Карина Демина – Леди и некромант (страница 10)
– Нет ли вошки, нет ли блошки – один червячок, да и тот золотой…
Значит, заметно.
И что с того? Ричард имел полное право злиться. Эта девица… откуда она вообще взялась? Домоправительница. Знал он таких, прости Фрада, домоправительниц. Сначала они домом правят, потом и хозяевам на шею садятся. Пары дней не пройдет, как перед этой будут они ходить строем и руки перед едой не то что мыть – вылизывать.
А Ричарду с грязными, может, вкуснее.
Нет, он отдавал себе отчет, что злость его иррациональна, что ничего-то плохого пока не произошло и, возможно, не произойдет, но вот… вызывала она раздражение.
Глухое.
И гнев праведный.
Чем? Ричард призадумался. Горячая еда – это благо, которого они ввиду собственной косорукости были лишены, как лишены порядка и чистой, не говоря уже о целостности, одежды… и действительно стоило бы нанять кого-то…
…кого-то попроще.
В деревне там. Или в трактире. Девку покрепче и, главное, без иллюзий относительно своей роли здесь. А эта… благородные лайры – а у нее на лбу большими буквами написано, что особа оная благородней некуда – не чинят рубашки простым горожанам.
Или не простым.
Ладно, с Тихоном она, допустим, уживется. Он – существо беззлобное, ко всему альвин, а альвинов лайры любят трепетной платонической любовью, ибо модно. Грен… подгорцев любить сложнее, но он способен поддержать беседу и прическу сделать. А значит, будет сочтен полезным.
Ричард же…
Он вцепился зубами в бутерброд.
Да он скорей сдохнет, чем позволит себя выдрессировать. Хватит. Уже один раз поддался, и второму – не быть!
– Значит, – ветчина комом ухнула в желудок, – пара часов до Ормса?
– Чудак покойник: умер во вторник, в среду хоронить, а он поехал боронить. – Грен лишь тяжко вздохнул. – Ричард, не дури, а? Сам не хочешь, дай другим жизни порадоваться.
– Да радуйтесь, всех Богов ради… мне кое-что выяснить надо… ты вообще не забыл, куда и зачем мы едем?
И последовавший вздох стал лучшим подтверждением того, что Грен не забыл. Да и как подобное забудешь?
…сейчас Ричард не мог бы сказать точно, когда именно появилась эта идея. Сначала она ему самому показалась в достаточной степени безумной, чтобы раз и навсегда выкинуть ее из головы. Вот только выкидываться идея не пожелала. Она возвращалась, сначала во снах, потом и наяву, заполоняя паузы дневных переходов, заставляя думать и передумывать.
Раз за разом.
И в конце концов Ричард сдался.
Что он терял?
Год работы в императорской библиотеке? Благо, за прошедшие после выпуска семь лет он сумел скопить неплохой капитал и мог позволить себе отпуск.
Квартирку в Белом городе.
За чертой обошлось бы дешевле втрое, но ему хотелось исполнить студенческую мечту.
Полный пансион.
Благообразная вдова-хозяйка. Мансарда. Кресло-качалка. Сад с белыми розами и хризантемами. Тихие улочки, махонькие ресторанчики. Неторопливое течение жизни в сени императорского дворца. И главным развлечением – сплетни.
…слышал ли Ричард о бароне Лемштейн, который, поговаривают, женился, но исключительно, чтобы этой женитьбой перекрыть иные слухи, о своей любви вовсе не к женскому полу. Какой кошмар, верно? И если так, то жену, бедняжку жаль… или не жаль? Она из обедневшего рода, а Лемштейны богаты. Только и говорят ныне, что он ей на свадьбу ожерелье преподнес сапфировое с камнями, каждый с яйцо размером. Гусиное.
Нет, сама хозяйка не видела, но люди врать не станут…
…или вот маркиза Гольденберг в срочном порядке отбыла. Дом ее выше по улице, такое белое здание с колоннами. И шесть розовых кустов, все разного цвета – сущая безвкусица. Сразу понятно, что происхождения маркиза простого. Ни одна урожденная лайра не будет высаживать розовые кусты разного цвета. А она, сказывали, в молодости была диво до чего хороша, вот и умудрилась увлечь беспечного маркиза. Тот даже помолвку разорвал с достойнейшей особой, родителей ослушался, и вот теперь пожинает плоды собственной беспечности. Маркиза-то не просто отбыла, а говорят, в тягости она, и отец ребеночка – вовсе даже не маркиз, но Сам… кто? Естественно, Император! Она ведь его фавориткой была… да, была, но теперь вряд ли вернется… почему? Не позволят… герцогиня Орисс-де-Вийо…
Да, конечно, та самая!
Вы имели честь быть знакомы? Чудесно! И она действительно столь хороша, как о том говорят? Ах, знакомство давнее, и вы ничего не слышали?! О, она вышла замуж года четыре тому. Об этой свадьбе долго говорили. Ее отец приказал во всех трактирах угощение выставить. И на площадь бочки с вином выкатывали… а на невесте было платье из живых цветов.
Альвинийская магия.
И Император, увидев невесту, сказал, что ей быть главным украшением дворца…
Слушать это было невыносимо.
И сам Белый квартал вскорости встал поперек горла. Чистые тротуары. Мощеные улочки. Императорская гвардия. Дамы с собачками.
Дамы собачатся, но вежливо, одаряя друг друга сомнительной свежести комплиментами. Весь этот мир был искусственным, накрахмаленным, как воротничок рубашки. И в этой его крахмальной чистоте Ричарду места не было.
В этом мире знать не знали об упырях.
Какие упыри, милостивые Боги? В приличном обществе об этом говорить не принято. И о жорлах. О костяных червях. О стаях грызл, после которых не остается ничего живого. О бродячих курлицах, полуразумных и тем опасных…
В этом мире было безопасно.
Уютно.
И потому виделась в глазах вдовы, пусть и вынужденной сдавать комнаты постояльцам, а все одно обеспеченной, плохо скрываемая жалость. А еще недоумение – как вообще возможно стало, что подобные Ричарду сущности – вряд ли она вообще считала его человеком – нарушают покой его?
Плевать.
Идея, в тишине и благости Белого города, разрослась. Ожила. И обросла плотью фактов, подтвержденных хрониками. Стоило порадоваться, что звезда некроманта – изрядно потемневшая и обзаведшаяся парой-тройкой собственных шрамов – открывала полный доступ к Большой Императорской библиотеке. И не только к ней. В белокаменном здании, где разместилась Гильдия некромантов, Ричарда тоже встретили вполне любезно.
– А, это ты, малыш Риччи. – Старый неприятель за годы несколько раздался и отнюдь не в плечах. А в остальном он был прежним – нагловатый и позолоченный. – Рад тебя видеть…
Его звезда сияла, что новенькая.
И пяток рубинов – надо же, за какие достижения его Император отметил? – придавал ей вес.
– И я рад, – покривил душою Ричард. – Лойро Альвинар.
– Брось, – отмахнулся Бран и подхватил Ричарда под локоть. – Зови как прежде…
– Титулованным засранцем?
Смешок был ответом. И снисходительное похлопывание по плечу, мол, он оценил этакую шутку. Грубоватую. В духе простонародья.
– По имени, малыш Риччи… Боги всемилостивейшие, сколько лет прошло? А ты постарел… слышал, бродишь? Честно говоря, не удивлен. С твоим-то неуживчивым характером. Думал, тебя сожрали давно.
– Как видишь.
– И упырям поперек горла встал? – хохотнул Бран. – Сказывали, что ты в каких-то Забубеньях жвиркла встретил?
– В Бубенчиках, – уточнил Ричард, разглядывая сокурсника. Белая кожа. Сытая рожа. Волосы завитые по последней моде, присыпаны золотистой пудрой, тоже по этой же моде…
– Что, вправду встретил?
– Вправду.
– И живой?!
– Сам удивляюсь.
Бран расхохотался и от души по спине хлопнул.
– А я и подзабыл, какой ты веселый парень… везет тебе… на живого жвиркла посмотрел…
Этим бы везением Ричард от всей души поделился бы. Жвиркл был матерым, с телегу длинной. Его темно-зеленая броня надежно защищала его от магии, да и в целом тварь нежитью не являлась.
Просто хищник.
Огромный. Живучий.