Карина Иноземцева – Дама с ребенком (страница 19)
Обернулась, чтобы посмотреть на вошедшего.
Презентабельный мужчина средних лет в военном мундире, при полном параде, держал в руках серую ткань. Офицер замер, разглядывая меня, почти прижавшуюся носом к стене.
— А вы... — опешил вошедший. — Ой, простите. — спешно залепетал и хотел уйти прочь, но незнакомец резко приказал:
— Стоять! Дайте мне...
Я усмехнулась, когда представила, о чем подумал полицейский. Надеюсь, меня не выдадут замуж за интерес к мужской спине.
Но больше всего меня удивил вид мужчин: один был одет презентабельно, с иголочки и в то же время преданно смотрел на человека в потертых штанах и рубахе с чужого плеча. Что-то здесь не так.
— Барышня Астахова. — представил меня Михаил Михайлович. — В собственной, неповторимой манере оказываться в нужном месте в самое неподходящее время. — съехидничал столичный дознаватель.
— Раз я пришла не вовремя, то пожалуй, пойду, — мило улыбнулась господам и даже сделала книксен на прощание.
— Стоять! — рыкнул барин в растянутой рубашке. — Давайте пообщаемся, раз пришли.
— Может, предложите даме чаю? — решила отплатить мужчине за приказной тон. — Раз мы с вами знакомы более... Тесно, чем, возможно. — нагло усмехнулась, глядя, как Михаил подворачивает рукава.
— А давайте! — усмехнулся столичный барин и нагло изогнул губы.
19. Подозреваемые
Кушать хотелось очень сильно. Меня никто не покормил перед выходом, поэтому чай с сухарями был, кстати. Я пыталась есть как можно медленнее, показывая всю свою культуру и интеллигентность.
Михаил Михайлович ел аккуратно, поглядывая на мои руки и манеры. Под таким взглядом можно было слона проглотить и не подавиться. Одетый с иголочки офицер тихо сидел на диванчике и просматривал исписанные листы. Казалось, что он старался слиться с мебелью и не привлекать внимание человека, который легко ломал сушки.
— Вы знали актрису Розу Рыбинскую? — прервал молчание Михаил.
— Отчасти.
Внимательный взгляд мужчины заставил добавить пояснение.
— Я ее вскрывала.
— Кхем, — поперхнулся бедный офицер на диванчике.
— Не обращайте внимание, — мило пожелала офицеру. — Она была мертва, но кое-что я все же узнала.
— Как интересно, — недоверчиво прищурился Михаил Михайлович. — Поведаете нам или это очередной секрет барышни Астаховой?
Мужчина спросил так, будто подозревает меня во всех несчастьях мира. "Очередной секрет" как отсылка к "темным делишкам" закадычного шулера.
— Думаю, ее убил тот, кто знал, во сколько девушка принимала "лекарство". — мило сообщила, допивая чай.
— Откуда такие выводы? — заинтересованно произнес Михаил.
Нечасто я вижу его заинтересованность. Он почти всегда смотрит на меня с неким снисхождением, как на больного человека: чудит? Но он такой от природы - ничего не сделать. Зато дурак дело говорит.
— Докторус назначал лечение подобным способом "для снятия боли", — указала на малоизвестный факт. — Вот только пока это вещество активно используется, о передозировке мало кто знает. Действие опиатов способно угнетать не только нервную систему, работая, как анальгетик, но и дыхание с сердцебиением. Также, это вещество вызывает зависимость и требует увеличение дозировки после каждого приема.
— Поучительная лекция. — отставил чашечку дознаватель и приблизил лицо ко мне. — Вот только что она дает?
Вот тут уже я усмехнулась и отставила чашечку. Также нагло и нежно скрестила руки на столе и приблизилась к мужчине, проникновенно спросила:
— Михаил Михайлович, чем вас обычно лечат?
— Касторка, клистеры, ляпис, рвотное... — не отстранился и ждал моих слов.
— Мне тоже назначили мятную водичку, — поправила расстёгнутый ворот мужской рубахи. —Несмотря на то, что у меня были сломаны ребра, кроме, костоправа мне ничего интересного не предложили.
Прикрыла глаза и выжидательно отстранилась.
Не прошло и секунды, как наведенный на умную мысль, следователь хлопнул рукой по столу и вскрикнул:
— У Рыбинской был иностранный докторус. — провозгласил дознаватель. — Петр, пиши. — отдал приказ столичный гость. — Найти докторуса с заграничными корнями, либо иностранным обучением. Также, найди тех, кто связан или, возможно, взаимодействовал с ним.
Я в это время мирно жевала сушки. На всякий случай пару штук спрятала в платье. Неизвестно, когда я сегодня еще поем. С таким активным допросом меня домой могут не отпустить. Хорошо, что следователь действительно толковый и деловой. Боялась, что прибудет такой же, как Чернов, или спишет на несчастный случай, как Зязин.
Но следующий вопрос меня вновь поверг в шок.
— Но все же, что вас связывало с барышней Рыбинской? — сосредоточенный взгляд впился в мое лицо. — Есть показание пекаря, что вы часто покупали пирожные вместе с убитой.
Хм-м-м ... А можно огласить весь список вопросов к Астаховой? Я хоть подготовлюсь заранее. Мне ведь никто не поверит, что о жизни Антонины узнаю из сторонних источников.
— Пекарь? — спросила, чтобы потянуть время, а сама срочно пыталась выбраться из расставленного капкана. — Это тот, который....
— Барышня Астахова, вы весьма умны и прекрасно владеете причинно-следственным восприятием. — высказался Михаил, как знаток "угадайки". — Я удивлен, сейчас вы молчите. Вам действительно есть что скрывать.
Свое попаданство в проблемное тело! Откуда мне знать, что делала Антонина с Розой? Одни напасти с этим перерождением. Ни одно, так другое. Меня будто за что-то свыше наказать хотят.
Одно ясно: тела Прохора и артистки связаны. Плохо, что связаны Астаховой.
— Хорошо, я немного знала актрису.
Прежняя хозяйка тела не оставила мне выхода, кроме как узнать о ней всю подноготную. Раз я сама не могу заняться разгребанием прошлых ошибок, то пусть дознаватель помогает. Может, сверхважную вещь найдем.
— Вы часто с ней виделись? — тут же последовал вопрос.
— Не чаще положенного. Вы хотите узнать, насколько близки были отношения с покойной. — легко вздохнула в предвкушении дальнейших действий. — Скажу так: про лечебные препараты узнала на вскрытии. О заболевании и докторе мне ничего не известно. Я могу быть связующим звеном между двумя трупами и связать их в серию. За это говорит и наличие у меня преследователя-убийцы, но...
Тут мой взгляд упал на оголенные руки мужчины. Вчера ночью, я не могла четко видеть, поэтому сейчас мне стало не по себе. На предплечье мужчины красовались параллельные царапины. Будто кто-то намеренно травмировал столичного гостя.
Нет...
Угол наклона царапин... Параллельные прямые, словно от ногтей человека... Если учесть, что царапины в основном идут от 2-3 пальцев...
Когда меня душили, я царапала предплечья нападавшего! Я пыталась причинить боль и спастись, травмируя убийцу.
Мужчина заметил мой взгляд и... Попытался прикрыть травмированную руку.
А что? Михаил вполне способен нанести вред женщине — могилу ведь вскрыл без зазрения совести. Взгляд у него тяжелый. Что там по физиогномике говорили? Склонность к садизму? Скрытый маньяк?
В горле резко пересохло, стены комнаты стали душить, а мужчина напротив превратился в монстра. Единственная мысль — при Петре меня точно не тронут. Ему не нужны свидетели.
— Вы чего-то испугались.
Заметил гад!
— Нет. Все прекрасно, — резче, чем хотелось, воскликнула и засобиралась на выход. — Если мы закончили, то мне пора. Иван там совсем один. Надо выполнять свои прямые обязанности.
— Барышня Астахова, — вернул меня дознаватель. — Не хотите посетить местный театр?
— Работа Рыбинской мне неинтересна. — быстро смекнула, к чему пошел разговор. — Возьмите одну из местных дам. Научите, как проникнуть в комнаты актрис и...
Мужчина резко встал, а я отскочила назад, вспоминая, что в сумочке лежит металлическое перо. С его помощью можно нанести несколько колотых ран. А разлив чернила, можно "ослепить" противника.
Мое поведение не осталось незамеченным. Но Михаил решил не заострять на нем внимание. Мало ли чего барышня Астахова испугалась. Ему - городскому, такие вопросы неинтересны.
— Конечно, возможен вариант с любой из здешних дам. — легко согласился дознаватель. — Вот только для остальных, я всего лишь помощник Петра Ивановича.
Празднично одетый Петр услышал свое имя и решил, что пора исчезнуть из нашего поля зрения. Офицер срочно вышел прочь, но не в приемный зал, а во внутреннюю часть участка.
— Только идиот поверит, что преданно смотрящий Петр ваш начальник. Для лучшей игры, вам стоит замолчать. — проводила взглядом нервного помощника дознавателя.
— У него своя работа. Мне никто не должен мешать.
Почувствовав точку давления, я улыбнулась: