Карина Дёмина – Драконий берег (страница 52)

Губа оттопырилась. И показалось, что вполне успешный адвокат, сумевший пробиться не в родном городке, где его бы приняли с распростертыми объятьями, но в Нью-Йорке, расплачется.

— Он решил, что моя дружба — не то, что ему нужно. Он захотел войти в студенческое братство… стать своим. Он… подстроил одну шутку. Совсем несмешную для меня шутку… я очутился в больнице… и да, отчасти поэтому нас расселили легко. Мне, как пострадавшей стороне, позволили жить одному, благо, была возможность.

Он сцепил пальцы.

А к чаю так и не притронулся.

— Знаете… когда вдруг оказываешься голым перед толпой гогочущих однокурсников… тех, кого пригласили посмотреть на твой позор… насладиться им… когда среди этих однокурсников есть девушка, которая тебе нравится… и ты видишь, что ничем-то она не отличается от прочих… и когда тот, кого ты считаешь другом, человек, знающий о твоей симпатии, говорит этой девушке на ухо что-то, отчего на лице ее появляется отвращение… сперва хочется умереть. Да, я всерьез подумывал о суициде, но потом… потом появилась злость. Мне захотелось доказать им всем, насколько они ошибаются.

— У вас получилось, — Милдред сделала еще глоток. Чай был сладким до омерзения, но… подействовало.

Слабость отступала, пусть и медленно.

Определенно, за шоколадным тортом придется заехать. А еще она обещала тетушке проверить ее дом. И надо будет с хозяйкой встретиться, отдать ключи от квартиры. Или все же продлить договор?

— Получилось. Не сразу… во многом, благодаря мистеру Питтерсону, который преподавал уголовное право… не совсем моя сфера деятельности, но он сумел… увлечь. И да, я стал заниматься много… куда больше, чем прежде… и худел. И спорт тоже… хотя тут, конечно, не очень получалось, потому как я неловкий.

Чай он отодвинул.

— Вихо сделал вид, что ничего-то не произошло. Он был умным парнем и в какой-то момент я просто стал ему не нужен. Он сам мог учиться… и учился. К слову, в клуб его как раз и не приняли.

— Не знаете, почему?

— Знаю. Потому что он полукровка, это во-первых. А во-вторых, спортсмен. И значит, тупой… некоторые стереотипы весьма живы. Среди своих он тоже не прижился. Там быстро поняли, что с Вихо нужно быть аккуратней… был один парень, тоже по спортивной стипендии. Бегун… и результаты показывал отличные. Ходили слухи, что выставлять на соревнования будут его… пока не поймали под дозой. Сверхдозой… его едва откачали. Так вот, прежде он наркотиками не баловался.

— Полагаете…

Хьюго лишь руками развел. И снимок принял аккуратно, бережно даже.

— Храню на память о себе прошлом. Искушение расслабиться весьма велико. И вообще отрезвляет. Так вот, то происшествие осталось лишь происшествием. Никто не хотел знать подробности, слишком многое могло бы выплыть, да… но я точно знаю, что, не выступая, Вихо утратил бы право на стипендию.

— Он его и утратил.

Хьюго осторожно кивнул. И сказал:

— К этому времени я был… довольно далек от дел моих однокурсников, — он погладил пухлые пальцы левой руки. — Но слышал, что у него совсем перестало ладиться с учебой. Не потому, что он был глуп. Скорее он не привык в чем-то себе отказывать. Он и со мной-то занимался исключительно потому, что честолюбие не позволяло быть отстающим. А дальше… был роман с одной девушкой. Потом с другой. Со многими девушками. Вихо им нравился. Было в нем что-то такое, привлекательное… и вечеринки. Он умел веселить людей. И его приглашали. Приглашали, но не принимали в свой круг. А когда он попытался ухаживать за Эмили… Эмили Локхард из тех самых Локхардов, его побили. Впрочем, Вихо недолго расстраивался. Он… у него…

Уши Хьюго зарозовели, а на щеках проступили пятна.

Вздохнув, он признался:

— Он начал жить с мисс Глэдсон. Она… у нас вела… основы правового этикета. Да… такая… не самая приятная женщина. Ее все побаивались, особенно девушки. Иногда мне казалось, что она их просто ненавидит. И представляете, как все удивились, когда…

…а уж обрадовались-то как… особенно, надо полагать, администрация университета.

Сколько ему было?

— Вижу, вы понимаете, насколько… неприятной оказалась ситуация. Возникли вопросы к мисс Глэдсон, и она вскоре перевелась. Я думал, что Вихо отправиться за ней.

— Он остался?

Кивок.

— Однако отношение к нему окончательно… испортилось. Его бы выгнали, но… насколько знаю, он имел некую беседу и ректор позволил ему остаться. Вероятно, побоялся, что если история до прессы дойдет… вы понимаете, какой мог быть резонанс?

Милдред склонила голову и чай допила.

По всему получалось, что парень был редкостным засранцем. А еще невезучим засранцем. Или недальновидным? Или и то, и другое сразу?

— Потом… знаете, многие ведь баловались травкой. На это, честно говоря, смотрели сквозь пальцы. Время было… сейчас все строже. Главное, чтобы совсем уж не наглеть. А Вихо приносил кое-что другое… посерьезней… «розовый туман» и еще, знаю, «трип». И мне предлагал. По старой дружбе… перед сессией. Многие брали… нагрузка была большая, не все справлялись. Я не рискнул.

— Разве за ним не присматривали?

Лука подал голос, и Милдред подумалось, что голос этот низкий, рокочущий, пугал. Как пугал незнакомых с ним людей и сам Лука. Он скорее на бандита похож, чем на федерала. И любовь его к черным костюмам нисколько не исправляет ситуацию. Костюмы ему откровенно не идут.

Сказать?

Еще обидится.

— Присматривали. Наверное. Я точно не знаю. Я… у меня был проект. И еще подработка. Меня взяли по рекомендации. Мне было просто некогда! Я ушел из кампуса, снял квартирку в городе… да, я мог себе позволить это и без родительской поддержки, хотя родители меня никогда не бросали. Тогда… я не хотел вникать в эти проблемы. Знаю, что была на старших курсах какая-то очень гадкая история… с девушкой… она покончила с собой. Да… но причастен был ли к этому Вихо? Понятия не имею. Поймите, для меня этот человек однажды перестал существовать… хотя…

Хьюго встрепенулся и вылез из-за стола. Передвигался он бочком, осторожно, будто опасаясь поломать довольно массивную с виду мебель.

— Когда я переехал в Нью-Йорк, мы встретились. Точнее он нашел меня. Явился… не в этот офис, сами понимаете, молодой специалист такого себе позволить не может. Не важно… он появился. Весь из себя… такой… вот яркий, да… весь из себя. Вот. И предложил дело… сказал, что по старой памяти… на доверии… что я могу подняться высоко, выше отца, если рискну.

— А вы?

— Сказал, что однажды я ему уже поверил. И больше ни о каком доверии и речи быть не может. Он ушел. И больше мы не виделись.

Глава 20

Покойник был засранцем. И закрадывалась мысль, гадостная такая, неправильная мысль, что нарвался он вполне себе заслуженно. Лука эту мысль гнал, потому как не его работа — судить.

Ему и так есть, чем заняться.

Подхватить под локоток Милдред, которая шла медленно, сосредоточенно, будто услышала что-то до крайности важное и теперь обдумывала это изо всех сил. Вон, и губы шевелились. А выражение лица упрямое-преупрямое.

От запаха ее духов кружилась голова.

И вообще…

— Ты ела? — получилось, пожалуй, чересчур уж мрачно. Но Милдред только головой покачала и сказала:

— Торт хочу. Шоколадный.

— Сначала мясо.

Она улыбнулась.

— Ты говоришь, как моя тетя. Правда, она в нас кашу впихивала. С тыквой.

— Тыква полезная.

— Никто не спорит. Но шоколадный торт вкуснее.

Милдред сама села на пассажирское место, предоставив Луке право вести свою крохотную алую машинку. Вот же ж… не было печали. Да он в нее и втискивается-то с трудом. А если чего поломает ненароком?

Он покосился на напарницу, которая сидела, закрыв глаза.

Может, еще и не поломает.

И не разобьет.

Наверное.

— Похоже, парень был на редкость неприятным человеком, — она заговорила, когда Лука выбрался со стоянки. С него семь потов сошло, прежде чем протиснулся между двумя древними авто, которые поставили так, словно нарочно желали выезд заблокировать.

А еще руль этот мелкий, кукольный будто.

И все непривычное, незнакомое. Бесит.

— Ага…

— Но не без способностей. Не будь у него совсем способностей, его и со стипендией не взяли бы. Да и потом сумели бы избавиться. Если б захотели. И странно, почему не захотели… очень странно.

Лука покосился.

Она сидела, закрыв глаза, и будто маска сползла с ее лица. Устала? Вчера вон выложилась, допрашивая. Надо будет домой отправить.