Карина Демина – Ведьмы.Ру 3 (страница 30)
– Ты пока и не ведьма, так что давай, помогай. Егорьев, ты тоже не стой столбом! Харэ уже чипсы драть… давай, присоединяйся, если хочешь, чтоб успели…
И Филина снова дёрнули.
Потом ещё раз.
Потом он болезненно бухнулся о землю, потому что придержать тушу не додумались.
– Ой, – пискнула девица, когда Филин, поняв, что дальнейшей транспортировки он может и не пережить, вскочил на ноги. – Козя… он проснулся! Зелушка, тут козлик проснулся… цыпа-цыпа… то есть козя-козя…
Сама она, коза малолетняя.
Филин затряс головой и огляделся.
– Хватай его! – приказал тощий прыщавый парень в чёрной хламиде. – Да за рога и хватай!
– Тебе надо, ты и хватай! – огрызнулся другой, который был пониже, в плечах пошире и не в хламиде, но в драных джинсах и некогда белых кроссовках. – Тоже мне, раскомандовался!
– Мальчики, – всхлипнула девица, прижимая ладони к груди. – Не ругайтесь, пожалуйста… козя хороший, хороший козя…
И протянула дрожащую руку.
Вот и что с ними, убогими, делать-то? Что-то подсказывало, что от этих горе-сатанистов и обычный козёл ушёл бы без особого труда. Филин позволил себя погладить.
Осмотрелся, отметив ещё одного участника – пухлого паренька в круглых очках и кислотно-зеленой майке с надписью «Самый любимый внук». В руках тот держал открытую пачку чипсов, которую и прижимал к груди.
Да уж…
– Профессор, – окрикнул Филин. – Выходи из нирваны. И в принципе тоже. Люди ждут.
Дети.
Подросшие. Бестолковые. И решившие связаться не с тем, с чем стоило бы связываться. И главное, где хоть один взрослый, который бы удержал?
– Видишь, не убегает, – с облегчением сказал тот, что в хламиде. – Он домашний же. Домашние козлы, они добрые…
– А мы их в жертву… – девушка шмыгнула носом и часто-часто заморгала.
– Свет, вот не начинай. Всё же уже обсудили, обговорили… и вообще…
– И где мы находимся? – поинтересовался Профессор, выглядывая из машины. – Какой унылый урбанистический пейзаж. Прямо-таки веет безысходностью… но позволено ли мне будет узнать, что вы задумали, коллега?
Профессор спрыгнул, но когда девица потянулась и к нему, гордо отстранился.
– Я не прощаю предательства! – заявил он, задрав рогатую голову.
– Вот! – хохотнул тот, который в драных джинсах. – Даже козёл понял, что всё зло – от баб!
– Сам ты…
– Думаю, что детишек надо проучить, – Филин позволил почесать себя за ухом. Приятно, однако. – Так, чтоб они эту дурь из голов выкинули и вообще за ум взялись.
– О, задача, несомненно, не из простых… – Профессор обвёл собравшихся превнимательным взглядом. – Кроме того остаётся опасность, что эти, как вы изволили выразиться, детишки причинят нам вред…
– Да они скорее себе причинят вред, – фыркнул Филин.
– Ну да… несомненно… мельчает молодёжь. И сатанисты пошли не те… вот помнится, во времена моей молодости демонопоклонники…
Копыта Профессора громко зацокали по асфальту.
– Куда! – встрепенулся тот, что в балахоне и попытался ухватить Профессора за рога. – Нам в другую сторону надо… туда вон!
И указал.
– А это? Недоразумение. Испанский стыд! Прямо даже как-то перед демонами неудобно… вот явятся, а тут этакое… но да, соглашусь… надо учить и вразумлять! Учить…
Профессор, похоже, окончательно успокоился и, развернувшись туда, куда указывали, гордо зашагал в нужном направлении. И Филин за ним.
– …мой немалый педагогический опыт…
– Знаешь, Зеля, он ведь тебя понял, – произнёс тот, который в майке с надписью. И, покраснев, добавил. – Мне так кажется…
– Азазеллум!
– Пофигу… толстый прав. Какие-то это неправильные козлы… – парень в драных джинсах скрестил руки на груди.
– Да какая разница! – рявкнул тот, что в балахоне. – Времени уже нет. Полдень почти. А нам ещё свечи расставить надо. Заклятье прочесть! Выучили?!
– Ну… я… пыталась, – девица покраснела. – Там оно путано получается и не очень понятно.
– Я вообще не разобрался в этой хрени!
– А мне мама не разрешила ночью сидеть. Сказала, что спать надо и вообще режим… там ещё почерк такой, мелкий. А у меня зрение плохое. И нельзя глаза слепить.
Филин закатил глаза.
Перед демонами и вправду становилось слегка неудобно.
– А я вот о чём и говорю! Совершеннейшая безалаберность, вопиющий инфантилизм и неготовность…
Голос Профессора доносился откуда-то из глубин серого строения, которое выглядело заброшенным. И Филин, подавив вздох, поспешил следом.
– Да не психуй ты, Азазеллум. Сейчас скоренько отрепетируем… чего там учить-то? На крайняк по бумажке почитаем…
Глава 12
Ещё немного о демоническом пацифизме
Василий ощущал некоторую неловкость, а ещё желание оторвать голову. Желание было в принципе абсолютно нормальным для демона, но при всём том прежде Василий его не испытывал. Он честно пытался абстрагироваться, однако всякий раз, когда взгляд его падал на девушку, желание вспыхивало с новой силой.
Нельзя же так огорчать человека.
Нет, она не жаловалась.
Но Василий понимал, что Элеонора огорчена. И потому почти не слушает, что говорит Алексей. Он, безусловно, говорил довольно много, эмоционально и Василий тоже потерял связующую нить повествования, если та в принципе была, но это он. Ему всегда было непросто слушать людей.
Как-то даже получилось так, что Алексей, которого явно разрывало от избытка энергии, ушёл далеко вперёд. Точнее сперва Никита, желавший воочию убедиться в наличии или отсутствии вековых дубов на территории, унаследованной Алексеем, а за ним уже и Алексей.
И Василий вдруг остался наедине с Элеонорой.
А она будто и не заметила.
– Хочешь, – молчание становилось с каждым мгновеньем всё более тягостным, а желание членовредительства, шедшее вразрез с морально-этическим кодексом демонического пацифизма, принципы которого Василий почти уже сформулировал, почти невыносимым. – Хочешь, я голову оторву?
– Кому? – Элеонора удивилась и остановилась.
– Кому-нибудь.
– Как-то это… резковато.
– Истинные демоны, желая поразить избранницу силой и умением, выходят на охоту. Некоторые даже спускаются в нижние миры. Там можно отыскать воистину ужасающие порождения хаоса, – Василий сказал и запоздало понял, что тема не совсем подходящая. Но Элеонора, слушавшая его куда более внимательно, чем Алексея, уточнила:
– И оторвать им голову?
– Да. Это традиция. Древняя. Сейчас, правда, не отрывают, а вызывают специально обученную службу, которая отделяет голову и упаковывает ей должным образом. Красивая коробка. Рога вот фольгой оборачивают. Или даже оковывают золотом. Клыки украшают драгоценными камнями. Полируют чешую и ликвидируют недостатки, скажем, проломы или раны, полученные во время боя. В общем, придают трофею необходимую степень презентабельности и статусности. Но есть и консерваторы, которые полагают всё это вот излишним. И даже попранием устоев.
– И дарят просто головы?