Карина Ли – Пояс оби (страница 16)

19. Айуми

Ожидание было томительным, но я ощущала кураж, как если бы выиграла в лотерею. Внутрь окия меня проводили две молоденькие девушки лет восемнадцати и попросили подождать.

Первое, на что я обратила внимание, была токонома[28] с вертикально висящими свитками какэмоно. На них я увидела изящно выведенные иероглифы. Естественно, я полюбовалась и икебаной[29] с фиолетовыми цветами. Сразу же захотелось взять лист бумаги и сделать набросок, чтобы запечатлеть такую красоту и скопировать ее в личный дневник.

Все жилое пространство сохранило дух традиционности, что заворажило меня, ведь я пока что не чувствовала себя частью древней культуры гейш, а окия потрясал мое воображение.

Это был совсем другой мир: здесь время как будто остановилось, не желая смешиваться с настоящим, словно современность могла нанести окия непоправимый ущерб. Старинные обычаи и многовековое наследие сильно отличались от нынешнего уклада. Конечно, бороться с этим бессмысленно, но придавать значение истории нужно обязательно. Человек без прошлого – пустой человек, японцы знают это как никто другой.

Итак, убранство окия сильно разнилось с квартирами японцев в высотках. Я не нашла ни кондиционера, ни телевизора – ровным счетом ничего, что указывало бы на двадцать первое столетие. В предыдущий раз мне удалось посмотреть только малую часть окия, да и то в тусклом свете свечей, но, если честно, я и не предполагала, что «экскурсия» будет настолько увлекательной.

Я перемещалась из комнаты в комнату, отодвигая сёдзи (особые деревянные ширмы с полупрозрачной бумагой), а затем поднялась по лестнице на второй этаж.

Я услышала чей-то разговор. Испугавшись, что меня могут случайно заметить обитатели окия, я спустилась на первый этаж и встала возле стенной ниши токонома. Внезапно снаружи раздался голос Такуми: я вздрогнула и принялась внимательно изучать икебану. Пусть он не думает, что я скучаю.

Однако в помещение вошла пожилая женщина, облаченная в простое черное кимоно. Пробежавшись по мне быстрым взглядом, она кивком пригласила проследовать за ней в другую часть дома.

Я заметила на ее седовласой голове выступающие неравномерные залысины. Подозреваю, это была та самая мама или окасан, за которой мне, судя по всему, тоже придется наблюдать.

Меня проводили до другого входа в окия. Моя спутница вышла из дома и направилась к беседке, расположенной в маленьком саду.

Такуми уже устроился в беседке и рассматривал неглубокую чашку.

– Айуми, – привстал он, приглашая сесть напротив. – Рад тебя видеть. Не слишком ли долго я заставил тебя ждать?

На нем был темно-синий костюм с изысканным паше в нагрудном кармане, в мои ноздри ударил аромат дорогого парфюма, а в самом внизу живота что-то заныло. Я испытывала желание.

Желание прикоснуться к мужчине.

– Ты опоздал, – сказала я, аккуратно присаживаясь, чтобы не помять пышную юбку.

– Виноват, – признал он, придвигая стул. – Поэтому решил заварить тебе чай, а не просить сделать это кого-нибудь из майко. Хотя в подобном искусстве они практикуются явно больше, чем я, – добавил он, задерживая на мне взгляд.

Мне хотелось провалиться сквозь землю или же просто никогда не поднимать голову. Ведь сейчас в моих глазах отражалось то, что было сокрыто в сердце.

Не в силах выдержать пытку, я уставилась на фарфоровый чайный сервиз.

– Айуми, ты в порядке? – вежливо спросил Такуми, наливая в заварочную чашку горячую воду.

– Да, здесь довольно уютно. Никогда не была в традиционном окия. Я прямо попала в учебник истории.

Такуми ослепительно улыбнулся и снова взглянул на меня, однако чуть исподлобья.

– А в России… какой у тебя был дом? – неожиданно поинтересовался он.

– Обычный. Четыре стены и крыша. Я не знаю, каким образом бабушка и дедушка его купили, но я жила там с рождения.

Такуми промолчал. Сосредоточившись, он начал неторопливо заливать зеленый порошок кипятком.

Теперь в воздухе витал аромат чая матча.

– Хочешь попробовать? – предложил он, протягивая мне бамбуковый венчик.

– Что? Взбивать? Нет! – испуганно отказалась я, представляя, как разбрызгиваю все в разные стороны.

– Почему? Ты же только наполовину русская, а другая половина принадлежит нам, – улыбнулся Такуми белозубой улыбкой. – Заваривать чай матча должен уметь каждый японец. Держи.

Я сдалась. В конце концов, он прав. Погрузив венчик в чашку-пиалу тяван, я принялась осторожно взбивать содержимое до пенки. В какой-то момент Такуми обнял мои ладони, тем самым советуя ускориться. Но я была так сконцентрирована на процессе, что не почувствовала сути интимного прикосновения.

Такуми наблюдал за моими движениями, словно учитель, который ждет момента, чтобы исправить ошибки ученика, но больше я не допустила ни единого промаха.

Чай матча была заварен.

– Получилось! – победно сказал Такуми, пододвигая чашечки ближе к центру. – Тебе предстоит не один раз смотреть, как наши майко учатся заваривать чай.

Но не успела я мысленно порадоваться за себя, как случайно смахнула венчик со стола, который упал на каменное основание беседки. Такуми и я одновременно нагнулись, чтобы его поднять, и наши пальцы на секунду соприкоснулись.

В этот раз я почувствовала… все. Приятные мурашки пробежались по моей коже, но, вспомнив черноволосую девушку на фото, которое мне показала Лилиан, я дернулась, как от удара током.

Похоже, пора запечатывать всех розовых единорогов и отсылать по почте куда-нибудь подальше. Мне надо вернуться к делу. Возможно, Такуми, облаченный в костюм с иголочки, понимал это не меньше, чем я.

Такуми прокашлялся и пригласил меня пить чай. Он вел себя как ни в чем не бывало. Цапля у небольшого водоема активно намывала перышки. По какой-то причине мне захотелось к ней присоединиться. Составить компанию птице, а не человеку, о котором я почти ничего не знаю.

– Айуми, – прервал он неловкое молчание. – Вот список того, за чем ты должна следить в окия.

В моих руках оказался блокнот, где ровными иероглифами были подробно расписаны все пункты. Почерк был очень красивым. Возможно, мне стоит уделять время каллиграфии.

– Тебе необязательно вступать в контакт с майко и взрослой гейшей, живущей в окия. Но в твои обязанности входит присутствовать на уроках и записывать все как есть. Пока понятно? – уточнил Такуми, допивая чай.

– Звучит просто, но сколько часов в день?

– Каждый день с восхода и до захода солнца, – серьезно ответил он. – Работа будет достойно оплачиваться, учитывая нынешние цены на аренду квартиры в Токио.

– Невозможно, – заволновалась я и посмотрела Такуми в глаза. – Ты хочешь, чтобы я жила в окия? В таком случае у меня даже не будет времени тратить зарплату.

А ведь и правда: чтобы позволить себе снимать хорошее жилье, людям приходится работать по семнадцать часов в сутки. Вероятно, я пока не смогу так резко менять свой образ жизни.

– Я пошутил, Айуми, – улыбнулся он, откинувшись на стуле. – Рабочее расписание можно заранее обговорить. Но запомни: в твои обязанности не входит исправление чужих ошибок или обучение чему-то новому. Твои записи будут направляться к профессионалу, который лично зафиксирует нарушение.

Я приободрилась. Обязанности уже не казались мне чересчур сложными. Я не могла предположить, что столь быстро сумею найти в Токио работу, к тому же связанную с культурой гейш.

– У тебя есть другая одежда, кроме этого костюма? – неожиданно выпалила я.

Мой повседневный гардероб состоял преимущественно из базовых и недорогих вещей, которые я обычно приобретала в торговых центрах. Сегодняшняя красная юбка была подарком Лили на мой день рождения.

Яркое пятно посреди унылого гардероба.

– Прости… что? – спросил он недоуменно, явно не понимая, что я сморозила секунду назад.

– Ну… – пространно начала я. – В общем, у меня складывается впечатление, что ты не любишь перемены. Ты копируешь сам себя. Сегодня ты ничем не отличаешься от того человека, которого я впервые увидела в баре.

– Тебя напрягает мой стиль одежды, Айуми? – громко и заразительно рассмеялся Такуми, а я невольно улыбнулась. – Но такова моя работа. Отец всегда одет идеально и ожидает этого и от меня.

Ответ исчерпал дальнейшие расспросы. И почему я такое сболтнула? Можно держать рот на замке и не пытаться поддерживать светский разговор.

Но язык так и чесался все испортить.

– А ты всегда хотел заниматься… гейшами? – полюбопытствовала я, покосившись на окия.

– Нет, – строго ответил он и отвел взгляд.

Понятно, что диалог увял. Но почему?

Стал накрапывать дождик. Капли срывались с крыши беседки и стекали в желоб, создавая мелодичный звон. Такуми бережно поставил чашечки на поднос, приготовившись уходить. А мне захотелось сгладить неловкую паузу, возникшую после моего последнего вопроса.

Ждать долго не пришлось.

– Айуми-сан, вы согласны? – Такуми обратился ко мне официально.

– Да, – недолго думая, кивнула я и поднялась со стула. – А как часто… ты будешь наведываться сюда?

– Мужчины не могут заходить в окия, неужели ты забыла?

– Конечно, не забыла, но я здесь никого не знаю, если у меня не получится и…

– Айуми, остановись, – мягко промолвил Такуми, взяв меня за плечи и развернув к себе. Несколько капель дождя намочили его волосы, и пряди стали чуть волнистыми. – Ты не представляешь, как меня выручишь, если согласишься. И ты можешь сообщать мне о любых трудностях. За окия отвечаю лично я, так что вряд ли у тебя возникнут проблемы. Доверься мне.