Карина Демина – Почти цивилизованный восток (СИ) (страница 66)
Она слегка пожала плечами.
- Смотря кто скажет.
Экипаж был без гербов и с виду мало отличался от прочих, каковых на улицах города было много. Внутри правда пахло кожей и свежестью, да и четверка лошадей лоcнилась.
- Проклятье, - Милисента поерзала на сиденье. – Чешется…
- Терпи.
- Терплю, - проворчала она. – Но желание отстрелить кому-то башку лишь крепнет.
И ни у одной её.
Дальше молчали. Ехать пришлось довольно долго. Эдди слушал, как грохочут колеса по мостовой, сжимал коробку с россыпью камней, которую доставили накануне, и думал, что все пойдет не так. Все всегда идет не так, как оно планируется. А потому пара револьверов, ножи, удавка и дудочка – не так уж и много.
Чарли тоже думал. И пальцами шевелил, словно разминая. Милисента молча пялилась в окно, правда, задернутое шторкой, а потому вряд ли она что-то за ним видела.
Вот экипаж остановился.
- Ну… пошли, что ли, - Эдди поднялся первым. – Чтоб их всех…
Эва дрожала. И от холода, и от нервов.
Она сама не знала, от чего больше.
Ей принесли шаль. Огромную, кружевную, из тонкой шерсти. Шаль была легкой, а еще неуловимо пахла пылью. И Эва куталась в нее, но… помогало слабо.
В комнате, куда её препроводили, было людно. Да и сама эта комната, лишенная окон, тесная и сырая, давила. Нервно дрожал огонек газового рожка, освещая заплесневелые стены. У одной стояла лавка, и на ней устроилось несколько девиц в нижних рубашках. Еще одна стояла в углу, молча, уставившись куда-то в стену. Эва тоже посмотрела, но не увидела ничего.
- Ишь ты, - рядом из темноты вынырнуло лицо. – Какая!
Девушку, пожалуй, можно было бы назвать красивой, если бы не темные редкие зубы. Она же вцепившись в шаль, дернула.
- Отдай!
- Тихо, - рявкнул кто-то, и серая фигура шевельнулась в углу. – Соблюдать порядок. Не драться.
Женщина. Широкая. Почти уродливая, с изрытым оспинами лицом и тяжелыми руками.
- А чего ей…
- Тихо! – рявкнула женщина снова. – Порядок. Кто нарушает, тот выбывает.
Возникло желание нарушить, но Эва удержалась. Надо держать себя в руках. Надо… успокоиться. Надо собраться с силами. Осталось недолго.
- Ничего, - прошипела девушка. – Еще повстречаемся… эй, мы туточки околеем! Хоть одеяло какое дайте! А то пойдем с соплями…
Одеяла принесли.
А еще воду в стеклянных бутылях, которые тотчас расхватали.
- Вот тебе! – перед лицом Эвы возник кукиш. – Кто успел, тот и съел!
- Напрашиваешься… - грозно сказала женщина в сером. – Сейчас Матушку Кэти кликну…
Матушка?
Смешно.
Эва отступила. Осмотрелась. Девушек в комнате было с дюжину. Много? Мало? Большая часть молчала. Кто-то плакал. И та, одна, буравила стену взглядом.
Что с ней?
Эва подошла поближе, но её снова схватили за руку.
- Не трожь, - предупредила все та же излишне любопытная девица. – У ней того…
- Мамочки… - всхлипнул кто-то рядом. – Мамочки…
- Тут свои мамочки.
- Как тебя зовут? – Эва поглядела на девицу.
- А чего?
- Меня – Эва, - Эва постаралась улыбнуться по-доброму. Матушка постоянно твердила, что добрая улыбка располагает людей к беседе. – Что с этой девушкой?
- Неска я. Агнесс, стало быть. Известно, чего. Успокоили её. Эликсирчиком. И вона… - Агнесс помахала перед лицом девушки рукой. Та не шелохнулась. – Давненько поять, она уже того… не смогет сама. Ну, может, оно и к лучшему. А ты, стало быть, из благородных?
Эва кивнула.
Странный разговор. Странное место. Странные люди. И… безумие. Совершеннейшее. А она – часть этого безумия.
- Ишь ты… - восхитилась Агнесс. И разом утратила интерес. Она была невысокой, щуплой и с какой-то неестественно огромной, выпирающей грудью, которая колыхалась под прозрачной тканью. – Ничего… и на тебя кто, глядишь, найдется. Только и вправду не буянь.
Агнесс отошла, чтобы спихнуть с лавки другую девицу. И та молча подчинилась.
Эва…
Осталась стоять.
И стояла долго, может, целую вечность, пока вновь не отворилась дверь, пропуская Кэти и… и кто это? Такой… такой странный?!
Не человек.
Совершенно точно не человек!
Темная кожа, даже, наверное, черная или скорее темно-темно серая, жаль, что света мало и оттенка не разглядеть. Светлые, почти белые волосы, заплетенные в косы. И острые черты лица, настолько нечеловеческие, что и смотреть-то на это лицо страшно.
Но Эва смотрит.
Разглядывает.
И решается сделать шаг. К Кэти.
Осторожно так.
И губы Кэти растягиваются в улыбке. Она поднимает вторую руку и тычет в Эву.
- Сюда иди.
И Эва подходит. А Кэти толкает существо к ней.
- На от. Приглянь. Он смирный, но кабы эти дуры с перепугу чего не утворили. Еще попортят, а он дорогой.
Он? Мальчик?
На нем тоже длинная, до пят, рубашка, сквозь которую просматриваются очертания тонкого тела.
- И ты гляди! – сказала Кэти уже женщине в серой. – Ежели чего, ты меня знаешь.
А после огляделась и вздохнула. Нервничает? Определенно. И… и понимание, что Кэти тоже нервничает, неожиданным образом успокоило Эву.
Все будет хорошо.
Ей ведь… обещали.