Карина Демина – Ведьмы.Ру 3 (страница 23)
– Скажи ещё, что для козлов, – хмыкнул второй.
– Может, и для козлов. Козлам, небось, в этом мире тоже несладко приходится.
Вот тут Филин с ней согласился. Он постепенно приходил в себя, но продолжал лежать, здраво рассудив, что сперва надо разобраться, что, собственно говоря, происходит.
Да и в целом… путы на ногах никуда не делись. И по ощущениям были довольно прочны. С Профессором опять же не понятно. Вдруг он ещё без сознания? Не бросать же.
Так что ждать.
Машину Филин учуял раньше подростков. А потом и они…
– Слушай, вот понятно ты или Азазеллум наш… – имечко было произнесено с насмешкой. – А ему-то на кой ввязываться?
– Потапову? А… он на самом деле в Лялькину втюрился.
– Это в какую?
– Лялькину? Ты что, не знаешь? Хотя да, откуда тебе. Она раньше с нами училась, а в седьмом когда была, то дар открылся. И её перевели в спецшколу, для магов. Вот. Они с Потаповым соседи по подъезду. И он за нею пытался ухлёстывать, сперва так, не всерьёз. А она ему от ворот поворот. Заявила, мол, что её обычные люди не интересуют. Типа, магичка крутая. И только за мага пойдёт, чтоб дети одарёнными были. Типа, династию и всё такое… в общем, Потапова это задело.
Подростки.
Точно подростки. Уж больно дурь знакомая.
– И чего? Он решил, что станет магом и её того…
– Ага. Влюбит в себя, а потом бросит.
И забористая.
На диво.
– Чего стоите? – влез третий. – Грузите давайте. Только аккуратно. Батя мне мозг вынесет, если салон изгваздаете…
Глава 9
Где речь идёт о мышах и нормальности
– То есть, вы сидели тут? – поинтересовался новый доктор, который от старого отличался ростом и какой-то недоверчивостью, что ли. Последнее читалось в хитром прищуре глаз и вообще в манере общения. Он и приближаться к Науму Егоровичу опасался. Так, издали и спрашивал.
– Тут, – вежливо ответил Наум Егорович и руки на коленях сложил.
И спину выпрямил.
Его классная, женщина суровая, всегда говорила, что ученик должен сидеть прямо и руки держать на коленях. Исключения допускались, когда в руках этих ученик держал ручку или книгу, но исключительно по школьной программе.
И взгляд, главное, у неё был похожий.
Прямо-таки читалась в этом взгляде готовность разоблачать обман.
– Всю ночь?
– Нет.
– А сколько?
– Долго.
– Николай Леопольдович, – доктор вымучил из себя улыбку. – Может, вы сами расскажете, что тут произошло?
Тайная операция.
Ну… как… хотя, пожалуй, теперь смысл её понятен. Когда исчезает один пациент, это поневоле порождает нехорошие мысли о побеге и пособниках. А вот когда все разбредаются, начинаешь искать причины иные.
Хитро.
Предыдущая ночь выдалась весьма… своеобразной. И дело даже не в мышах или странных молодых людях, которые явились в «Синию птицу» нагло наплевав на режим охраны и не только на него. Пришли и ушли, унеся с собой девушку.
А вот Наум Егорович остался.
И Женька.
И сперва они действительно посидели на лавочке, доедая пирожки, поскольку подобные вещественные улики, намекавшие на присутствие посторонних, оставлять было никак нельзя. Да и в целом есть хотелось.
Потом Женька сказал:
– Я прогуляюсь. Ты как, со мной?
– С тобой, – сидеть дальше было неправильно, пусть камера и захватила пяток людей, но это ж мало. Снять надо было как можно больше, а потому Наум решительно поднялся. – Я дорогу знаю. К первому корпусу. Хотя там охрана.
Охрана пускала пузыри.
Буквально.
Здоровенный бугай сидел по-турецки, поставивши на скрещенные ноги миску с мыльным раствором, и старательно выдувал из него пузыри. И вид при том имел счастливейший.
Дверь была открыта.
А вот кодовый замок к величайшему разочарованию работал.
– Погоди, – сказал тогда Женька и положил на замок руку. Тот подумал и щёлкнул, пропуская в корпус. – Ишь… воняет. Чуешь?
Странно, но теперь Наум Егорович и вправду ощущал запах. Такой вот… не отвратительный пока, нет. Скорее уж намекающий, что где-то рядом что-то начало портиться.
Или вот-вот начнёт.
– Мне бы пройтись, – Наум Егорович прищурился. – Посмотреть, что там. В корпусе этом.
Жилая зона.
Комнаты крохотные. Вмещается только кровать и да, отдельный санузел, причём ничем не отгороженный. Просто унитаз в углу помещения.
Кровать прикручена к полу. Постельного белья нет. Убрали? Или изначально не было?
– Интересно, – Женька приподнял одеяло, показывая на длинные пластиковые жгуты. – Это чтоб спалось лучше?
На окнах решетки.
И да, артефакторные, которые так просто не распилить. Стекло толстое, с прозеленью.
– Глянь, – Женька тоже забрался на подоконник. – Вон, видишь?
Щель на той стороне, за стеклом.
– Жалюзи, – подобные Наум Егорович видел на закрытой военной базе. И предназначены они были для того, чтобы защитить стекла в случае потенциального нападения. Но тут-то они зачем?
– Если опустить и отключить свет, то…
То человек окажется в полной темноте. Наум Егорович представил себя, привязанного к кровати, закрытого в этом закутке. И тьму вокруг.
Тут и здоровый свихнётся.
Это ведь пытки. Пусть не физические, но… почему-то увиделась вдруг та девчушка, возраста дочки. А потом и дочка.
– Спокойно, – Женька положил руку на плечо. – Никто не уйдёт обиженным… сейчас я… погоди…
Он повернулся и хлопнул в ладоши.