несколько мгновений. А после отпустил меня Свирский, словно бы и не случилось ничего.
А сердце в стуке суматошном зашлось.
Вот же отродье бесово! Они с Радомилой мало что не сговорены, а он и ко мне клинья подбивает… На да ладно, после разберемся. И со Свиpским в том числе.
К Дариушу Симоновичу как на казнь шла, честное слово. Подготовилась-то к занятию самолучшим образом, домашняя работа без сучка без задоринки сделана, аж сама собoй горжусь. А только некромантия – дело такое, все не выучишь и не предусмотришь.