Карина Ли – После развода. Люби меня вопреки изменам (страница 3)
Я открываю корпоративный мессенджер, быстро печатаю:
Она отвечает почти сразу:
Я задумчиво смотрю в монитор.
Через двадцать минут я уже спускаюсь на подземную парковку. В руке – ключи от моей «Тойоты», любимой и такой не вписывающейся в ряд чёрных, блестящих, агрессивных машин, принадлежащих топ-менеджерам
Я провожу рукой по капоту, как по плечу старой подруги.
– Ну что, поедем разруливать, – шепчу.
Дорога до школы занимает минут двадцать. Пробки в середине дня меньше, чем утром или вечером. За окном серый город, дорогие фасады, идеальные витрины. Элитный район, где мы живём и где расположена школа Антона, блестит, как картинка из журнала.
Только в этой идеальной картинке я вдруг чувствую себя лишней.
Я вспоминаю, как Антон в начале года гордо показывал мне расписание: химия, профильная математика, английский. Как мы вместе разбирали задания, как он говорил:
– Мам, я поступлю на нефтянку, чтобы ты с папой гордилась.
Смешно. Горжусь пока только тем, что хотя бы я переживаю, когда слышу, что мой сын не ходит на уроки.
У школы пустынно. Уроки в самом разгаре, во дворе – только пара курящих старшеклассников, которые лениво бросают на меня взгляды: «мама кого-то из наших».
Антона среди них нет.
Я захожу к охраннику, спрашиваю, не видел ли он сына сегодня. Тот пожимает плечами:
– Не, не помню. Утром много народу, всех не уследишь. А так… – он смотрит на список проходов на мониторе. – В журнале отметки нет. Значит, не заходил.
Внутри всё падает ещё на сантиметр ниже.
Я набираю Антона снова.
Телефон молчит. Потом короткое сообщение:
Я смотрю на слово «занят» и едва не смеюсь. Потрясающая семейная традиция. У нас все заняты, кроме меня.
На автомате выхожу обратно, сажусь за руль и зависаю, не включая двигатель.
Если Антон не в школе, то где он может быть? У друга? В торговом центре? В компьютерном клубе? Или… Мысль вспыхивает сама:
У Димы в центре – целый новый бизнес-центр, его второй офис, пропуска, секретари. Но Антон любил туда приезжать: чувствовал себя «своим», ходил с гордо задранной головой, пока охрана с уважением кивала ему.
Я включаю зажигание.
– Ладно, – говорю себе, – проверим сначала очевидное.
Парковка у бизнес-центра – как выставка успеха. Чёрные, серые, графитовые машины, блестящий металл, номера с красивыми комбинациями. Тут нет случайных людей.
Я нахожу место подальше от входа, ставлю свою машину в тень громоздкого внедорожника, который, кажется, стоит дороже всей моей машины вместе с ремонтами за последние пять лет.
Сижу пару минут, глядя на вращающиеся стеклянные двери. Люди входят и выходят – мужчины в костюмах, женщины в дорогих пальто, курьеры, юристы, секретари.
Я уже собираюсь выйти и зайти внутрь – благо, мой пропуск всё ещё действует, – как замечаю знакомую фигуру.
Дима.
Он выходит из здания не один. Рядом с ним – девушка. Молодая. Очень. На вид лет двадцать пять максимум. Высокие каблуки, плащ, из-под которого виднеется короткое платье. Она что-то говорит, он слушает, слегка улыбаясь, и наклоняется к ней ближе, чем это допустимо для обычной деловой беседы.
У меня в животе всё сжимается в тонкую, болезненную линию.
Я не моргаю, смотрю, как они подходят к бордюру. Машина уже подана – кузов сверкает, водитель открывает дверь. Дима пропускает её вперёд, она садится, поворачивает к нему голову, и я вижу, как она касается его локтя – легко, почти невинно, но слишком… естественно.
Так не прикасаются к человеку, которого боишься. Так прикасаются к тому, кто принадлежит тебе хотя бы частично.
Телефон в моей руке вибрирует. На экране высвечивается:
Я машинально отвечаю, не отрывая взгляда от того, как он обходит капот и садится рядом с ней на заднее сиденье.
– Да, – голос получается хриплым.
– Оль, – он говорит коротко, деловито, как будто мы не муж и жена, а сотрудник и начальник. – Я тебе перезвонить хотел. Ты там, надеюсь, не устроила сцену в школе? Константин этот любит преувеличивать.
Я смотрю, как его машина плавно выезжает с парковки, унося с собой его и ту, с которой он только что улыбался по-настоящему. Не так, как мне – между делом, через три совещания.
– Нет, – отвечаю, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяного спокойствия. – Никаких сцен.
– Вот и отлично, – облегчённо выдыхает он. – Я сейчас еду на встречу, потом у меня ужин с партнёрами, вернусь поздно. С Антоном поговорю завтра. Ты, пожалуйста, не накручивай себя и не грузи его сегодня, ладно? Не надо своего этого… – он ищет слово, – педагогического экстремизма.
Я смотрю на пустеющую парковку, на своё отражение в тёмном стекле соседней машины: сорок без одного, усталая, но всё ещё вполне живая женщина, которая только что увидела, как её муж посадил в машину другую.
– Хорошо, – говорю тихо. – Сегодня я никого накручивать не буду.
– Вот и умница. Всё, побежал.
Щелчок. Линия обрывается.
Я сжимаю телефон так, что хрустит пластик.
Сегодня я действительно «накручивать» не буду. Ни Антона, ни Константина Олеговича, ни даже Диму.
Сегодня я буду делать то, что умею лучше всего – переводить. Только переводить придётся не английские контракты.
Придётся перевести наконец свою жизнь. С языка «удобная жена» на язык, в котором у меня тоже есть право голоса. И, возможно, право задавать вопросы:
Где мой сын?
Во что превратилась наша семья?
И с какого момента Дима решил, что я – фон, а не человек, который всё это с ним строил с нуля?
Я завожу машину и, впервые за долгое время, не знаю, куда ехать.
Дом, школа, офис, к подруге, в пустой парк…
Единственное, что я знаю наверняка: прежняя Воронова Ольга Ивановна сегодня закончилась.
И очень интересно, какой окажется новая.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
Утро пахнет кофе, моим любимым кофе.
Я стою у плиты, смотрю, как поднимается пенка в турке, и ловлю себя на мысли, что если она убежит – я, наверное, не двинусь. Пускай всё заливает к чёрту: плита, пол, этот идеально вылизанный кухонный остров. Фасад, за который надо держаться.
– Мам, ты там уснула? – голос Антона рывком возвращает меня в реальность.