Карина Илларионова – Дело N… (страница 18)

Следователь поставила какую‑то закорючку на лежащем на столе бланке и, не поднимая головы, задала следующий вопрос:

– Когда вы упомянули о шести годах и о том, что всё повторяется, какой именно отрезок времени вы имели в виду? Когда ваша двоюродная сестра была жива или уже после её исчезновения?

Арина моргнула. Повторила про себя последнюю фразу, пытаясь истолковать её в каком‑то ином, не столь ужасном смысле, но не смогла.

– Что вы такое говорите? – с недоумением спросила она. – Что значит "была жива"? Почему в прошедшем времени?

– Оперуполномоченный ОМВД Советского района, лейтенант Игнатов, – громко сказал Илья и раскрыл своё удостоверение напротив дверного глазка.

Он не слишком надеялся, что ему откроют. Дозвониться до Николая так и не удалось, и по адресу его прописки Илья приехал только потому, что ничего другого придумать не смог. Но замок вдруг мягко щёлкнул, и дверь распахнулась.

На секунду Илье показалось, что он сходит с ума.

– Вы к кому? – негромко спросила стоявшая на пороге девушка.

Чуть больше двадцати, короткая стрижка, блонд. Джинсы, футболка не по размеру. Ледяной взгляд серо‑голубых глаз, знакомая полуулыбка. Если бы всего десять минут назад Илья собственноручно не сдал Арину в отдел, он мог бы решить, что дверь ему открыла именно она.

– Вы к кому? – повторила девушка.

– По данному адресу проживает Кузнецов Николай Аркадьевич? – отрывисто спросил Илья.

– Да, – чуть удивлённо ответила она. – Но его пока нет.

– А вы, простите… – Илья замолчал, потому что задавать этот вопрос уже не имело смысла. Он понял, с кем сейчас говорит, и про все остальные приготовленные вопросы тоже можно было смело забыть.

– Кузнецова Ирина, – спокойно сказала девушка и улыбнулась.

Глава 7

Солнечный свет слепил Арину, путая мысли и вызывая головную боль. Возможно, глаза не успели перестроиться после полумрака длинных коридоров отдела полиции, но скорее всего причина была в другом – нормально функционировать, если на сон уходило меньше привычных девяти часов в сутки, у неё никогда не получалось.

Арина вздохнула, устало сняла со спины рюкзак – футболка со слишком большим вырезом поползла с плеч вслед за кожаной лямкой – села на корточки и начала сосредоточенные раскопки. Возвращённый фотоаппарат, телефон, влажные салфетки, какие‑то помятые бумаги, ручка, жвачка, нож Влада, ещё одна жвачка, железная мелочь… Солнечных очков не было.

– Чудесно, – злобно пробормотала она.

Чуть покачнувшись, поднялась на ноги и обречённо огляделась, пытаясь решить, что делать дальше.

Снова поехать к Владу?

Или пойти к поисковикам во Дворец? До него не больше десяти минут пешком, можно даже не брать машину. Но что ей там делать? Как объяснить своё возвращение?

Отправиться домой и лечь, наконец, спать?

По узкой улочке, рядом с которой стояла Арина, медленно проехал кофемобиль.

Знак судьбы, – подумала она.

Кофе. Ей нужен кофе, чтобы чуть взбодриться, а уже потом она решит, что делать со всем тем бредом, который никак не удавалось выбросить из головы.

Арина пошла в сторону видневшегося за поворотом ярко‑жёлтого строения – торгового центра, где точно была и мини‑кофейня, и кофейные аппараты. Следить за дорогой не было нужды, она знала этот путь наизусть, и мысли начали крутиться вокруг странных событий и разговоров последних суток.

… Влад странный парень…

… Я считаю, что её исчезновение может быть связано с исчезновением Иры…

… Вчера было ровно шесть лет. День в день. Поэтому я пошёл в полицию…

… Какой именно отрезок времени вы имели в виду? Когда ваша двоюродная сестра была жива или уже после её исчезновения?…

Арина внезапно пожалела о своей реакции на вопросы этой высокомерной брюнетки в форме. Надо было проглотить её слова, дать продолжить говорить, и тогда, возможно, удалось бы понять, была это действительно оговорка или следователь считала Иру погибшей.

… Извините, оговорилась. Я хотела спросить, какой период времени вам напоминают текущие события – когда ваша сестра была дома или уже после её исчезновения?…

Арине показалось, что следователь солгала. Быстро, легко, не моргнув глазом. Но солгала. Кажется, она думала, что Ира тогда так и не вернулась. Интересно, почему? Неужели статистика настолько ужасна, что она автоматически приравняла исчезновение к смерти? Или отчим так неудачно изложил полиции хронологию событий? Впрочем, не только он.

Арина тоже не утруждала себя пояснениями, злость и вернувшаяся ненависть не способствовали спокойному рассказу.

… В пятнадцать лет на мне оказалась куча обезумевших взрослых… Моя двоюродная сестра тоже ушла из Дворца пионеров. Вот так же, как Инна. Просто взяла и ушла… Мы справились…

Справились ли?

Психолог считал, что да.

Арина с ним не спорила.

Только слишком уж часто для справившегося с травмой человека она просыпалась в холодном поту от одного и того же сна.

Яркое солнце, синее небо, но для летнего дня не слишком жарко – хорошо, Арина любит прохладную погоду. Во дворе дядиного дома мало деревьев, и гулять в жару там невыносимо.

Арина катит перед собой коляску, где лежит крошечная девочка, похожая на странную и очень некрасивую куклу. Тонкие ручки, чуть синеватый оттенок нежной младенческой кожи, дрожащий даже во сне подбородок – весь первый год жизни Крис постоянно тряслась, и врачи говорили, что тремор может никогда не прекратиться. Мозг пострадал слишком сильно, и прогнозы были неутешительны.

Чёрный внедорожник дяди въезжает во двор, с резким визгом тормозов останавливается рядом с Ариной. Дядя почти выпадает с водительского места – он пьян, опять пьян, пьяный за рулём, снова! – и распахивает заднюю дверь автомобиля. На секунду Арину охватывает ужас, в голове бьётся безумная мысль, что там, сзади, лежит найденное тело Иры, сердце останавливается, а потом словно проваливается в пятки.

С заднего сиденья спокойно выбирается Ирина.

Живая. Постройневшая. Короткие шорты, ультра‑короткий топ. Новая причёска – волосы обрезаны и осветлены. Голубые глаза кажутся ещё ярче и больше.

Ира криво улыбается.

Арина молча хватает ртом воздух, потом бросается к сестре, пытается обнять, но та чуть брезгливо отстраняется.

– Ира… Господи, Ира! – потрясенно говорит Арина. – Что… Где ты была, что с тобой… Господи!

– Не поминай имя Господа всуе, – с лёгкой усмешкой говорит Ира. Её голос стал совсем другим, низким, с хрипотцой. – И да, вешаться мне на шею тоже не стоит. Со мной всё хорошо. Я просто решила немного перезагрузиться на море, пара хороших ребят пригласили… Мне жаль, что вы волновались. Но так получилось. Извини.

Приятный женский голос вывел Арину из задумчивости. Она обнаружила, что стоит уже внутри мини‑кофейни, а пожилая продавщица что‑то ей говорит.

– Извините, что? – переспросила Арина.

– Что‑то выбрали?

– Кофе.

– Чёрный или…

– Раф, – сказала Арина. – Два. С собой.

Продавщица кивнула и повернулась к кофе‑машине, а Арина опять провалилась в воспоминания.

– Мне жаль, – говорит она Владу. – Но ты должен знать.

Солнце слепит, и наверное именно поэтому на глазах опять выступают слёзы.

– Нет, – с ужасом отвечает он, опускается на скамейку перед подъездом Иры и закрывает трясущимися ладонями лицо. – Такого… не может…

Арина смотрит на татуировку на его предплечье – небольшая звёздочка, точно такая же, как у неё самой. Они набили эти звёзды вместе на сороковой день пропажи Иры. Память, никогда не забыть, навсегда в сердцах… Неделю назад они оба задыхались от боли и отчаяния. И вот сейчас, Арина это знает, они снова чувствуют одно и то же.

Боль и ненависть.

– Прости, – говорит Арина.

– Как… почему…

– Она того не стоит, – со злостью продолжает Арина, садится рядом с Владом и отводит его ладони от лица. Его щёки тоже мокрые от слёз. – Забудь. Она мразь.

– Да… Но…

И вдруг Арина решается. Решается на то, что мечтала сделать вот уже целый год, но каждый раз останавливала себя. Потому что Влад всегда был под запретом.