Карина Демина – Почти цивилизованный восток (СИ) (страница 38)

- Не спать, - Чарльз хлопнул лежащего по щеке. И тот лишь моргнул. Взгляд плывущий, а уголок рта дергается. И глаз левый налился кровью. Смотрит куда-то вбок.

Твою ж…

- Ой, а он чего…

- Целителя! – рев Чарльза сотряс дом до самой крыши. – Если на улицу вернуться не хочешь.

Нэнси на улицу возвращаться не хотела. И исчезла столь стремительно, что само по себе было почти чудом. Твою ж…

- Не смей! – Чарльз перехватил руки. Потом отступил. Разорвал рубашку. Грязную, испачканную выпивкой, рвотой, соками. Грудь Байни вздымалась и опускалась. Изо рта доносился клекот.

Так, что Чарльз помнит о целительстве?

Никогда не давалось. Силы много, а там точность нужна. И… и что-то с Байни не так. С энергией. С… найти точки выхода энергетических линий. Где-то на запястьях… и на горле. Но на горле русла большие, этак со своим потоком Чарльз и убить может.

А вот запястья – дело другое.

И теперь по капле, надеясь, что организм сам справится. Маги ведь живучие. Куда более живучие, чем обыкновенные люди.

Потихоньку.

Вот так. Байни захрипел и дернулся было, но потом затих, только уголок рта и глаза продолжали дергаться в безумном ритме. Но живой. Это же хорошо.

Продержится.

Точнее они оба продержатся, пока не явится целитель.

Сколько пришлось ждать, Чарльз не знал. Просто сидел, вливая по капле силу в ослабевшее и такое вдруг хрупкое человеческое тело. А потом его потеснили.

- Теперь моя очередь, - важно сказал господин Шверинсон. – Вы и без того неплохо потрудились, Чарльз… не будь вы столь безголовым, я бы пригласил вас в ученики. Возможно.

Дышать стало легче.

Левас Шверинсон недаром считался лучшим из целителей. И Байни он спасет. И… пусть тот редкостный придурок, но почему-то совсем не хотелось, чтобы он умер.

- Надо же… какая интересная картина. Чарльз, вы не будете столь любезны помочь?

- Все, что в моих силах.

- Саквояж. Пусть та милая особа, что принесла ваш перстень… вы умеете удивлять, Чарльз. Так вот, мой саквояж. В нем инструмент. Соберите шприц. Мне нужна кровь этого бестолкового молодого человека. Его отец будет весьма огорчен. Да, да… предвижу.

У Леваса Шверинсона было очень живое лицо с длинным носом и узким, выступающим вперед подбородком.

Тонкие пальцы.

Сеть морщин на смуглой коже.

- А вы… - он глянул на Чарльза с укором. – Ходят слухи, что вы, молодой человек, имели неосторожность жениться… весьма вас с этим поздравляю.

Шприц нашелся.

Собрать, правда, получилось не сразу, пальцы дрожали, и потому, когда Нэнси просто забрала стеклянную колбу из рук, Чарльз не стал сопротивляться. Она ловко присоединила иглу и вставила поршень.

- Чудесно, милое дитя… вижу немалый опыт. Опиум?

- Я… иногда помогала.

- И этому бестолковому самоубийце? Чарльз, не притворяйтесь, что вас здесь нет. Подайте жгут и затяните… вот так.

Со жгутом он управился.

- Нет. Байни… он не кололся. До него… раньше… он хороший. Он не умрет? – в глазах Нэнси появились слезы, но стоило понять, что никто-то не обращает на них внимания, и слезы исчезли. – Он мне еще за этот месяц должен.

- Не знаю, не знаю… - Левас покачал головой. И нахмурился. – Чарльз… вы будете добры поделиться со стариком…

Чарльз молча протянул руку.

- Вот тут держите… вливайте осторожно. Чую, силы у вас прибыло. Оно-то, конечно, лучше бы мозгов. В следующий раз просите Бога мозгами дать… но пока давайте, вот, по капле… вы, вижу, воздержались… что за гадость?

- Н-не знаю, - Нэнси моргнула и шприц подала.

- Сами, голубушка. Сами… вот так, ручку ему согните, чтобы вены проступили, а дальше, думаю, справитесь.

Вены и вправду проступили на белой, какой-то влажной коже. Черные, они походили на червей, и Чарльз с трудом сдерживался, чтобы не отстраниться.

Силу.

Сила текла. По капле. Медленно. И Байни дышал. Грудь его вздымалась. Опадала. Сердце колотилось где-то там, внутри. А Левас замолчал. И это было плохим признаком.

Очень, очень плохим.

Ну же… Байни не может умереть! Не имеет права! Он обещал… и без него Чарльз не найдет этот треклятый аукцион. А ведь дело даже не в сестре Орвуда.

Дело…

Дело в том, что Чарльз должен. Что-то должен сделать, чтобы остановить все это безумие.

- Вот так… - Левас смахнул дрожащею рукой пот. – От меня так просто не избавиться, молодой человек… да, да… милая дама… вы не будете столь любезны… сделать чаю. И сахару, сахару побольше. А еще еды бы какой. Совершеннейшим образом не отказался бы.

- А… - Нэнси показала шприц, наполненный темной кровью. Слишком уж темной.

- Будьте добры… там, в саквояже, есть футляр. Туда и отправьте. А еще поближе подвиньте. И таз какой-нибудь. Я, признаться, не сторонник кровопускания, но сейчас, боюсь, это просто-таки необходимо. И чай, несомненно… без чая никак. Чарли, подайте-ка скарификатор.

Кровь стекала по запястью, все еще бледному и какому-то, словно лаком покрытому. Желтым грязным лаком. Она набиралась в ладонь, потому как пальцы Байни застыли в полусогнутом виде, словно он и бессознательный пытался собрать эту вот кровь, а потом падала меж них в блюдо.

- Что с ним? – тихо спросил Чарльз, прикусывая губы.

Байни дышал. Много ровнее, чем прежде. И все же лоб его покрывала испарина. И веки слегка подрагивали.

- Мозговой удар, - Левас устроился на полу, сунув под зад одну из подушек, что на этом полу валялись. И узкие брючины задрались, выставив на всеобщее обозрение и носки, и подтяжки, отчего-то зеленые. Зеленый Левасу не шел.

Хотя, конечно, странно думать о чужих подтяжках для носков.

- Он же молодой.

- Молодой. Бестолковый. Как все вы. Полагает себя бессмертным. Но… Чарльз, не буду кривить душой. Вы знаете, что он принимал?

А вот взгляд у Леваса холодный.

Расчетливый взгляд.

Чарльз чуть склонил голову и взглядом указал на Нэнси, которая самолично чай принесла.

- Благодарю, милое дитя… а теперь, будь добра, приведи себя в порядок. Его батюшка, который, полагаю, скоро прибудет, весьма старомоден в некоторых вопросах.

Нэнси нахмурилась.

- Он мне за месяц не заплатил!

- И щепетилен. Успокойтесь. Он по достоинству оценит вашу помощь… но вид, к чему злить человека, который и без того будет зол? Вы, несомненно, юны и прекрасны, и ваша фигура – отрада для глаз старого больного человека, но это лишь я… да, да…

Нэнси вздернула нос и удалилась.

- Он в самом деле придет?

- Я отправил помощника. Все же лорд Эвенвуд – фигура весьма значимая. И раз уж дело такое… полагаю, что да. Сына он любит. Как по мне, даже слишком. Так что он принимал-то? Это не опиум. Не морфий. Даже не этот… новая придумка. Героин. Слышали?

- Нет.