Карина Демина – Кицхен отправляется служить (страница 19)
Не хватало ещё.
– В городе, – подтвердила мои мысли матушка Анхен.
– Именно. То есть казна платит за перевозку, за постой, прокорм лошадей… чего ради?
– Нова говорит, что трое её дальних братьев сворачивают дела в Танерии. Что там всё становится… сложно, – матушка Анхен всегда выбирала слова помягче.
– Очередное обострение?
– Да.
А нас отправляют в приграничье, всех скопом.
– И к чему она пришла?
– А ты?
– Я… да, пока ни к чему нормальному. Отправить четырёх братьев куда подальше, девица останется одна-одинёшенька. Будет в тоске и печали. А тут кавалер из столицы с серьёзными намерениями.
Это не интрига, это… это даже обидно.
– Ты поэтому поддержала идею? С тем, чтобы я ехала.
– Не скажу, что она мне нравится, – матушка Анхен чуть поморщилась. – Извини, Кицхен, я знаю, что ты умная, и сильная, и способная. Но порой мне кажется, что ты нарочно пытаешься быть более мужчиной, чем оно нужно. И дело не в проклятье. Дело в том, что тебе почему-то отчаянно не хочется быть женщиной. А это не совсем правильно.
Может, и так.
Как-то не задумывалась.
– Но сейчас, пожалуй… видишь ли, если этот человек приедет тебя очаровывать, то как знать, чем он воспользуется. Есть зелья, способные внушить чувство. И да, я знаю, что отец позаботился, что ты мало восприимчива к ядам. Но не все они яд. И есть такие, которые распознать сложно.
Запретные привороты?
Да, это действительно может быть проблемой.
– А Киара? Если его приворожат?
Прямо захотелось остаться и понаблюдать за процессом.
– Мужчины всё-таки иначе устроены. Любая ведьма знает, что приворот, сваренный для женщины, на мужчину не подействует. И наоборот. Разные травы. Разные заговоры. Разные силы. А уж если мужчина наполовину эльф…
Лошадка фыркнула и оглянулась.
– Нет, – сказала ей матушка. – Пока не надо бежать, дорога неровная. Вечно ей неспокоится. Но я скорее за вас волнуюсь. Без тебя мальчики не справятся. Они… сильные, но…
Но сила – это ещё не всё.
– Я присмотрю, – пообещала я. – Всё будет хорошо.
– Хотелось бы.
– А тут… вы тогда, если что, пишите. Камни заряженные я оставлю. Ключ-слова вы знаете. Если вдруг, не стесняйтесь активировать.
Матушка кивнула. И ответила мне моими же словами:
– Всё будет хорошо.
И мы сделали вид, что верим друг другу.
Нет, я верила. Не матушке, но отцу, который годы потратил, чтобы защитить новый дом. Камней надо будет зарядить побольше. Проверить перед отъездом спящие ловушки. И воронов оживить, чтобы была связь. А то сокола эти вечно половину забудут, половину переврут.
К тому же кроме Киара их никто не понимает.
А с воронами проще. Привязал к лапке записку и пускай себе летит. Мертвый ворон ни на охоту, ни на другие глупости не отвлечётся.
– К слову, как тебе наш сосед? – я решила сменить тему.
– Очень достойный человек, – недрогнувшим голосом произнесла матушка Анхен. – Обходительный. Начитанный. Увлечённый…
Ага, последнее особенно мило.
– Ты ему нравишься.
Вздох.
Значит, не секрет. С другой стороны, если даже я этот интерес заметила, то матушка Анхен и подавно.
– А он тебе? – уточнила я.
– Он весьма видный мужчина, у которого всё-таки имеются определённые обязательства перед родом.
– Что-то он не спешит их исполнять.
А то давно бы женился, потому как неженатый герцог – это, можно сказать, нонсенс. Даже при всех его увлечениях.
Ещё один вздох. И взгляд в небеса.
– Или он тебе не нравится? – а то может, я тут зря планы строю и строить надо совсем иные.
– Он мне цветы поднёс. Розы.
– Не те, случайно, которые Скотина сожрал?
Неудобненько тогда получилось. Но кто ж знал. Прежде Скотина предпочитал жрать вещи более приземлённые и доступные. А тут отмахал пяток миль и всё ради роз.
Душа его, видите ли, прекрасного захотела.
– Нет, конечно. Те обычные были.
Ага, а встали нам, как элитные.
– Доннал вывел уникальный сорт. С нестойким окрашиванием. Концентрация пигмента зависит от солнечного света. И днём розы становятся почти чёрными, но с наступлением вечера светлеют. Он поднёс два куста. В вёдрах.
– А ты?
– А я… я глупость сделала.
– Отказалась?
– Приняла.
– А почему тогда глупость?
Глупостью было бы отказаться, потому что подарки – дело такое. Нечасто они нам перепадают.
Матушка поглядела с печалью.
– Или ты до конца жизни по папеньке страдать собираешься?
– Кицхен!
– Ма, в самом деле… может, у вас и была любовь, но давно уже сгинула. Я же не слепая. Видела.
– Он был хорошим человеком.
– По-своему, но вот не сочиняй, что святым. Он ведь ни одной юбки пропустить не мог.
На том, собственно, и погорел.