Карина Демина – Громов: Хозяин теней – 5 (страница 13)
– Меня другое беспокоит, – я смотрел на белоснежную каменную громадину стелы, которая была и отвратительна, и вместе с тем совершенна в каждой линии своей.
– Ещё и другое? – съязвил Мишка.
– Он бы не справился в одиночку.
– Что?
– Смотри. Там, в подвале дома, там краска. И в теории один человек способен расписать подвал краской, хоть вдоль, хоть поперёк. Но вот уже на этой стене хардкор…
– Что?
– Камень. Руны вырезаны на камне. Сколько у одного человека на это ушло бы времени?
– Это смотря, что за человек, – у Метельки свой взгляд. Он чешет переносицу. – И чего умеет. Если умелый, то не так и много, за год-другой управился бы. У нас в деревне один умелец сапоги тачал. Так насобачился, что даже мерки не снимал, глянет и раз…
– Ладно, допустим, руку папенька набил, с рунами-то. Но вот эта штука. Она ж здоровущая. И как он её тут вырезал? Или тащил камень откуда-то? Но тоже, он ведь артефактор, а не скульптор…
– Камень можно резать не только инструментом, – заметил Мишка. – Скорее даже я бы сказал… сейчас.
Он бодрым шагом двинулся к стеле.
А ведь почти и не морщится. Привык и к запаху, и к останкам.
– Определённо… сама стела, во всяком случае внешняя её форма – это результат воздействия силы. Очень точного, очень…
Значит, тут был маг, который умел управляться с камнем.
– И руны… на нижней части определённо маг работал. Скорее всего изначально была нанесена разметка, к примеру, той же краской, металлосодержащей. А потом их просто выдавили на нужную глубину. Кстати, амулеты так и печатают. При том, что старые артефакторы не признают подобного, но получается быстрее, чем вручную. И точнее. Хороший маг обеспечит нужную глубину на всей протяжённости рисунка.
Высокие технологии, чтоб их.
– Значит, – говорю, – здесь помимо папеньки был по крайней мере ещё один маг.
– Или не один, – Мишка отступает. – Плавка камня – это одно умение, тут сила нужна… допускаю, к слову, что части сделали не здесь. Здесь магам сложно. А вот взять и где-то там, дома…
Он почесал шею.
– А потом перенести сюда…
Незаметненько? Через подвал? Или… или, кто сказал, что выход только один? Если мы один нашли, то это не значит, что другого не было.
– …и соединить. Точность, конечно, потребуется высочайшая, но в целом… если мастера опытные… в нашем поместье… то есть, у деда… у Воротынцевых… защита родовой сокровищницы так и возводилась. Создавались отдельные листы с рунным узором, которые потом наслаивались и стыковались. И не только Воротынцевых. В Зимнем, я слышал, внутренняя защита вообще составлена из нескольких тысяч элементов.
То есть, этакое лего для взрослых в принципе не такая уж и новость?
– Так что даже можно было бы и отдельно. Скажем, части стелы вытесать из основной породы, пусть и гранита там или ещё какого камня с низкой энергопроводимостью. Сердечник? Вот не берусь сказать. Иногда его ставят, иногда нет. Это уже в зависимости от задачи… но если ставят, то чаще всего металлический. И да, тоже вполне возможно собрать. Точности не требуется. А вот пластины с облицовкой – дело другое. Если сделать чертежи, потом перенести их на платы, а уже затем выплавить по камню… как вариант. Или без плат, а как я говорил, изначально расписать и уже маг выплавит. Другое дело, что работа всё равно сложная и требует определённого опыта… и силы тоже… и тут, после… закрепить облицовку, соединить её, чтобы точка в точку, чтобы рисунок ни на волос не поплыл. Охотник, даже если талантливый артефактор, не справился бы в одиночку, тут ты прав.
Мишка отступал, не сводя взгляда с белой иглы.
– Тогда ещё вопрос, куда этот маг подевался, – озвучил я ещё один вопрос. – Что? Миш, ну вот реально. Может, он бы и не был гением в артефакторике, но работёнка своеобразная. Неужто стал бы молчать? А уж если здесь работал…
– Тут и остался, – Метелька сложил руки за спиной. – Я там, говорю же, нашёл кое-что…
Пещеру.
Вот потихоньку моя неприязнь к норам под землёй перестаёт быть беспричинною. Эта пещера была разделена на две части. И решёткой. Причём уже из знакомого, отливающего прозеленью металла, который не спешил рассыпаться прахом. Из него были сделаны и кандалы, что уходили в стену.
Ну а кости…
Ладно, не совсем, чтобы кости. Так, очередная мумия.
– Знаешь, – произнёс Мишка, опускаясь на корточки у того, что когда-то было человеком. – Я вот думаю, может, не стоит мне отца менять? В документах? Воротынцев был, если так-то, неплохим человеком…
– Хрена, – сказал я.
Покойников было трое. Двое лежали в дальнем углу, причём судя по юбкам и черной туфле с длинным каблуком, одна точно была женщиной.
– Официального заключения всё равно нет…
– А неофициальное?
Дверь была заперта, замотана цепью, на которой висел солидного вида замок. Я подёргал, понимая, что содрать не выйдет.
Хотя…
– Миш, отойди, – попросил я, потянувшись к силе. Сабля появилась сразу, и пусть фехтовальщик из меня так себе, но по замку попал.
Тень вошла в металл, и отдачу я ощутил в полной мере. А главное, что клинок застрял. И понадобилась ещё пара ударов, чтобы перерубить дужку.
– Так что там с неофициальным?
А то как-то упустил я этот момент.
– Или вы всё-таки не рискнули выяснять?
– Николай Степанович подтвердил твоё предположение, – произнёс Мишка с неудовольствием.
– Даже так?
– Мне кажется, он проявляет интерес к Татьяне…
Ага, заметил, наконец.
Танька-таки пошла в сёстры милосердия, правда, не к Роберту, как собиралась изначально, но к Николаю Степановичу. Причём, как-то вот по-женски хитро всё обустроила. Сначала добровольная помощь в восстановлении госпиталя, что логично, потому как отчасти в его разрушении мы и виноваты. И да, Светочка тоже помогала, хотя больше занималась школой. Туда потом и перешла. А вот Татьяна в госпитале осталась. Оказалось, что ей нужны дополнительные сеансы и особые занятия, ведь процесс восстановления тканей прерывать нельзя.
И вот, она уже в штате.
Корочки ей Николай Степанович самолично выправил. А жандармерия, чувствуя свою глубокую вину перед госпиталем и целителем, поставила штемпсель о благонадёжности.
И второй – на солидной бумаге, дозволявшей нам открыть народную школу первой ступени.
Хотя, конечно, может, и не в чувстве вины дело, а в Карпе Евстратовиче, благородная физия которого на страницах газет мелькала едва ли не чаще, чем морда Слышнева.
– И что, тебе это не по вкусу? – уточнил я, разматывая цепь. А металл непростой. Надо будет забрать, в хозяйстве пригодится.
– Что именно?
– А я откуда знаю? К примеру, что она из невесты перешла в разряд сестёр.
– Это… скорее хорошо, – Мишка дёрнул дверь и та отворилась с тяжелым скрежетом. – Но в любом ином случае я не отступил бы…
– Ага, верю.
И не отступил бы. И благородство проявил бы. Да только боком бы оно вышло. Может, я и не верю в великую любовь до гробовой доски, но и на голом благородстве много не наживёшь.
Сложно всё.
С людьми.
– Так, значит, Николай Степанович постановил?
– У него есть необходимые знания. А ещё…
– А ещё он умеет молчать и не задаёт неудобных вопросов, – договорил я. – Ну что, заходим?
Женщина лежала, свернувшись клубком, обнимая себя за колени. Перчатки почти истлели, и теперь в прорехи проглядывали тёмные пальцы, словно из дерева выточенные.
Такие же запястья.