Карина Илларионова – Фабрика (страница 8)
11 октября 2004 г.
Саша, досыпая на ходу, вошла в кухню и, не включая свет, плюхнулась на стул.
– Мелкая, привет, – раздалось от окна.
Она мгновенно проснулась.
– Ты… вернулся? Почему в темноте? – настороженно спросила она, вглядываясь в силуэт старшего брата, обрисованный слабым светом уличных фонарей.
– Ждал тебя, – ответил он.
Сердце заколотилось.
– Пока мы с Серёгой ехали в Москву, он сказал кое‑что интересное… – Лёша замолчал, кажется, ожидая какой‑то реакции от Саши.
Но она, даже если бы и захотела, физически не смогла бы произнести ни слова.
– Он спросил, в каком ты учишься институте.
– Ммм…
– Я сказал, что ты школьница…
У Саши запылали уши, но она постаралась успокоиться.
Ожидаемо. Это было ожидаемо. Она знала, что так будет.
– … и спросил у него…
Саша затаила дыхание.
– … пила ли ты вместе с ним.
Она выдохнула.
– Он ушёл от ответа. Можешь объяснить, почему? – Лёша быстро пересёк кухню и щелкнул выключателем. Безжалостный свет высветил залегшие под его глазами тёмные круги. – Я жду, Саша. Объясни мне.
– Я… не знаю… – ответила Саша, отводя взгляд в сторону.
– Зато знаю я, – устало сказал Лёша. – Ты мне наврала. Ты обещала, что больше не будешь пить, но обманула.
Она зажмурилась.
– Нам всем сложно, – он сел за стол напротив и взял её за руку. – Но это не выход. Ни для кого. Даже для взрослых. А дети вообще не должны пить.
– Я больше не буду, – прошептала Саша.
– Да, не будешь, – жёстко сказал Лёша. – Вчера вечером я поговорил с папой. Весь алкоголь из дома он заберёт. И карманных денег ты больше не получишь. По крайней мере, пока не решишь вернуться в художественную школу или на кикбоксинг.
– Я. Никогда. Туда. Не вернусь, – отчеканила она.
– Почему?
Она беспомощно посмотрела на брата:
– Ты же знаешь.
– Саша, хватит. Даже если бы ты была дома, а не на рисовании, когда у мамы начался приступ, это бы ничего не изменило. Папа был рядом, он вызвал скорую, врачи сделали, что смогли, просто… Просто вот такая дерьмовая штука жизнь, – с неожиданно прорвавшимся отчаянием договорил Лёша.
– Я могла бы с ней попрощаться, – сказала Саша.
Они помолчали.
– Скажи, что тебе показалось. Попроси папу вернуть деньги, – жалобно попросила она. – Тебя он послушает. А я правда больше не буду пить.
– Нет.
Саша снова взглянула на брата, всё ещё надеясь, что он просто её пугает. Но Лёша был серьёзным.
Она выдернула руку. Ей хотелось кричать.
– Спасибо за заботу, – обречённо произнесла Саша.
– Надеюсь, когда‑нибудь ты всё поймёшь и скажешь это искренне.
– Обязательно, – пообещала она.
Лёша кивнул и вышел из кухни.
11 декабря 2004 г.
– Какие на сегодня планы? – спросил отец, неторопливо размешивая в огромной кружке четвёртую ложку сахара.
Саша, хмурясь, наблюдала за его движениями.
В последнее время по утрам ей было тяжелее всего. Сонное отупение приглушало все краски и звуки, и очень часто она просто теряла нить беседы. Вот и сейчас она даже не поняла, почему вдруг отец задал этот вопрос.
– Пойти в школу, – с трудом ответила она.
– Давно ты начала учиться по субботам?
Саша оторвала взгляд от отцовской руки и посмотрела ему в глаза.
– Я забыла, что сегодня суббота, – призналась она.
Отец поморщился и сделал шумный глоток из чашки. Саша невольно представила, каким в итоге получился его чай на вкус, и её передёрнуло.
Они помолчали.
На втором этаже раздался какой‑то шум, затем топот по лестнице, и в кухню ворвался Тёма – босой, одетый в пижамные штаны, взлохмаченный и со следами подушки на щеке.
– С днём рождения, – сквозь сбитое дыхание выпалил он и протянул Саше небольшую коробку в красной упаковочной бумаге.
Отец, продолжая морщиться, наблюдал за Сашей.
– Спасибо, – растерянно сказала она.
Тёма чмокнул её в щёку и мгновенно исчез из комнаты.
– Какое сегодня число, ты тоже забыла? – тихо спросил отец.
– Нет, я помнила… Просто… – Саша замолчала и сделала вид, что сосредоточена на подарке.
– Ты врёшь, – сказал отец. – Зачем?
Она зажмурилась и не ответила.
– Ты всё время мне врёшь. И не знаю, что с тобой делать.
– Вру… Я? – Саша задохнулась.
Она чудовищным усилием воли заставила себя промолчать.