Карина Хелле – УТРО ПОД МЕРТВЫМ НЕБОМ (страница 31)

— О, перестань. Мы взрослые. Мне понравилось то, что я увидел, если тебе от этого станет лучше.

Но не стало.

— Это ужасно, — пробормотала я, слова приглушались из-за ладоней.

— Было бы хуже, будь это Берд или Максимус, других вариантов не было.

Честно, лучше бы это был Максимус. Хотя я думала, что он был сексуален, я не любила Максимуса и не работала с ним по выходным.

— О, ладно тебе, и ты не будешь возмущаться?

Я посмотрела на него и пожала плечами.

Он покачал головой и сказал:

— Ты разбиваешь мне сердце.

— У тебя нет сердца, — сказала я. Это вырвалось в шутку, но долю правды я в этом чувствовала.

Его глаза вспыхнули, и я не была уверена, что он увидел в этом шутку. Я улыбнулась и сказала:

— Ладно. Читай и не смотри на меня.

— Слушаюсь, — сказал он и продолжил чтение.

Я не знала, стоит ли ему доверять, но вытащила пижаму из рюкзака, отвернулась от него и села. Я быстро стянула джинсы и надела штаны. В палатке было очень холодно, воздух ударил по голым ногам, словно рассыпал кубики льда. Потом я быстро сняла все, что было сверху, замешкавшись с лифчиком. Я надела кофту пижамы, толстовку и, дрожа, залезла в спальный мешок.

Я посмотрела на Декса. Он читал, но, чем больше я на него смотрела, тем сильнее его губы растягивались, пока она не улыбнулся. Он тихо рассмеялся.

Я не сдержала смех. Это было приятно.

— Все-таки посмотрел?

— Немного, — сказал он, закрыл книгу и подмигнул мне. А потом он выключил фонарик. Я надеялась, что после такого сны будут хорошими.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ:

Я проснулась с ощущением, что что-то не так, с ужасным ощущением тревоги. Я лежала на спине и смотрела на потолок палатки. Было темно, но я видела, как мое дыхание облачком пара поднимается в воздух. Палатка подрагивала, словно ветер ее раскачивал. Я прислушалась, но были лишь звуки ветра.

Я слышала, как резко вдохнул Декс. Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Его глаза были открытыми, и я перепугалась. Он смотрел поверх моей головы на стену палатки. Что-то в его глазах, в том, как они не мигали, говорило мне, что мне не стоит туда смотреть. Что мне безопаснее смотреть на него.

Так я и делала, пока он не посмотрел на меня. В его взгляде словно был вопрос: «Ты тоже это слышишь?». И я прислушалась. Признаков ветра не было, но палатка шуршала и покачивалась. Это был один звук. Другой исходил из места, куда смотрел Декс, где были наши сумки и оборудование. Шорох. Сначала я подумала, что в палатку пробрались грызуны и нашли наши сумки. Крысы, что ждали, пока мы уснем, чтобы сгрызть наши пальцы.

Я должна была посмотреть. Если это крысы, то я выбегу из палатки. Я слабо кивнула Дексу и повернула голову.

В темноте я не видела, что происходит с нашими сумками, они выглядели как темные валуны. Но дело было не в них. Край палатки был собран снаружи. Так было проще всего это описать. Что-то снаружи палатки давило на брезент во многих местах. Казалось, что это пальцы давят на палатку.

Тело похолодело, стало холоднее воздуха, что щипал мой нос и щеки. Я в страхе смотрела, не в силах пошевелиться, не в силах понять, что происходит, и что делать мне. Что-то было снаружи и вызывало пугающую мысль, что это люди (или пришельцы) водят пальцами по палатке. Были видны следы и слышен шорох.

Я ощутила, как Декс зашевелился, медленно приподнялся, стараясь не шуметь спальным мешком. Он коснулся моего лица и осторожно повернул к себе. Он тоже был испуган, но решителен. Я знала, что он не будет сидеть в палатке и ждать, что будет дальше. Он сам сделает ход. Он убедился, чтобы я это поняла. Он говорил мне без слов, что прикроет меня. Я надеялась, что именно это он и пытался мне передать.

Он прижал палец к губам и указал на камеру, что была ближе всего к нам. На этой был режим ночного видения, так что было не удивительно, что она лежала ближе. Он был готов к такому. Может, он знал об острове что-то, чего не знала я.

Я двигалась как можно тише, склонилась, чтобы поднять ее. После этого я посмотрела на бок палатки. Я не понимала, что там, но это точно не были пальцы. Они были слишком острыми для этого. Казалось, что пара деревьев ожила ночью и тыкала в нас ветками, а кора шуршала, и звук становился с каждой минутой все громче.

Я была слишком близко, так что попятилась и отдала камеру Дексу. Он включил ее и начал снимать. Я села и отодвинулась, чтобы не попасть в кадр, мы минуту смотрели, как силуэты вертикально танцуют. И с каждой секундой съемки я все сильнее расслаблялась. В этот раз казалось, что если все это снять, то ничего плохого не произойдет. Если бы я вместо Декса смотрела на все через камеру, я бы была еще спокойнее. Конечно, он редко пугался так, как я.

И тут камера повернулась ко мне. Я сдалась и потрясенно посмотрела на камеру. Играть не нужно было. Я понятия не имела, что происходит.

Декс дал мне камеру и показал, что снимать нужно стену палатки. Он выскользнул из спального мешка и встал. Он был готов выйти наружу. Я протянула ему камеру и поняла, что он надеялся, что и я выйду. Наружу, где это… Перспектива была пугающей, но оставаться одной в палатке было не менее страшно.

Я встала рядом с ним, мы взглянули на силуэт, что продолжал скрести по палатке. Я едва видела Декса в тени, но знала, что он планирует нападение. Он легонько сжал мое плечо. Его поддержка не очень помогла.

Уверенным движением он расстегнул молнию на входе в палатку и выскочил неловко наружу. Я последовала сразу за ним, и край брезентовой двери ударил меня по лицу.

Я едва заметила влажность холодного воздуха или камни под носками. Я схватила Декса за руку, и мы посмотрели на пять больших оленей, что тыкали нашу палатку рогами механически, словно в трансе. Их рога царапали палатку и не прекратили, когда мы вышли. Любой другой олень тут же бросился бы в лес, но эти… даже не дрогнули. Даже не посмотрели на нас.

— Что такое… — прошептала я, голос оказался выше, чем я надеялась. Олени не дрогнули. Я крепче впилась в руку Декса, а он направил на них камеру.

Он сглотнул и сказал:

— Пятеро против двоих.

Это не радовало. Пять оленей могли легко нам навредить. Откуда они взялись? Что делали?

Я посмотрела в сторону стола и во мгле из-за мрачного неба различила среди деревьев и кустов странные силуэты. Я вскрикнула. Там тоже что-то было.

Декс взглянул на меня, а потом проследил за моим ошалелым взглядом. Он направил камеру, и я заглянула через его плечо на экран, где все было видно зеленоватым и зернистым.

В кустах стояла еще дюжина оленей. Несколько было на дорожке. Некоторые были у стола, в футе от нас. Они ждали, застыв на месте, и смотрели на нас, глаза были сияющими бело-зелеными сферами. Пятеро против двоих? Скорее, двадцать.

Казалось, мои ногти разорвут свитер Декса. Если он это и почувствовал, то не подал виду. Он поворачивал камеру то к одной группе, то к другой, то к жутким глазам, то к механическим движениям рогов. Мы не знали, куда смотреть.

— Мне включить лампу? — прошептала я хрипло. Я знала, что она была рядом. И лампа могла отвлечь их, вот только спасло бы это нас?

— Ага, — выдохнул он.

Я быстро подняла ее и повернула ручку, пока лампа не загорелась. Свет был ярким, пришлось заслонить глаза свободной рукой. Когда глаза привыкли, я огляделась и… ничего не увидела.

Были лишь деревья, кусты, стол и палатка. И Декс стоял передо мной с потрясенным видом, камера, дрожа, снимала пустоту. Оленей не было.

— Что случилось? — возмутилась я. Как они могли мгновенно пропасть?

— Понятия не имею, — сказал он и тревожно начал отматывать снятый материал назад. Он остановил после пары секунд, и мы вместе смотрели, как олени чешут рога о палатку. Они были там, а потом вспышка света залила экран. И олени пропали. Исчезли. Все они.

— Как такое возможно? — спросила я, не понимая.

Он покачал головой и подошел к стороне палатки, которую они бодали.

— Посвети сюда, — сказал он, указывая на брезент.

Я подняла лампу и встала рядом с ним. На боку палатки остались темные следы.

— Грязь? — спросила я.

Декс присел и провел пальцем по одному из них. Он понюхал и поднес на свет.

— Это кровь.

Это было уже слишком. Я испуганно огляделась, сердце колотилось с перебоями. Лес и тени кружились. Я могла все еще быть пьяной. Который час? У меня даже не было телефона, чтобы проверить.

— Прекрасно. Я спать не буду. Вдруг они вернутся?

— Вряд ли, — растерянно сказал он, разглядывая землю у палатки, напоминая гончую, ищущую след.

— А если все же вернутся?

— Тогда мы с этим и разберемся.

Он склонился и прижал пальцы к земле. Он посмотрел на меня.

— Следы копыт остались. Они нам не показались.

— И мы их сняли. Так что они не привиделись.

— Просто проверял. Думаю, неплохо порой задаваться вопросом о состоянии рассудка.

— Тебе легко говорить, — пробормотала я. Я слишком устала, замерзла, мне было плохо от всего этого. Я знала, что если начну думать об этом, то не буду спать ночь и буду дрожать еще и весь день. Я хотела лишь в теплый спальный мешок и блаженную пустоту в голове.