Карина Демина – Ведьмы.Ру 3 (страница 24)
– Ребят, тут вот всё, что найдёте, ваше. Разрешаю не стеснятся.
Это он мышам.
– Сделайте это место непригодным для жизни.
– А не отравятся? – в отличие от места, мышей было жаль.
– Не боись. Им только в радость. Им зубы стачивать надо, а у них они сверхпрочные. И тут уже зерном не отделаешься, надо бетон грызть или что-то вроде. Ну или напильником. Но грызть – приятнее.
– Тогда ладно.
Дальше они прошли по коридору, заглядывая в каждую попадающуюся на пути палату. Ничего-то нового. Ощущение, что одну и ту же комнату растиражировали. Наум Егорович очень надеялся, что это вот всё, что съемка потом покажет… докажет…
Хотя людей в палатах нет.
Сошлются на эксперимент. Или ещё что придумают. Какую-нибудь психологическую релаксацию и разгрузку психики путём уменьшения визуального шума. И жгуты – как средство особое, крайнее, не позволяющее пациентам буйным причинять себе вред.
Нет, мало.
Пока ещё мало.
Если дело придётся иметь с кем-то из высоких родов, то доказательства нужны будут прямые, чтоб ни одна скотина не отбрехалась.
К лестнице Наум Егорович Женьку вывел. Правда, тут с замками возиться не пришлось, поскольку дверь была раскрыта и заботливо подпёрта, причём явно не ночью. Кто-то замаялся толкать слишком тугую пружину.
– Маша, Оленька будет жить с нами… во многих странах многоженство…
Тощий парень в не слишком чистой майке и трусах стоял на пролёте, приобнимая кого-то невидимого. Второй рукой он жестикулировал, рассказывая о том, как важно женщине правильно понимать своего мужчину.
– Чего только людям не прибредится, – сказал Женька, сочувственно покачавши головой.
На следующем пролёте он остановился.
Принюхался.
– Воняет, – сказал он жёстко. – Сильно воняет.
Наум Егорович тоже сделал вдох. Нет, не сказать, чтобы воняет. Воздух спёртый, что нормально для подземелий. Верно, вентиляцию ставили, но или неправильно рассчитали, или сэкономили где-то, однако было душновато.
Неприятно.
Но вот чтоб вонь?
– Некротикой, – Женька выставил руку. – Отправить бы тебя…
– Сам иди.
– Я не в том смысле. Тут что-то очень нездоровое. Для людей опасно.
– Так… вон, люди, живые вроде. Целые.
– Это только кажется. Каждый, кто в это дерьмо окунался, получит своё. И чем дальше, тем больше… это как с радиацией. Её вроде и нет, но след оставит.
– А ты?
– А я ведьмак. Мне это… – Женька зажмурился и на лице появилось выражение предовольное. – Мне этого, если так-то, и не хватало для счастья-то.
– Плохо не станет?
Вонь вдруг появилась. Вот не было, и вот раз, будто она, сгустившись, окутала фигуру Женька. И Наум даже видел её, этаким мутным облаком вроде дыма сигаретного. И облако это впитывалось в кожу.
– Погоди тогда. Сейчас немного очищу, чтоб ты чего не схватил. И силы опять же подберу. Чую, силы пригодятся.
– Значит, там некромант?
Наум Егорович оглядывался, но на лестнице не особо чего и разглядишь.
– Не похоже… я, если так, только в теории про них знаю. Сам понимаешь, времена сейчас такие, цивилизованные до оскомины. Ни тебе армий тьмы, ни полчищ мертвецов, ни иных порождений злого разума, которые повергнуть надо. Только и остаётся, что хроники читать.
– Вот знаешь, сочувствовать не тянет…
– Дед, когда с Наполеоном воевал, сталкивался… он говорил, что некроманта, если встретиться, то сразу и ощущаешь. А тут только сила… будто истекает откуда-то?
Наум Егорович даже догадывался, откуда.
В зону отдыха он Женьку провёл. На полу сидела пухлая дама неопределенного возраста, которая вытянула руки и поворачивала их то в одну сторону, то в другую, любуясь чем-то невидимым.
Её они обошли.
Да и так-то… в комнаты заглянули, те были прилично больше, чем наверху, да и обставлены иначе. Во всяком случае, тут к кроватям никого не привязывали.
– Пять всего, – заметил Наум Егорович, закрывая очередную дверь. – А народу тут побольше.
– Там вроде как домики есть, для охраны и персонала, отдельные. А тут, наверное, те, кто на дежурстве или ещё чего, – Женька почесал нос. – Вряд ли по доброй воле кто под землёй сидеть захочет. Потом выясните. Идём. А то времени немного.
Времени хватило, чтобы заглянуть в лаборатории.
Наум Егорович надеялся, что его аппаратура не засбоит, что заснимет всё. И эти столы, и шкафы со склянками, сложные конструкции из стекла, пластика и металла. Какие-то приборы, из которых он только центрифугу и опознал. И даже сам тому удивился, ну, что опознал-таки.
Снова шкафы.
Компьютеры, но спящие, и Женька лишь покачал головой:
– С техникой я не особо. Угробить могу, но, подозреваю, тебе не это надо.
– Жаль, – что-то подсказывало, что основные сокровища прячутся там, в глубинах железного мозга, и невозможность добраться бесила Наума Егоровича.
– Не переживай, – Женька понял. – Я там племяшке шепнул, чтоб Игорьку сказала. Игорёк у нас неплохо во всяких нынешних штуках и разбирается. Чего-нибудь да придумает.
Сомнительно.
Но Наум Егорович кивнул.
Во второй лаборатории тоже было непонятно. Снова машины. Какие-то чертежи, детали чего-то. И ощущение неправильности пространства…
Он поворачивался, стараясь, чтобы в поле зрения попал каждый закуток, каждая бумажка.
И отступает.
– Время, – голос Женьки отмеряет уходящие минуты.
Кабинет Льва Евгеньевича. И тут просто снять. По-хорошему бы в бумагах покопаться, но Наум Егорович не уверен, что сумеет все вернуть, как было. А выдавать своё присутствие здесь? Нет, нельзя… да и времени не хватит. Слишком много здесь всего. И опять же, ноут стоит, выключен, но само наличие.
Ладно, пусть там головы ломают.
Ещё кабинет.
И… та лаборатория, в которой он уже был. Но теперь Наум Егорович проходит снова. Запертая дверь. Женька, застывший перед этой дверь. Он прикрыл глаза и чуть покачивается. И кажется, что вовсе отключился, но…
– Уходим, – Женька первым отступает.
– А мы…
– Открывать нельзя, – он качает головой. – Там… что-то очень странное. Разве не чувствуешь?
Наум Егорович прислушался к себе. Чувствовал он разве что острое желание подать сигнал, чтоб эту проклятую «Птицу» прямо сейчас и накрыли. И что-то там подзуживало, нашёптывая, что время хорошее.
Отличное.