Карина Хелле – УТРО ПОД МЕРТВЫМ НЕБОМ (страница 33)

У меня было странное состояние, словно мне была близка проблема Мэри. Она хотела лишь помочь этим бедным брошенным душам, но умерла так же, как они. В девятнадцать лет. Она практически пожертвовала собой.

Я поежилась и накрыла краем спального мешка ноги, чтобы согреться.

— Хи-хи-хи.

Я застыла на середине страницы.

В палатке откуда-то звучал детский смех.

Я точно это слышала?

Или это ветер?

Я прислушалась, стараясь не дышать, не издавать других звуков, что могут обмануть уши.

Ничего.

Просто разыгралось воображение, и я сама себя пугала.

Я осторожно перевернула страницу и попыталась прочитать ее, чтобы понять, что произошло со священником, когда Мэри умерла.

И я снова это услышала:

— Хи-хи-хи.

Невинный, но жуткий смех, а еще шум разбрасываемых камней перед палаткой. Кто-то был снаружи.

Я резко села, тело напряглось, сердце колотилось с болью, наполняя голову кровью и давлением. Я быстро скользила взглядом по стенам палатки, пытаясь заметить что-то необычное. Стены трепетали от ветра, но ничего странного не было.

Снова послышался смех, в этот раз сзади. Я развернулась, думая, что ребенок уже в палатке. Но я была одна.

Я услышала смех снова. Я быстро повернулась на звук и заметила маленькую тень, убегающую от входа в палатку.

Я встала и расстегнула молнию на входе как можно быстрее. Я вырвалась из палатки. Смех прекратился, но я слышала в шуме ветра осторожные шаги. Я пробежала пару шагов и остановилась посреди тропы. Дождь притих временно, но земля была вязкой, будто коричневое пюре. Я посмотрела в сторону пляжа, а потом на тропу, что вела в лес и к туалету.

Ничего не было.

Ужасное ощущение пробежало по коже рук и ног, словно за мной наблюдал тот, кого я не видела. Я хотела уже увидеть Декса.

И снова смех, в этот раз позади, со стороны пляжа.

Я обернулась и увидела девочку, бегущую по скользким камешкам к волнам, уклоняющуюся от обломков в воде. Она была в длинной мужской рубашке, что закрывала все ее тело. Рубашка прилипала к ее маленькому телу, намокшая от дождя.

Я не знала, что делать. Откуда здесь ребенок, на острове среди бури? Почему она в одной мужской рубашке? Где ее родители?

Я огляделась и побежала за ней. У меня почти не было материнского инстинкта, но я не могла позволить девочке разгуливать в такой одежде в такую погоду. Я бежала к пляжу и не могла понять, есть ли на ней обувь.

Я остановилась и смотрела, как она радостно бегает по пляжу, пока она не остановилась спиной ко мне. Ей было три или четыре года. Я начала снимать куртку, чтобы надеть на нее, пока пыталась понять, что происходит. Она могла быть ребенком кого-то из посетителей. Может, на другой стороне острова были гости, прибывшие на байдарках. Может, на острове все время кто-то был. Мы были в одном лагере, но это не мешало кому-то быть в другой части острова. Мы с Дексом знали, что на юге могла быть группа людей. Может, и голос прошлой ночью донесся до меня оттуда.

Девочка медленно развернулась и посмотрела мне в глаза. Она была испугана. Я протянула ей куртку.

— Ты простудишься, — сказала я, повысив голос, пытаясь сделать так, чтобы он не дрожал. А вот руки дрожали. — Где твои родители?

Девочка молчала, но хмурилась все сильнее, словно хотела расплакаться. Я не хотела пугать бедняжку.

— Я тебя не обижу. Я не злая, — прокричала я. — Ты простудишься. Твои родители будут волноваться.

Девочка покачала головой.

— Она меня ненавидит.

Меня испугало то, как странно звучала девочка. Ее голос был вялым. Она будто шепелявила.

Я огляделась, думая, что в любой миг выбежит хиппи из леса к ней, страшно глядя на меня, ведь я напугала ребенка. Но был лишь ветер и холодные брызги волн.

Я не могла так отпустить девочку. Не важно, боялась она меня, разозлятся ли из-за этого ее родители. Она была маленькой, ей было холоднее, чем мне.

Я пошла к ней уверенно, но не напористо, чтобы не напугать.

— Вот, надень мою куртку. Она теплая, тебе понравится.

Я была в десяти футах от нее. Она выглядела хуже, чем я думала. Ее ноги были в царапинах, волосы были длинными и спутанными. Кожа была грязной, голубые глаза — тусклыми, будто их заволокло тем же туманом, что закрыл соседний островок.

Она смотрела, как я приближаюсь, но не реагировала. Она была испугана, но не из-за меня, хоть и сложно было это объяснить. Она боялась чего-то еще. Меня могло здесь и не быть.

Она посмотрела на волны.

И побежала в океан.

Я была потрясена. Я смотрела, как она несется по серой воде, пока волны не накрыли ее. И тут я вышла из ступора.

Я бросила куртку и побежала за ней, ботинки скользили по камням, и я пыталась не упасть. Через несколько шагов я оказалась в воде.

Я едва видела ее маленькую руку, замечала голову, а волны все накатывали. Но она была там, и этого хватало для того, чтобы я шла к ней.

Меня убивал холод, мои ноги погрузились в воду, и она залилась в ботинки и обрушилась на мои джинсы. За секунды мои ноги превратились в онемевшие глыбы льда, и я думала, что все внутри взорвется из-за этого, хоть вода и доставала только до колен.

Это меня не остановило. Я шла дальше, пока волны не начали биться о мой живот.

Первый удар выбил мое дыхание. Я не могла вдохнуть, хоть и пыталась, было очень холодно. Это чувство охватило все тело, проникло в конечности и мозг, стерло все мысли. Осталось лишь онемение и факт, что девочка тонет в волнах неподалеку.

Я двигалась, хотя воды было по пояс. Волны продолжали бить меня, поток обхватил мои бедра, словно аркан во льду. Серые волны и небо потемнели, все расплывалось перед глазами. Я ничего не чувствовала.

Там была девочка, но мои движения стали вялыми. Нужно было развернуться. Выйти из воды. Но мое желание вернуться и выжить не было сильнее желания найти девочку, что тонула где-то впереди меня.

Я подумала, что кто-то звал меня по имени издалека, но звук был призрачным в реве волн, шипении ветра и пены.

Из оставшихся сил я обернулась. Декс бежал по пляжу ко мне. Я могла лишь качаться на волнах.

Он ругался, лицо его было бледным, а глаза пылали. Он пошел за мной, ему вода доставала до середины бедра, и схватил меня за руку. Он грубо потащил меня к пляжу. Я ничего этого не чувствовала. Я позволила ему забрать меня, а сама смотрела растерянно на воду. Там ведь что-то было?

Он дотащил меня до обломка дерева и усадил на него. Он кричал, поднимал руки, махал ими. Я не могла смотреть на него. Мой взгляд был прикован к волнам, искал признаки, что девочка там. Я знала, что она там. Иначе зачем я туда пошла?

Я ощутила боль в правой щеке. Он, наверное, отвесил мне пощечину.

Я посмотрела на него. На это требовались невероятные усилия.

— Перри. Перри Паломино. Смотри на меня. Сосредоточься. Прошу.

Я попыталась.

— Что это было? — спросил он высоким обрывающимся голосом. Его взгляд был диким, как волны.

Я чувствовала себя пьяной. Глупой. И не было сил говорить.

Я пыталась что-то произнести, но лишь стучала зубами и содрогалась. Я ужасно замерзла, промокла от груди и вниз, но тело вспомнило об инстинкте выживания.

Декс решил, что бить и кричать меня нет смысла. Он поднял меня на руки. Я смутно вспомнила, что это стало уже привычным делом, но я обвила руками его шею и крепко держалась, пока он нес меня по пляжу в лагерь.

Он уложил меня в палатке в мой спальный мешок, а сверху накрыл своим мешком. Моя голова отклонилась, и я смотрела на потолок палатки, что дрожал на постоянном ветру. Я слышала, как открывается и закрывается молния на входе, слышала злой шорох. На меня, похоже, положили еще и кучу одежды. Но долго она на мне не пролежала, крупная дрожь согнала их с меня.

Я какое-то время так дрожала, невыносимая боль появлялась там, где отступало онемение, жаркие уколы иголок и булавок проносились по телу, словно меня тащили через колючие кусты.

Казалось, так будет вечно. Голова была почти пустой, была лишь мысль о том, когда все это закончится.

И это закончилось. Спазмы прекратились, дрожь почти унялась, и зубы перестали стучать друг о друга. Дыхание вырывалось изо рта горячим и ровным. Сердце успокоило свой ритм биения. Голова уже могла обдумывать случившееся.

Я повернула голову и увидела Декса, сидящего в углу палатки, прижавшего мокрые ноги к груди. Он смотрел на меня. Его взгляд был напряженным, но это таяло с каждой секундой. Он заглянул в мои глаза, пытаясь хоть что-то понять. Я надеялась, что он мог. Надеялась, что мне не придется объяснять.