Карина Демина – Восток. Запад. Цивилизация (СИ) (страница 27)

Снова чужая память? На сей раз далекая, не образами, скорее эхом разума, что задержался меж мирами, слишком упрямый, чтобы уйти.

И я… я просто летела. К берегу, что виднелся темной полосой, такой обманчиво близкой. Взмах. И еще один. И снова. Крылья выворачиваются ветром. И я рыдаю. От боли.

Слабости.

От того, что кипящее море оказывается ближе, чем берег. И ветер… раньше он держал меня. И был другом. А теперь норовит сбросить, ударить в бок, сломать, смести с небес.

Я ведь…

Взмах. И желание полета сменяется страхом.

Спокойно, Милисента. Это ведь не твой страх. Это тот… того… кого?

Не знаю.

Но я тянусь к нему. Я готова помочь. У меня ведь тоже есть крылья. Во сне. Или в забытьи? Я… главное, что тянусь. И у нас получается. Море вдруг падает вниз, а ветер снова становится покорен. Он наполняет собой кожистые паруса крыльев, и кости гудят от боли. Но мы держимся.

Берег.

Он близок.

Он еще ближе, чем кажется. И там, на нем, я вижу… кого-то? Не важно. Я все-таки падаю. Силы оставляют меня стремительно. И море со смехом убирает волны, оставляя покрытый каменными зубами песок. Они остры. Они хрустят, ломаясь под тяжестью моей, но в то же время пробивают толстую драконью шкуру. И я кричу от боли. А потом захлебываюсь криком, соленой водой, которая накрывает сверху. Море знает толк в ловушках.

И… и вода смешивается с кровью.

Больно.

Но я жив.

Жива.

Пусть крыло и тянется бессильно, вывернутое, сломанное, с изодранной о рифы перепонкой. Но я-то… мы. Мы бредем по песку, пробиваясь к той части берега, куда море не достает. И когда переступаем его, то… еще шаг.

И на песок падает человек.

Правда, кровь, вытекающая из ран его, чернее дегтя. Но разве это важно?

Главное, что мы все еще живы.

Последнее, что я вижу – тени, что устремляются к лежащему. И это вовсе не люди.

- Милли? – этот голос окончательно вырывает меня из сна. – Милиснета!

Я открываю глаза и вижу мужа, а еще десяток ярко-белых шаров, что парят под потолком, подсвечивая яркую паутину защиты.

- П-просто… сон, - я выдыхаю.

Шары покачиваются. А я чувствую ниточки, которые тянутся к ним. Шары на ниточках… твою ж…

- Защита? С-сработала?

- Сработала, - Чарльз лежит рядом и пялится в потолок. – Я сказал маме, что ты… переживаешь.

- Ага… а она?

- Сказала, что пришлет горячего молока.

- И булочку. Две. Нет, лучше три.

- Все еще…

- Угу, - я вытянула руку и дернула за веревочку, и ближайший шар плавно опустился в мою ладонь, чтобы уйти в кожу. Та на мгновенье стала прозрачной, точнее будто стеклянной, и сквозь это стекло были видны полупрозрачные, словно изо льда сотворенные, нити мышц, тонкие трубки сосудов и даже кровь, бегущая по ним.

А потом все погасло.

И я потянула второй шар, заставляя его растворяться в моей силе.

Меня хватило на четыре.

- Пусть повисят, - решила я, пытаясь подавить зевок. – А я в самом деле видела сон. Как… раньше.

- Опять тех?

- Нет. Другой… но, знаешь… берег знакомый. Такое чувство, что здесь умер дракон, - я подумала и добавила. – Или нет. До конца я не досмотрела.

Молоко с медом все же принесли.

И булочки тоже.

И холодную оленину, а к ней – два вида сыра. Наверное, оно как-то не принято, устраивать застолье посреди ночи, но… почему-то поев, я справилась еще с двумя шарами.

- Надо, - я сыто икнула, чувствуя, как меня окутывает знакомая полудрема. – Надо поскорее с университетом решать… а то ведь сны, они такие. Не успокоишь, пока… в общем, университет мне не так жалко. А к дому я привыкать начинаю.

Кстати, шары светили мягко.

И спать не мешали.

Во всяком случае, мне.

Глава 12 В которой ведьма осознает, что она действительно ведьма

Глава 12 В которой ведьма осознает, что она действительно ведьма

Эванора поняла, что случится, за мгновенье до того, как нить, удерживавшая два мира, лопнула. Этого мгновенья хватило, чтобы вцепиться в руку сестры.

И та даже повернулась, чтобы сказать что-то… а потом стало больно.

Так больно…

Ей даже тогда, когда она в себя приходила после путешествия в запертом ящике, так больно не было. А тут… кожа горела.

И кажется, еще немного, Эва сама увидит этот огонь. И… и сгорит в нем. Вся. Без остатка. Она закричала. Громко-громко. Но из горла вырвался только сдавленный сип.

А воздух закончился.

Вдруг.

Он был вокруг, но такой… такой тягучий. Эва хватала его губами, но не могла ухватить. Она попыталась подняться, только ноги не слушались.

И руки.

И…

- Лежи смирно! – рявкнул кто-то сверху, а потом взял и упал на Эву, выдавливая из груди застрявший воздух. И тогда она смогла дышать.

Снова.

Неужели…

Она будет жить? Она… она заплакала. И со слезами из нее выходило что-то чужое, на редкость омерзительное, гадкое даже. А то существо, которое прижимало Эву к полу, склонилось и начало слизывать слезы, урча от удовольствия.

И длилось это, наверное, вечность, но потом слезы иссякли.

А существо…

- Тори… - Эва всхлипнула еще раз. – Что ты…

- И… извини. Кажется, - Тори встрепенулась и сползла, чтобы встать на корточки. – Извини… я не знаю, что на меня нашло! На самом деле… там что-то… мы не досмотрели!