Карина Илларионова – Фабрика (страница 22)

– Знаю, – подтвердил отец и потер переносицу. – А у меня вот не очень. Надо сокращать упаковщиков, минимум двоих. Ты молодец, проект хороший сделал, все процессы отладили, а они болтаются теперь без дела. Об этом и хотел поговорить с тобой, без лишних ушей.

Саша с облегчением выдохнула и взялась за карандаш – фабрика, как всегда, они говорят о фабрике. Ничего не происходит.

Тёма тоже успокоился, открыл верхнюю коробку с пиццей и, смешно нахмурившись, начал с подозрением рассматривать наполнение. Отец бросил на него быстрый взгляд и неожиданно улыбнулся. Лёша тоже покосился на младшего брата и забарабанил пальцами по столу:

– Может, на другие участки перевести? – предложил он. – Вакансии есть.

– Да. Я думал об этом, – ответил отец. Его улыбка исчезла. – Но они оба какие‑то проблемные. Не знаю, как лучше, то ли переводить, то ли уволить. Могу рассказать, если хочешь.

– Ты уже кого‑то выбрал? – быстро уточнил Лёша. Саша снова начала прислушиваться к их разговору.

Отец кивнул и раскрыл свою папку:

– Да. Первый – Руслан Валиев. Работает у нас чуть больше месяца, до этого жил в Набережных Челнах. Там была административка. Драка.

Лёша потёр нос – кажется, он знал, о ком идёт речь – и неловко сказал:

– Ну а кто не дрался? В конце концов, это не воровство, не убийство, не изнасилование.

– Ну да, правильно говоришь, – легко согласился отец, не поднимая глаз от бумаг. – Тогда его, пожалуй, переведу на распиловку. Ну а второй… Второй – твой Синицын.

Саша перестала дышать.

Лёша недоверчиво посмотрел на отца.

– Синицын? – отрывисто спросил он. – Серёга? Ты чего? Это же и его проект, мы вместе всё делали, а ты его увольняешь?

Отец неприятно усмехнулся:

– Ну вот я и подумал, что парень способный. Не стоит ему время терять на упаковке.

– То есть ты его двигаешь вверх? – уточнил Лёша.

– Нет, не двигаю, – сказал отец и раскрыл папку в новом месте. – Увольняю. И очень надеюсь, что после того, как я всё объясню, ты не только одобришь моё решение, но и прекратишь с ним все личные контакты.

В комнате повисла тишина.

– О чём… – попыталась спросить Саша, но голос сел. Она откашлялась и продолжила: – О чём ты говоришь, папа?

Отец окинул её усталым взглядом и передал папку.

– Посмотри, если хочешь, – разрешил он, повернулся к Лёше и мрачно продолжил: – Проблема в следующем…

1 апреля 2005 г.

Лёша щелкнул кухонным выключателем и отпрянул назад, схватившись за левую половину груди.

Саша, стоявшая у окна, невольно улыбнулась.

– Один‑один, – сказала она.

– Ты чего тут в такую рань, мел… – Лёша запнулся. – Ты чего в такую рань встала, Саш?

– Я даже не ложилась, – призналась она. – Не могу спать.

– Опять?

– Что?

– Ты опять не спишь? – тихо спросил Лёша, садясь за обеденный стол.

Саша вздёрнула брови:

– Опять?

– Как в декабре.

Как в декабре. Ничего себе. Неужели он что‑то замечает?

– Как в декабре, – согласилась Саша.

– Что случилось?

Она пару секунд смотрела на брата. Искушение рассказать ему было почти непреодолимым, но это стало бы ещё более мерзким поступком, чем всё то, что она творила в последние месяцы.

Понимаешь, Лёша, тут такое дело… На Новый год я хотела прыгнуть с крыши, потому что вы все тогда меня бесили и не понимали, хотя вы и сейчас меня не понимаете и бесите. Но сейчас я уже не собираюсь прыгать, нет‑нет, не беспокойся! Так вот, перед этим я решила заняться сексом с Синицыным. Ну как решила, так получилось, почти случайно… Но тридцать первого декабря он отказался, а я подумала, что сначала всё‑таки с ним пересплю, а потом прыгну. Но у меня не получилось затащить его в постель, он всё время нёс чушь про мой возраст и что до восемнадцати нельзя, и теперь мы с ним что‑то вроде друзей. Мне с ним хорошо. Было хорошо. Он всегда меня слушал, всегда ждал, кажется, я была ему нужна, и он мне тоже был нужен, хотя я его совершенно не понимала. Кстати, не злись, что он тебе не говорил, это я его попросила… Но теперь благодаря папе я знаю, в чём его проблема и почему он так странно на меня реагирует, и я не понимаю, что теперь делать и как дальше жить. Может, дашь мне какой‑то совет?

– Собака, – сказала Саша вслух. – Помнишь, у тебя была игрушечная собака? Огромный плюшевый пёс. Ты не разрешал мне с ним играть.

Лёша медленно кивнул.

– А помнишь, как я стащила его из твоей комнаты? – спросила она.

– Конечно, я тогда чуть не рыдал, такое позорище было! – усмехнулся Лёша, и тут же стал серьёзным: – Стоп, а ты‑то как это можешь помнить? Тебе же было года три или четыре, не больше.

Саша мысленно чертыхнулась, поняв, почему именно брат насторожился.

– Не знаю. Просто очень хотела этого пса. Наверное, поэтому запомнила. Потом я уже помню только школу, мне кажется, – быстро соврала она. – Так вот, я хотела спросить…

– О чём?

– Ты не помнишь, я долго с ним играла? И где он сейчас? – Саша почувствовала, как спазм перехватывает горло, но заставила себя продолжить: – Мы его выкинули?

Лёша медленно покачал головой:

– Нет, не выкинули. Ты с ним возилась несколько месяцев, но потом я забрал его назад. Просто из принципа, – улыбнувшись, сказал он. – Потом родился Тёма. Он ещё даже не ходил, когда отжал у меня этого пса. Ты не помнишь?

Саша развела руками.

– Когда продали квартиру, пса упаковали и перевезли сюда. И сейчас он живёт на чердаке, – шутливо добавил Лёша. – Ждёт новеньких Фроловых. Но если хочешь, могу его спустить. Спустить?

– Нет, – сквозь слёзы прошептала она. – Мне он не нужен. Я просто… просто хотела, чтобы у него всё было хорошо. Спасибо.

У Сергея было отвратительное настроение. Вот уже два дня Саша сбрасывала его звонки, прислала одно короткое сообщение «Поговорим при встрече», и Сергей никак не мог понять, что же он сделал не так, на что именно она обиделась. Поэтому никакого желания смеяться над первоапрельскими шутками коллег у него не было.

– Да‑да, очень смешно. Мог придумать что‑то поинтереснее, а то это на уровне «вся спина белая».

– Серёга, я серьезно. Нас с тобой сокращают, – повторил Руслан, худенький и невысокий лопоухий парнишка лет двадцати. Он совсем недавно начал работать на фабрике.

– Да‑да‑да…

– Сан Саныч сказал, что теперь мы работаем быстрее и столько упаковщиков не нужно. Мы с тобой лишние.

Сергей вдруг понял, что Руслан говорит серьёзно, и замер на пару секунд, пытаясь принять услышанное.

Меня увольняют. Меня увольняют из‑за того, что новая схема хранения товаров и материалов, которую мы придумали вместе с Алексеем, слишком хороша…

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – попросил Сергей.

– Нет.

В напряженном молчании они дошли до отдела кадров. Им дали ознакомиться под роспись с приказами о сокращении через две недели и о выплате двух окладов. Сергей никак не мог осознать, что это всё происходит на самом деле.

– Зайдите к директору, мальчики, он приказал. Прямо сейчас идите, – сочувствующе сказала им пожилая кадровичка.

Они прошли в приемную. Секретарь, ослепительная блондинка в ультра‑коротком мини, провела их в небольшой кабинет директора. Руслан, кажется, уже перестал расстраиваться из‑за предстоящего увольнения и с удовольствием поглядывал на длинные ноги девушки.

– Игорь Николаевич, к вам Валиев и Синицын.