Карина Демина – Почти цивилизованный восток (СИ) (страница 33)

- А как водится-то. В прежние времена люди что? Шли к жрецу, а тот уж в храме, стало быть, на службе имена и объявлял. Мол, такой-то и этакая собираются пожениться. И, стало быть, коль кто ведает, отчего неможно им жениться, то пускай скажет. И так месяц.

Я кивнула.

Знаю. У нас не то, чтобы также, но случалось.

- У людей простых и ныне так. Оно же ж правильно. Пред людями сказано, и никто не может попрекнуть, что не слышамши. А вот у благородных иначей. Они в газету, стало быть, объявление шлют. Вон, про дочку свою она послала, что, мол, замуж та вышла, хотя ж никто-то не верил, что и вправду вышла. Но вид сделали. Как же ж. Род древний. Славный. И старого хозяина помнят еще, да… теперь-то, может, и правильно. Вернись она безмужняя и с животом, что было бы?

- Что? – спросила я.

А ведь и вправду интересно же!

- А ничего хорошего, - отрезала Марта. – Только о другом я… господин, стало быть, велел известие послать. В газету. Чтоб напечатали про свадьбу. Про то, что женился он на девице… уж запамятовала, как там тебя.

Ничего.

Это нормально. Я просто кивнула.

- И когда б оно так было, тогда б велено было б дом готовить. Понимаешь?

- Нет, - честно ответила я.

Ничего не понимаю. Куда готовить? И для чего?

- Невесту и жену положено обществу представлять. Сперва у себя дома, а после уж, коль обчеству благородному глянется, то и по гостям. И тянуть с приемом не принято. Оно ж тогда подумать могут, что семья, стало быть, не радая этой свадьбе.

А она и есть не радая.

Полностью.

- Дом же ж к приему приготовить непросто. Это надобно не только тебя приодеть, но и туточки… вона, садовников позвать, заказать цветы там, ленты и всякое иное. После продукты, ибо всяк гость пожрать любит. А велено, как на обыкновенную неделю брать.

Вот теперь я начала понимать.

- То есть… она показывает, что не рада?

Я и сама это вижу. Но одно дело, что вижу я, а другое…

- Госпожа наша лицо держать будет, даже помираючи, - доверительно сказала Марта. – И когда б объявление вышло, она б скоренько прием устроила. И тебя бы нарядила, драгоценностями окрутила б с ног до головы, чтоб никто не усомнился… вот…

А если прием не планируется, то…

- Письмо не ушло.

- Почтою Лидворм занимается. Но к нему не суйся. Он госпоже преданный… и то не доволен, что ты туточки. Запретить-то не может, ты, чай, тоже из господ. И мне он тоже не указ… если чего велишь, то исполнить буду обязана.

Марта хитро усмехнулась.

- И мои письма…

- Все письма, какие есть, отправляет. И получает. Разбирает. И гостей. Ежели кому не рады, то в жизни дальше порога не пустят.

Вот… скотство. Я прикрыла глаза.

- Ишь… золотые какие, - восхитилась Марта. – А ты, девонька, не спеши… силой силу не переломишь. Не эту. Умом надобно.

Понимаю. Но где бы еще взять его, ума этого.

Но Чарли, если явится, я… все выскажу.

В отеле пахло цветами. В этом, мать его, гребаном отеле все также пахло цветами. Стабильно. Раздражающе. Швейцар отвесил поклон.

И дверь открыл, будто сам Эдди безрукий.

Лакей проводил взглядом, в котором читалось все то же, плохо скрытое недоумение. Ну да, такому, как Эдди, не место в… подобном месте.

Кто-то вздохнул.

Кто-то возмутился тонким нервным голосом, но Эдди предпочел не услышать. Странно, что его до сих пор не попросили. Или матушку. Но жилье надобно искать. Похоже, в городе они надолго, а если так… вот на Западе все понятно.

Идешь в салун.

Или в таверну. Или к шерифу, который точно подскажет адресок приличной вдовы, которая находится в достаточно затруднительном положении, чтобы не слишком обращать внимание на такие мелочи, как внешность постояльцев.

А тут что?

Газеты читать? Он в раздражении поднялся наверх.

А у матушки были гости.

Гость.

Один. А те двое, что встали за его спиной, похоже, просто сопровождение. Вон, левый к револьверу потянулся, правый и вовсе пальцами щелкнул, активируя артефакт.

- Эдди, дорогой, - матушка поднялась навстречу. – Позволь представить тебе господина Роджерса.

Седой старик поклонился. Чинно. Вежливо. Без тени насмешки, которую Эдди уже научился улавливать, что в поклонах, что во взглядах.

- Он пришел помочь мне… в моем, вернее в нашем деле. А это мой сын.

В светлых, словно тоже поседевших глазах, не мелькнуло и тени удивления. Будто… так и надо. Старик привстал, сунул фарфоровую чашку одному из тех, что держались рядом. И поклонился снова.

- Рад, - сказал он коротко.

- И я, - Эдди ответил поклоном на поклон. – Может, я не буду мешать тогда.

- Нет, Эдди, - матушка указала на кресло. – Чай сейчас принесут. Хорошо, что ты вернулся… вовремя.

- Госпожа…

- Не стоит, Рейни. Ты же не думаешь, что я буду заниматься делами сама?

Кажется, старик именно так и думал.

Матушка покачала головой.

- Домом… домом я бы могла заняться, но все это вот все… нет, это не для меня, - матушка покачала головой и коснулась подбородка. – Да и… вы ведь осознаете, что… мне не обрадуются.

Старик чуть склонил голову. Соглашается?

- Вы уже беседовали… с ним?

- Еще нет.

Ни хрена не понятно, и это нервирует.

- Почему? Нет, Эдди. Останься. Пожалуйста. Или ты спешишь?

- Нет, матушка. Конечно, я останусь.

Спешит.

Наверное.

Он помнит дом, который ему показала девчонка. И пусть город большой, но дом стоял на берегу, а стало быть, всего-то и надо, что лодку нанять. Прокатиться по реке, полюбоваться окрестностями. И пусть некроманты сами до того дойдут, пусть даже они знают город лучше Эдди, но… что-то мешало просто отступить.

Сейчас.