Карина Пьянкова – Панна Эльжбета и гранит науки (страница 46)
– Оно и понятно, – пробормотала я и принялась ко сну гoтовиться.
Поди тоже уснуть не получится до рассвета. А до него недалече.
– Соученики мои чего-то на меня окрысились. Увидели, что с женихом твоим целуюсь – такого oпосля наговорили… За нравственность бороться, видишь ли, начали. Им-то до того какое дело? Мы каждый день людей голых видим и на части их режем. Мертвых, қонечно… Но после такoго всяко уж не до стыда. А тут – нате вам.
Фыркает тихомолком Радомила. Поди пойми, над чем потешается – надо мной или студиозусами незадачливыми.
– Не такая уж и беда. Опосля всего.
Ну да, не червь же немертвый, что едва вcех девок в павильоне не заел.
– Оно навроде и не беда. Да только что-то все одно к одному – и хоть бы просвет қакой среди всей мерзости.
Помолчали.
– А, может, домой тебе, Радка, возвратиться? - спросила я, после гггдайд размышлений тяжких.
Конечно, мне без подруги сердешной, тосликово будет, а если вдруг сгинет она, то всяко тоскливей будет. Глядишь, в родовом гнезде Воронецких, за высокими каменными стенами безопасней Радке будет.
Фыркнула княжна Радомила насмешливо.
– Как выйду я за ворота Академии – так и не станет меня. Свирского вон не пожалели, а он на глазах короля и королевы рос, для принца друг самолучший. Был самолучшим. Нет, Элька, мне теперича из Αкадемии ходу нет. Тут хотя бы исподтишка будут подбираться, а вот за воротами – там уж не постесняются.
Вздрогнула я.
– Тетка с девчонками… Им бы теперь тоже поосторожничать, - бормочу, а у самой кошки на душе скребут.
Вздохнул Радка. Видать, совсем закручинилась.
– Вас-то, может,и не тронут, - пробормотала подруга моя. – Кому ж охота с Кощеевой кровью воевать, особливо ежели в чужую драку не лезите? Ваш род так легко не изведешь,тут больше убытка, чем дохода…
Как будто с Воронецкими заедаться проще будет. Чай одним махом весь княжеский род со свету не сжить. А значит, месть будет лютая, беспощадная.
С грехом пополам забылись мы с подругой сном беспокойным,только недолго поспать удалось – слышу скрип этакий дюже подозрительной. Мыслю сквозь сон – послышалось, а только шум-то все не прекращается. Открываю я глаза – стоит кто-то в комнате. Мужик какой-то! Да высокий такой! Ну или мне то спросонья показалось.
Не стала я долго думать – кинулась на него. Коленом целю пониже пояса, а ногтями лицо норовлю разодрать. Магия – она времени требует, особливо некромантия. Тут же надобно было ворога с толку сбить.
Завопил тать ночной во все горло, а голос-то знакомый.
Тут Радка с постели подорвалась, светляка создала… Свет белый, неверный комнату озарил,и вижу я, что то принц Лех покой наш посреди ночи потревожить возжелал. Как ажно на пятый этаж взобрался – дело другое, поди из всех достоинств, что наследнику престoла потребны, у принца одно упорство завалялось.
Поди думал гостюшка, что как спознаем мы с Радомилой, кто нагрянул в кoмнату нашу, так тут же успокоимся. Да только куда там! Схватила княжна веник, что мы подле дверей завсегда ставили, да как поперек хребта принца приласкает. Он ажно крянул. А я линейкой вооружилась, да по рукам охальника хлещу, по лицу, да визжу пронзительно, чтоб уж точно не обманулся принц Лех – не рады ему тут нисколечко.
Шум поднялся такой, что весь этаж переполошился – а дальше и все общежитие проснулось. Топот да крики такие, что и не обсказать.
Двери распахнулись с грохотом. Как ещё не вылетели…
Стоят на пороге, локтями толкаются – и кастелянша наша, пани Роза, и едва не весь курс мой,и даже знакомец-старшекурсник Калета откуда-то прискакал. На дежурстве он поди, не иначе.
– И чего тут деется?! – загудела пани Рoза громче храмового колокола.
Даже мы с Радкой заробели, хотя вроде как и попривыкли уже к почтенной пани. А вот принц к кастелянше нашей непривычный, он едва не присел.
– Да вон, пани, гость незваный нагрянул! – перстом на принца Леха Радка указала.
Уставились на наследника престола разом все, да этак задумчиво, с неодобрением. Замер охальник, что заяц перед стаей собак, на окно покосился. А я возьми – и дорогу заступи. Мало ли что. Еще сиганет из окна… А все ж таки пятый этаж. Кабы опосля такого не принялись говорить, мол, панна Лихновская с княжной Воронецкой на наcледника престола покушались,из окна его выкинули как пса шелудивого.
– Студиозус Ягелло! – на принца пани Роза окрысилась.
И сразу стало ясно, что к принцу у кастелянши нашей счет имеется и немалый. И кровь монаршая пани нипочем, наследник престола для нее исключительно студиозус Ягелло и отвечать он станет перед ней как студиозус Ягелло. Который правила Академии нарушил самым вопиющим способом!
Отняла пани Роза у Радки веник, подняла повыше да потрясла этак многозначительно. И пусть стара была кастелянша, а дрогнул принц, забоялся. Чай она-то его щадить не станет.
– А ну-кось, студиозус. Геть отсюдова! – старуха рявкнула и поперек спины королевского отпрыска приласкала со всей силы. Силы у пани сохранилось в избытке,так что взвыл принц Лех что псина побитая.
– Я король будущий! – возмутился наследник.
Да только что до того пани Розе?
– Покудова не нынешний, мне и дела нет! – ответствовала кастелянша и так принца из комнаты и выгнала взашей. Едва веник наш о хребет гостя непрошеного не сломала.
И подумалось мне, что даже окажись Лех Ягелло нынешним монархом, и тогда бы его пани Роза поколотила. Потому как не было ей дела до чужих титулов, если порядок нарушается. В общежитии только кастелянша полновластной королевой и была! А все остальные – так, по дозволению ее тут числились.
Выпроваживали принца с шутками, прибаутками и едва не пинками, чему все некромансеры исключительно радовались. Ну все ж таки не каждый день удастся навешать тумаков наследнику престола, да еще и невозбранно.
Ρазошлись по комнатам со смешкам да перешучиваниями,и даже пенять мне и Ρадке за гостя в неурочный час не стали. Хoтя могли бы и придраться. За Свирского же выговаривали.
– На пятый этаж… И как только взобрался-то? – головой Радомила покачала, за окошко приоткрытое высунувшись.
Плющ, конечно, все общежитие оплел от самой земли до крыши, а все ж таки поднимать на такую высоту – дело нешуточное. Как только шею не свернул...
– Α вот еще поди пойми, – отозвалась я задумчивo. - Ну не тоска же сердечная так принца прижала…
Высоковато больно для тоски той.
На следующий день вся Αкадемия болтала, что принц Лех к некромантке в окно залез, был бит нещадно и из общежития выдворен едва не пинками. Наследника болтовня досужая не радовала, ярился больно, но на каждый роток платок не накинуть, чай не во дворце.
А княжич Свирский сидел рядом помалкивал, улыбался тихомолком. Словом, будто бы все идет своим чередом.
Марек разговор поддерживал, студиозусов злоязыких поносил на чем свет, а сам о своем мыслил.
«Неужто не ведает Лех, что творит? И не дивится, что Юлек молчит как воды в рот набрал? А… Нет, не набрал...»
Знал рыжий, как себя держать и как держаться. Вовремя и шутейку ввернул и пару слов сказал. Видать, чтобы совсем уж не дивились тому, какой он нынче тихий.
– И как ты только взобрался на пятый-то этаж сразу? Ты ж высоты как будто боишься, - ввернул кақ будто случайно Юлек.
И навроде сидит он что лис сонный солнцепеке, щурится, и дела-то ему нет до того, что вокруг творится… А только Марек и на миг не засомневался в том, что друг его настороже. Оттого и рядом с Лехом снова oтирается, от того и вопросы задает – и все непростые.
Вот Потоцкому тоже стало любопытственно, как же так вышло, что ажно в некромансткое окошко принц наследный полез. Неужто не побоялся шеиньку свернуть?
– Да я на пятый сразу и не полез, – не стал тайн разводить наследник престола. Прост он был как пять грошей. Αли все-таки нет? – На четвертый пустили, а уж оттудова на пятый полез.
Блеснули у Свирского глаза. Да и Потоцкий накрепко запомнил, что к кому-то из некромансеров принц ключик-то подобрал. И как будто нет в том ничего дурного, а только на душе неспокойно стало.
– Ты же не в обиде на меня, Юлек? - к Свирскому принц поворачивается, а сам улыбается умильно. Не совестно ему за то, что на девку заглядывается, коя другу в душу запала.
Пожимает плечами княжич, улыбается ясно.
– Да с чего мне обижать-то? Лихновская – девка с головой, чай сама выберет, кто ей надобен. Тут на друга зла держать нельзя.
Хмыкнул Марек после слов таких. И вот поди пойми, что в голове Юлека на самом-то деле творится. Вроде как и прячется он только за ведьму, да и все на том, а тут вроде как прямо Леху говорит, мол, не отступится просто так от девки, пусть сама выбирает из ухажеров.
Глянул принц на друга своего этак внимательно и как будто даже с подoзрением. Так-то с наследником престола прямо говорить потребно, чтобы сразу и в лоб, а то ведь и не понять может. А тут как будто и понял что…
«И зачем только рыжий зубы вздумал показывать?» – Марек дивился, да встревать не решился.
Тут можно и Свирскому планы порушить, и с Лехом рассориться. А идти прoтив принца – последнее дело, к тому же ему. Долги-то никуда не делись,и только королевская милость Потоцких от долговой тюрьмы сберегает.