Карина Демина – Почти цивилизованный восток (СИ) (страница 85)

Никто не хочет сделать мир хуже.

А лучше… получится ли сделать его лучше?

- У нас даже план был. Преобразований. Освоения диких земель Запада. Расчистка их, поскольку только человеческая раса воистину совершенна и близка к Создателю. А стало быть, все прочие… нет, мы не собирались их уничтожать. Отселить. Куда-нибудь в горы. Или дальше, туда, где земли вовсе не годны… пока не годны. Мы были уверены, что со временем иные вовсе вымрут. Естественным образом… правда, Мастер Целитель обещал создать что-то такое, что ускорит процесс. Для иных. А человеческую расу не затронет. Но как-то работа у него не заладилась, а потом и вовсе…

Выдох.

А ведь услышанного достаточно, чтобы… опасное признание. И Бертрам смотрит со… страхом? Нет, еще не страх, скорее разумные опасения.

- Я участвовал в тех исследованиях. Нам привозили… материал. Если относится, как к материалу, все много проще.

Он все-таки отступил от окна.

- Мы готовились. Мы… собирались начать с небольшого поселения на границе, там, где иные встречаются часто. И… отправились… втроем. Я, Мастер Целитель и Мастер Строитель. За этапом расчистки жизненного пространства должен был начаться второй. Заселения. И… сперва планировалось проложить дорогу. Железную. Она связала бы поселки, которые мы бы поставили, между собой. Поселки нового типа. Общины, связанные меж собой узами родства. Такие, где бы люди были близки друг с другом. Сами стремились бы помогать один одному. Мы бы еще и наставили… Мастер Иллюзий говорил, что почти разгадал одну… один древний артефакт, который позволил бы изменить человеческую натуру. Если бы все вышло, то мы бы смогли внушать людям, что есть добро, а что – зло. Это ведь так заманчиво… новые земли, новые люди. Совершенные люди. Избавленные от слабостей и пороков, дающие начало новому идеальному обществу. Такому, в котором нет ни злобы, ни зависти, ни…

- Что произошло? – спросил Бертрам.

- Я всех предал, - Орвуд отвернулся. – Я… всех предал.

Он сделал вдох.

- Мы… ехали. Долго. Железной дороги еще не было. Да и сами по себе места… специфические. Нам не были рады, но… в какой-то момент мы оказались в орочьем поселении. Я помню, как очнулся. Горы… не сказать, чтобы высокие, но темные, черные почти. Небо. Звезды. Костер. Дикарь напротив. Огромный, как эти горы. И… и понимаешь, что вот он – их часть. И этой земли. А я так, пришлый. Он еще смотрит с насмешкой. И видит всего-то тебя, насквозь. С планами этими великими, которые на самом деле яйца выеденного не стоят. Но планы же…

- Вы…

- Я их убил. Тех, кого еще недавно называл братьями. Нет, сперва я хотел миром… мы же цивилизованные разумные люди. И мы можем договориться друг с другом. Так мне казалось. Я… я пытался рассказать о том, что чувствовал. Честно пытался. Про… племя… про то, что они – на своей земле, в своем доме. Это мы гости. И всегда ими были. Про то, что нельзя вот так. От заразы погибнут не только воины, но и женщины, и дети… я не хотел быть виновным в смерти детей, даже орочьих. На деле если, вживую, то от человеческих они мало отличаются.

Вот дерьмо.

И главное, поневоле начинаешь думать, что надо ли оно, такое знать? К чему чужие тайны, когда собственных девать некуда.

Но Чарли молчит. Снова. Кажется, молчание входит уже в привычку.

- Слово за слово… мне отвечали. Про план. Про дикарей. Про новый мир, который стоит малых жертв. Про то, что земля нужна, что без нее не будет этого нового прекрасного мира. А я… я все отчетливей понимал, что не может быть никакого прекрасного мира на чужих костях. Я же все-таки некромант. Такие вещи никогда не проходят даром. В какой-то момент спор затих. Я даже решил, что… меня услышали. Мне сказали, что все хорошо, что мы уходим. И что мою точку зрения нужно донести до всех. Что Братство решит, кто прав.

- Вы поверили?

- Я ведь цивилизованный человек. А цивилизованные люди верят другим цивилизованным людям.

Это, конечно, зря.

- Мы отошли от стойбища… сутки… сутки по жаре. Вода теплая. Еще пахла так, неприятно. Я, помнится, подумал, что протухла… перед тем, как отключиться. Когда очнулся… был один. В прериях. Ни коня, ни… ничего. Оружие и то забрали. Записку вот оставили, что я предатель. И приговорен. Что если мне так дороги дикари, то надеяться я могу лишь на их милость.

Он дернул шеей.

- Я должен был сдохнуть там, в прериях. Без лошади. Без воды… но они как-то забыли, что я все-таки некромант. А в прериях довольно много павших лошадей. Хотя… ехать на такой – сомнительное удовольствие.

- И ты…

- Впрочем, у мертвых лошадей есть одно преимущество. Они не знают усталости, - Орвуд сцепил руки, и суставы хрустнули. – Я их догнал.

Чарльз сделал себе пометку, что если случится ссориться с некромантом, то добивать надо сразу.

- Догнал и убил.

- Ты же…

- Некроманту не нужно оружие. Тем более, когда он зол… моя сила выплеснулась и… в общем, я потом дам тебе почитать кое-какие книги.

Орвуд покосился на Чарльза, но тот сделал вид, что не слышит.

- Заразу я уничтожил. Они не успели донести её… и знаешь, тот, кого я считал другом, он был очень удивлен. Оказывается, я должен был умереть от яда. В воде был. Лишал сил. Магических, физических… я должен был очнуться и лежать, сдыхая на палящем солнце, ни на что не способный. А я взыл и не умер… и я вспомнил того дикаря, который подал мне трубку. Он подал, я взял. И дым еще горький был. А дикарь сказал, что у меня есть выбор, что… выходит, и вправду был.

Он потер глаза.

- Когда я вернулся домой, то… оказалось, что братства больше нет. Дом, в котором располагался наш клуб, сгорел… пожар. То ли свеча опрокинулась, то ли уголек выскочил из камина. Артефакты оказались разряжены, да и… трое братьев задохнулись в дыму. Еще одного задавило рухнувшей крышей. Двое получили ожоги, от которых потом и скончались. Целители не помогли.

Чарльз повернулся к окну.

Туман почти истаял. И город просыпался. Там, за оградой, была своя жизнь. Звенел колокольчик на тележке молочника. Орал кот.

И снова грохотали колеса.

- Вы не поверили?

- Нет, конечно. Маги немалой силы и не справились с пожаром? Чтобы тот, кто управляется с огнем, как дышит, скончался от ожогов? А другой, способный, если не гору сдвинуть, то почти, не выбрался из горящего дома? Не удержал просевшую кровлю? Пожар был лишь предлогом, а я решил, что кто-то из нас, из тех, кто остался в живых, осознал то же, что и я. Что мы едва не стали причиной катастрофы. Что наши изыскания, наши стремления – скорее во вред. И мы сами, мы ничего по сути не знаем о людях, жизнь которых пытаемся улучшить. И вряд ли это возможно вовсе… если и да, то не таким путем. Нельзя постоянно внушать доброту или сочувствие. Я просто послал цветы. Соболезнования. И… сделал вид, что ничего-то и не было.

- И делал вид многие годы.

- Отнюдь, Берт. Я и вправду… занялся делом. Некромантия на многое способна. К примеру, создать зелье, которое остановит гниение плоти. И мне не помешает свежий взгляд. Когда я убивал заразу, ту, которую нашел у Мастера Целителя… это был по сути воздух с мельчайшими живыми существами, в нем заключенными. И эти существа… о них не так давно писали, были они открыты сотню лет тому, но открытие не сочли сколь бы то ни было интересным. Так вот, Брат Целитель весьма плотно их изучал. И пришел к выводу, что именно они во многом вызывают болезни. А узнав причину, можно отыскать лекарство. Если бы он приложил усилия к этому, он бы достиг многого… я же, уничтожив созданных им существ, понял, что так же могу уничтожить и любых иных. Но проблема в том, что… в воздухе и воде ладно, как и в земле, правда, земля вбирает мою силу и становится мертвой. А вот в живом человеке мне сложно отделить одну жизнь от другой. Я пытался создать яд, который бы действовал избирательно. И даже вышло, но…

- Не то, чего хотелось?

- Не совсем. Яд действует на мельчайших существ, однако мыши, на которых я пробовал действие яда, тоже погибают. Не сразу и не от яда, тот довольно быстро выводится из тел. Пока не могу разобраться, в чем причина… не суть важно. Со временем пойму. Возможно, или яд слишком силен и вредит уже телу, или наоборот, слаб и убивает не всех…

Он перевел взгляд на Чарльза.

- Не так давно я получил одно… весьма занимательное послание, в котором мне напомнили о прошлом. Далеко не все, что мы делали, было законно. Так вот… меня предупреждали, что излишнее любопытство в некоторых вопросах может привести к… не самым приятным для меня последствиям.

- Погоди…

- Человек, которому я задавал вопросы… про Эву. Опытный и весьма толковый человек, давно помогавший мне… в разного рода делах скончался. Вдруг. Как и еще один…

- То есть, вы полагаете…

- Я практически уверен, что… стоит принять это предложение.

- Просто забыть? – в голосе Бертрама прорезалось… удивление? И что же именно его удивило? То, что отец готов отступить.

- Я говорил, что нас была дюжина… двоих убил я. Шестеро погибли при пожаре или после него.

- Восемь. С вами девять. Осталось трое?

- Только я. Найт ушел в тот же год. Несчастный случай. Виктор тогда же… простуда. Банальная простуда, которая на проверку оказалась чахоткой. Правда, незадолго до смерти он написал письмо. Просил о встрече. И я бы встретился. Собирался. Не успел. Потом… со мной связался его поверенный, говорил, что ему оставили конверт.