Карина Демина – Кицхен отправляется служить (страница 14)

– А смысл было лезть? Я ж из простых. Купчиха. Куда мне с благородными равняться. Да и дар опять же. Сама понимаешь, одно дело, когда оба родителя одарены, и другое, когда лишь один. Унаследует ли дитя дар, какой силы? Какой бы ни было, а всяко послабее, чем от магички. Тогда я хотела лишь, чтоб здоровым родился. Ну и чтоб было, где жить. Домой-то меня, опозоренную, всяко бы не приняли.

И матушка Анхен, робко улыбнувшись, добавила:

– Верно. Мне и так хорошо было. Тихо. Безопасно. И никто слова дурного не сказал бы ни мне, ни дитяти. А первый там или десятый – какая разница?

Её логика мне тоже понятна. Ведьм нигде не любят. И изгнать могут, и на костёр вот, вместе с отродьем, отправить. Но кто ж станет связываться с нервным некромантом?

То-то и оно.

Споры по поводу того, кто главнее, становились всё чаще. И закончились тем, что первая жена, которая из Танар, потребовала у папеньки сказать при всех, что именно её сын будет наследником. Само собой, папенька о подобных вещах не сильно и задумывался. Где ему? У него вон следствие идёт.

Стройка полным ходом.

И принятие наследства, которое, как выяснилось, снова слегка усохло, поскольку выплыли вдруг некие закладные на земли. А принадлежащая Каэр фабрика оказалась проданной. С закладными и фабрикой взялась разбираться матушка Нова, что-то там ей весьма подозрительным показалось… после, конечно, стало ясно, что не показалось.

Ну, когда она предъявила встречные претензии.

Судебный иск.

Но это совсем уже другое.

Так вот, когда пред папенькой явились две благородные дамы, требуя, чтобы он вот взял и прямо на месте разрешил спор, он, я думаю, растерялся. Мало того, что одна жена, а вторая – эльфийка, так ещё и обе глубоко беременные.

Волнуются.

А волноваться им нельзя.

Скажешь одно, обидишь Танар. Скажешь другое – эльфийку. А чем оно способно обернуться? То-то и оно… папенька подумал и радостно вспомнил, что на сей счёт в Кодексе всё прописано.

Стать во главе рода Каэр может лишь некромант.

Тут я его понимаю и одобряю. Идеальное же решение. И по делу, и никто не виноват, если что. Обе дамы призадумались. Танар верно сообразила, что у неё, с её-то родословной, шансы повыше. Папенька ведь жену не по одному лишь богатству выбирал, но так, чтобы сила в семье была сходная, чтобы смогла и выносить, и родить.

Ну она и уверилась, что теперь-то уж точно главнее прочих будет.

Конечно, эльфийка, может, и забеременела от некроманта каким-то чудом, но вот чтоб ещё некроманта и родила… нет, тут вряд ли. И эльфийка поняла. Оскорбиться бы? Так повода нету…

На этом бы Карлушиной маман и успокоиться, но нет. То ли беременность на мозгах сказалась, то ли ситуация в целом, но начала она себя вести, как выразились обе матушки, недостойно.

Нехорошо.

При папеньке ещё лицо держала, а вот когда он отъехать изволил, что-то там надо было с тяжбою решать, которая по фабрике началась, то и разошлась вовсю.

Эльфийку, конечно, трогать опасалась.

Моя её просто не замечала. Феи вообще редко обращают внимание на то, что вокруг происходит.

А вот матушку Анхен и матушку Нову она изводила. Придирками. Насмешками, мол, что, кого бы они там ни выродили, судьба им – служить её сыну. А он уж позаботиться, чтоб отправили братьев туда, где им самое место – конюшни чистить. Потому как ни на что большее убогие они, дара лишённые, не годятся. Нет, скажите, были у этой женщины мозги, а?

Или всё-таки беременность так действует?

Может, конечно, так бы всё и вышло, но… феи – вообще донельзя странные существа. Логика их пониманию человеческому недоступна, если она вовсе имеется, потому как многие выражают сомнения на сей счёт, правда, крайне аккуратно, с оглядкой.

А Танар забылась.

И на маменьку мою как-то рявкнула, что ей вовсе бы упорхнуть в свою страну вечного счастья, а не крутиться под ногами, пытаясь своё отродье приличным людям втюхать. Всем же известно, что феи рождают только девочек, а те силу матери не наследуют. Вот и кому девка-бастард да без силы нужна?

Матушка огорчилась.

Оскорбилась.

Вспомнила вдруг разом всё, что видела, слышала, но внимания не обращала. А тут обратила и задумалась. А когда фея начинает думать, остальным рекомендуется искать укрытие. Думала она не сказать, чтобы долго. Чего там думать? Очень её задела этакая жизненная несправедливость. А фее только дай возможность где-нибудь справедливость восстановить. И она решила, что нельзя так с детьми.

Что если дар, то всем.

Достала волшебную палочку.

Махнула.

И сказала, что, мол, все, рождённые от крови Каэр будут обладать даром великой силы. А поскольку мироздание не имело возможности фее отказать, как и преступить законы наследования, оно задумалось, потом хрустнуло да и раскрыло дар у матушек.

Это ж, если в роду каждого человека покопаться, какой-никакой, а маг сыщется.

Матушка Нова полыхнула да так, что свежеотстроенное крыло дома пришлось восстанавливать. С матушкой Анхен проще, характер у неё был миролюбивым и в целом спокойным. Да и сила ведьмовская суеты не терпит. Так что Танар покрылась уродливой сыпью, облысела и только.

А я вот тоже получила дар.

В природе же как, или от одного родителя достаётся, или от другого. Поскольку стать феей я не могла, мешала тёмная кровь, то благодаря матушке стала некромантом. Вот прямо в тот момент и в утробе…

Нет, не подумайте, что жалуюсь.

Я в целом даже довольна. Хороший дар. И жизнь неплохая. Всегда есть повод слинять из дома куда-нибудь на болота, а не ковыряться со счетами, бумагами или лентами к платью. Всё равно ведь по мнению Карлуши или оттенок не тот будет, или ширина, или узор неправильный.

Но если думаете, что на этом всё, то ошибаетесь. От волнений и душевных переживаний у Танар начались роды. Или просто срок подошёл? Конечно, тотчас отправили в город гонца, к папеньке, чтобы тот вернулся и заодно уж прихватил коронного регистратора. Ну, чтоб не ездить два раза и уж точно не тягать младенчика в город.

Роды принимала Анхен. Вот как раз к папенькиному появлению всё и закончилось.

Папенька взял на руки сына, признавая его, и велел наречь Карлайлом, в честь прадеда.

Коронный регистратор, которого папенька с собой действительно прихватил, торжественно открыл бархатную шкатулку, извлёк печать, воск зачарованный, бланк свидетельства о рождении, камень, должный определить наличие и направление дара у благородного новорожденного, а заодно уж и начертательную доску, чтобы внести запись прямо в Бархатную книгу Короны.

Камнем коснулись макушки Карлайла и…

Некромантом он не был.

Дальше просто. По завершении формальностей, папенька предложил регистратору это дело отметить. Тот отказываться не стал, решив, что задержится на часок-другой… в общем, задержался на неделю. Пока выпил. Пока похмелился. И снова. И почти уже протрезвел, как роды начались у матушки Анхен. А следом и матушка Нова подтянулась.

Регистрировать пришлось ещё двоих.

Ну и отмечать. Нехорошо же, когда за здоровье одного ребеночка выпили, а за других – нет. Неправильно.

И примета плохая.

К тому времени, как на свет появились мы с Киара, почти одновременно, хотя и в разных комнатах почти достроенного особняка, и папенька, и регистратор на ногах как-то держались. Папеньке помогали способности. Регистратору – немалый жизненный опыт и профессионализм. Амулеты к тому времени разрядились, а матушка Анхен была не в том состоянии, чтобы помочь. Так что соображали они, пожалуй, ещё меньше, чем матушка Карлайла перед началом этой истории. Потому как, когда появилась я, со своим даром некромантии, и типично-эльфийский Киара, папенька, вместо того, чтобы выразить радость, как от него ждали, впал в ступор.

Ну и в ступоре ляпнул что-то такое, что, мол, девка наследницей быть не может.

Маменька спросила, мол, почему?

Условие выполнено. И всё по-честному…

Ну а папенька, вместо того, чтобы придумать чего-то этакого или отложить разговор на будущее, на более трезвую голову, заявил, что это не важно.

Что плевать ему на дар у меня. Что раз с этими детьми не вышло, то другие появятся… ну тут и маменька пришла в расстройство. И сказала, что других детей у него точно не будет, даже если он наизнанку вывернется.

И вообще, он слишком пренебрежительно относится к женщинам.

Что женщина – это тоже человек.

Нет, будь папенька потрезвее, он бы согласился. И правоту феячью признал бы хотя бы из соображений безопасности. Но в тот момент всё как-то и сложилось.

Нервы.

Переживания.

Разорённые земли. Статус Владетеля, который повис на волоске. Рухнувшие надежды на наследника… в общем, он возьми и ляпни, что женщина, конечно, тоже человек, но какой-то не такой. Что, мол, они нервные, или робкие, или истеричные, то и дело впадают в тоску, влюбляются во всех подряд и забивают головы шёлковыми лентами и прочей ерундой. Что их дело – бисером вышивать, бренчать на лютне или растить цветочки. В общем, в этой жизни характер и яйца есть только у мужиков. На что маменька, тоже доведённая до крайности – мучишься тут, рожаешь, а он ещё и недоволен – рявкнула, что в этой семье характер и яйца будут только у меня. А всё то, о чём он говорил, достанется другим. Сказала и спохватилась, поскольку мироздание стало похрустывать, и добавила, что это образно мол. Что не буквально. За что ей большое спасибо. Мироздание, которому не пришлось выполнять буквальный приказ, тоже думаю, вздохнуло с облегчением.