Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 5 (страница 14)
И широкие полосы браслетов. Металлических.
А ещё ошейник.
– Она была одарённой, – Мишка присел и очень осторожно убрал прядку, прилипшую к коже. – И довольно молодой… посмотри.
Смотреть не хотелось.
Я повидал прилично мертвецов. Я не боюсь их. Но мне дико не хочется смотреть в это вот лицо, которое и на лицо-то не похоже, скорее уж уродливую деревянную маску, которая ко всему от времени рассохлась и покрылась узкими продольными трещинами.
Возраст? Как он понял?
От платья остались отдельные лоскуты.
– Это форма. Высшие женские курсы. Видишь?
Не вижу. Но киваю, уточнив:
– А что за цепи?
– Блокиратор. Полагаю, чтобы не могла воспользоваться даром. И он тоже.
Следующий мертвец лежал на спине, сложив руки на груди. У него сохранилась и одежда – тёмный добротный костюм с поблескивавшими металлом пуговицами. На руках и шее те же браслеты.
– Ткань изменённая, – Мишка пощупал край штанины. – И ботинки. Обрати внимание.
Обратил.
Тёмная кожа. Каблук. И вид такой, солидный вид. Приличного господина.
– А этот ребенок, – Мишка перешёл к третьему мертвецу. – Видишь?
– Нет, – я покачал головой.
– Он в гимназической форме…
Не знаю, как он понял, что эти зелёные лохмотья – гимназическая форма.
– Они умерли не сразу. Смотри, мальчик пытался выбраться. Возможно, он был худым, надеялся, что сумеет протиснуться через прутья.
Он так и лежал, застряв в них. И…
Чтоб тебе…
Я надеюсь, что хозяйка этого места ведет свой счёт, который и предъявит ублюдку. Я тоже не хочу признавать его отцом, потому что…
– Не понятно, что они делали тут.
– Понятно, – я распрямился. – Как раз это и понятно. Смотри, парень-гимназист, молодая девушка и солидный мужчина в дорогой одежде из изменённых тканей. Полагаю, она с особыми свойствами. К примеру, не страдает от каменной пыли…
– Маг?
– Маг. Тот маг, который должен был сделать работу.
И судя по стеле, он её сделал.
– А…
– А это – его стимул сделать работу быстро и хорошо, – у меня дёрнулась щека, потому что я увидел на месте этой девчушки Татьяну. И Метельку. Он теперь тоже гимназист. И потому представилось очень даже легко. – Он взял в заложники его семью. Одно дело, когда части, но собирая… маг ведь не идиот, он бы понял, что это – что-то запрещённое. Что-то нехорошее… в здешнем мире, в… и там, помнишь? Там тоже были цепи. А значит, был бы тот, кого в этих цепях держали. Нормальный человек отказался бы от такой работы.
– А его заставили.
Мишка буквально почернел.
– Именно. Или… смотри, ту штуку поставили не сразу. Скорее всего. Сперва были бы какие-то пробы, маленькие эксперименты. Никто ж не будет вбухивать столько сил в сугубо теоретическую фиговину. Так что сначала маленькие башни, потом эта здоровая.
Я замолчал, формулируя мысль.
– Она не в один день встала. Но ведь заработала же. Зачем тогда мага держать? Его семью вот? Он ведь держал.
Я огляделся. Теперь, когда я оказался внутри камеры, стали видны детали. Длинные деревянные настилы. Нары? Мусор какой-то на них. Труха. Значит, были матрасы, одеяла.
А вон и стол.
И ведро.
– Пленники – это ещё та морока. Их и кормить надо, убирать надо. Вон, ведро выносить каждый день. Плюс ещё и напасть могут. Даже самый слабый человек напасть может. Или заболеют да помрут. Ну и тени. Для них маги – лакомый кусок, то есть ещё и защищать их приходилось. Зачем?
Мишка поглядел на останки.
– Хотя бы… хотя бы затем, чтобы убедиться, что всё работает, как должно. Смотри, проект и вправду большой. Новый. И пусть даже расчёты проводили… не могли не проводить, но всегда остаётся вероятность ошибки. Или необходимость что-то подправить, усовершенствовать.
А найти того, кто сможет подправить и усовершенствовать не так и просто.
– Вспомни, – Мишка оглядывался. – Банки. Они заполнялись неравномерно. Значит, и потоки энергетически тоже шли неравномерно. А дисбаланс опасен. Он может привести к саморазрушению системы. Любой системы… тонкая же настройка может длится месяцами, если не годами.
– И закончена она, судя по всему, не была.
В противном случае, мертвецов убрали бы.
– Да, – согласился Мишка. – Твой отец… ощущение, что он просто ушёл. Собирался вернуться. Но не вернулся…
И отнюдь не по собственной воле.
Глава 7
Мертвецов мы потащили к выходу. Мишка решительно заявил, что, мол, не дело это, и после смерти воли не давать. А я не стал возражать.
Иногда с братцем лучше было не спорить.
Он, стянув куртку, завернул в неё останки девчонки, и понёс бережно, будто бы ей было уже не всё равно. А может, и не всё равно.
Не знаю.
Я… я осматривался. Я вышел из клетки. Честно, даже мне, даже с открытой настежь дверью в ней было неуютно. Я не мог отделаться от ощущения, что эта дверь того и гляди захлопнется.
И что я сам останусь здесь.
И что буду подыхать так вот, долго, мучительно, понимая, что выхода нет. Они ведь не одновременно умерли. Старик – во сне, уж больно поза расслабленная. Девчонка? Думаю, что вряд ли сильно позже. А может, даже вместе. Уснула и не проснулась. А вот паренек, судя по всему, ушёл последним. Иначе его бы вытащили, помогли бы освободиться.
– Сав, ты как? – Метелька тоже держался стены.
– Да… погано. Знаешь, одно дело, когда просто вот убивать. Мы ведь убивали.
И в поезде.
И в поместье Громовых. И я убивал. Что в том мире, что в нынешнем. И не всегда – защищаясь. Порой вот… случалось. Но ведь это – другое. Совсем другое. Я даже грёбаных революционеров понять могу. У них ведь идея. И движет ими именно эта идея. И ненависть ещё. Да многие вполне себе имеют право ненавидеть, потому что на самом деле всё погано. Но убивать в бою, да даже бомбами убивать – это… это всё одно не так вот, прикрутив живое существо к машине, выкачивая из него силы, чтобы сотворить какую-то хренотень, пусть даже невероятной ценности.
Или семью запереть да бросить.
Сколько они провели тут? Тут ведь людям тяжело. Мир давит. А магов ещё сильнее. А отец их держал. Кормил… я следом за Метелькой отвернулся от клетки, чтобы не видеть.
Вон, полки.