Карина Демина – Восток. Запад. Цивилизация (СИ) (страница 119)
В этом вот доме на холме. Два крыла. Колонны. Белый камень, яркая зелень. Аккуратные клумбы. Живой лабиринт, который проглядывался с высоты второго этажа.
Дядюшка, вышедший встретить Чарльза, и такой радостный, что… что на мгновенье почудилось, будто это с ним, с Чарльзом, что-то не так.
Выдумал он все, что видит?
Поверил?
- Куда? – Августа подняла руку, и женщина молча вложила в нее кубок.
- Домой.
- Я дома.
- Ты не дома!
- Дома, Чарльз. В том и дело, что только здесь я чувствую, что я дома, что меня любят… что…
- Мы тебя тоже любим. И я, и мама…
- И твоя жена?
- Она не при чем, и ты это знаешь.
- Она, и её уродливый братец, и ты, Чарли, вы убили человека, которого я действительно любила… и которого я продолжаю любить.
- Августа…
- Не надо. Не говори, что он сделал что-то плохое… да, я понимаю… но те женщины, у них был выбор.
- Был ли? Он заморочил их. И как только морок спал…
- Ну да, все вдруг всё осознали и стали счастливы. Чарли, этот спор можно вести вечно, но дело не в том, кем он был. Дело в том, что сейчас его нет. Представь на мгновенье, что кто-то взял и убил твою жену. Ты ведь любишь её? Конечно, любишь, иначе не женился бы. Странная вещь любовь, правда? Она не слишком красива, если не сказать, что уродлива. Шумна. Невоспитана. Нагла. И матушка от нее в ужасе. Но все это не имеет значения, правда? Ты все равно её любишь.
Кубок стеклянный. Тяжелый и неудобный, Августа держит его двумя руками.
- И представь, что кто-то берет и убивает её. Скажем… потому что она мешает его планам. Каким-то там очень важным планам. А тебе предлагают понять. Понять, забыть и жить под одной крышей с этим человеком, делая вид, что ничего-то и не было. Что все хорошо. Ты сможешь?
- Нет, - тихо произнес Чарльз.
- Видишь… почему же ты от меня требуешь, чтобы я смогла?
- Я… не требую. Просто… Августа, здесь не безопасно!
Чуть склоненная голова.
А сквозь прозрачные, пусть и мутные стенки кубка, проглядывает содержимое. Темное. Красное? Или черное? И что это? Травяной отвар?
- Твой ребенок…
- Сын. Это будет мальчик.
- Хорошо. Он скоро родится.
- В день, когда над миром взойдет звезда Дракона, - ответила она спокойно. – Я знаю.
- Но…
- Алистер предупреждал, что ты придешь. И что ты попытаешься меня увезти, - она подняла кубок и сделала глоток. – Ты все так же стремишься спасать, Чарли… хотя никто тебя о спасении не просит.
- Значит, ты успела познакомиться с Сент-Ортоном.
- Он частый гость здесь. Он дружил с дедушкой.
- Ну да… и что еще он тебе рассказал?
- Правду… что мой муж был из давно исчезнувшего племени повелителей драконов. И что мой сын унаследует его дар. Что с его рождением сбудется древнее пророчество. И дракон вернется под небеса…
- Это похоже на бред.
Августа рассмеялась. И смех её был звонким, как колокольчик.
- Похоже… но… - она вернула кубок Никсе и накрыла руками живот. – Я уже сейчас слышу его… он будет сильным. Очень сильным!
- Алистер – некромант… он приносит людей в жертвы. Он… что-то делает.
Чарльз вдруг понял, кого ему напоминает Никса. Тех слуг в старинных нарядах из ныне сожженного особняка.
- Да, - Августа повернулась к женщине. – Это его подарок… чудесный, к слову. Ты бы знал, до чего сложно найти хорошую служанку, которая будет делать то, что ей говорят, не станет сплетничать и злословить. Да и вообще…
- Мы уезжаем.
- Ты, Чарли, - Августа погладила живот. – Ты уезжаешь. А я остаюсь…
- Августа…
- А если будешь упрямиться, если вдруг попытаешься забрать меня силой… что глупо, потому что я буду против, как и дядюшка, и дорогие кузены… но мы их звать не станем, верно? – она чуть привстала, и Никса спокойно подхватила Августу, помогая удержаться на ногах. И живот её сделался еще более огромным. – Мы разберемся сами… правда? Вот так…
Она коснулась шеи, и Чарльз задохнулся.
Он пытался дышать.
И не мог.
Легкие схлопнулись. Сердце остановилось. И голову раскололо болью.
- Больно, да? – Чарльз очнулся на полу. Взгляд его уперся в мягкие меховые туфельки, украшенные крупными жемчужинами. – Это даже интересно… познавательно… знаешь, чужая боль, оказывается, несколько облегчает твою. Особенно если это боль человека, который виновен…
Дышать было тяжело. Огонь еще жил там, внутри.
Надо… перевернуться на бок. И встать. Хотя бы на четвереньки. Или на колени.
- Ты… - голос сиплый и сорванный. – Ты… не боишься… что… после рождения… ребенка… станешь не нужна? И что твой ребенок… зачем он ему?
- Чтобы сделать Алистера императором, - Августа сидела в своем кресле на колесах и пила. Тягучее красное зелье оставалось на губах её.
Зелье ли?
Или…
- Я не против. Пусть становится… сыну все одно надо вырасти, - она чуть прикрыла глаза. – А ты, Чарли… не стоило тебе лезть в мою жизнь.
Наверное.
Подняться на ноги вышло не сразу. Августа наблюдала. Жадно. За каждым движением, за тем, как дрожат у него руки. Как ползут по шее капли пота. Как… как нить слюны вытекает из приоткрытого – а закрываться он никак не желал – рта.
- Кстати… - она произнесла это почти равнодушно. – Алистер знает далеко не все…
- Что…
- Ты обвинял моего мужа в том, что те женщины умирали… что они не могли выносить дитя. Так вот, он как раз был не при чем.
- Нет, - Чарли покачал головой.
- Просто мой сын должен был не только появиться первым, он должен был быть единственным, - спокойно ответила она. – Так что… Алистер, конечно, полон надежд, но… кто знает, как оно получится.
Из гостиной Чарльз выходил на негнущихся ногах, и уже в коридоре прислонился к стене, закрыл глаза, пытаясь понять, что же чувствует.
Ничего.