Карина Демина – Еще более дикий запад (СИ) (страница 37)

С этим Чарльз согласился.

— Праотец завещал хранить, — подземница сняла с шеи тонкий шнурок. — И отдать тому, кого примет сила.

На шнурке висел крохотный фиал, вытесанный из камня, оплетенный серебряной нитью. И силу, заключенную внутри, Чарльз ощущал весьма остро.

И силу очень недобрую.

— Не уверен, что…

Милли протянула руку, и фиал упал в нее.

— Что он еще завещал? — поинтересовалась она сварливо. Но, как ни странно, подземница нисколько не обиделась. Узкие губы её растянулись в подобии улыбки.

— Он сказал, что когда кровь соберется воедино, драконы вернутся в мир.

Почему-то предсказание совершенно не обрадовало.

Милисенту в том числе.

А Молли так и вовсе нахмурилась. Брови её сдвинулись, а на хорошеньком личике появилось то задумчивое выражение, которое заставило Чарльза насторожиться.

— А теперь нам пора уходить, — подземница приложила обе руки к груди и поклонилась: — Спасибо.

— За что?

— Я видела пламя. Я расскажу о нем своим детям. И возможно, память их угаснет не так быстро. Но теперь мы свободны.

— Рада.

— Погодите, — встрепенулся Эдди. — А выход?

— Тот, кто заботился о нас, знает. Иные пути не для вас. Там… иначе, — подумав, добавила подземница. — Те, кто был рожден под солнцем, не сумеют пройти. И мои дети могут впасть в искушение. Нехорошо.

И ушла.

Сама.

— Я… — Странник поглядел ей вслед. — Еще вернусь. Но надо объявить нашим, чтобы уходили. Черт!

И, добавив пару слов покрепче, ушел.

Снова стало тихо.

И место изменилось. Чарльз чувствовал это, хотя, проклятье, понять не мог, что именно стало другим. Пол? Потолок? Стены? Барельефы на них, которые почти стерлись от времени и сырости. Здесь не рос тот зеленоватый мох, но все одно изображения покрывала пленка.

— Это… он, — Милисента встала, потянув за собой Чарльза. — Эрханен. Два брата. Старший — Кархедон. Младший — Эрханен. Он решил вывести новые расы, которые бы стали владеть миром. То есть они были уже другими. А он сделал совсем другими. Разными. Так сказал. А сиу считают, что сами по себе.

Дракон проступал сквозь камень. Узкая голова, украшенная гребнем, длинная шея, змеиное тело, опиравшееся на кривоватые крокодильи лапы. Хвост.

Крылья.

И никакого душевного трепета.

— Думаю, что племена существовали, но не в том виде, в котором сейчас. А он их изменил. Старые драконы вымирали. Свихнулись, — она провела пальцами по каменной спине, стирая пыль. И показалось, что древний змей вот-вот очнется.

Она все еще сжимала флакон в руке.

— Вы уверены, что это не бред? — вежливо поинтересовалась Молли.

— Иди на хрен, — Милисента даже не обернулась. — Они уничтожили друг друга. Тот, кто привел их в города, тот, кто разрушил эти города и запер в них драконов. И тот, кто владел последним. Он сумел как-то поймать брата. И… здесь они умирали.

Она обернулась так резко, что Чарльз едва успел подхватить.

— Извини. Голова кружится, а тело будто чужое.

— Тебе надо отдохнуть.

— Надо. Видишь, даже спорить сил не осталось, — Милисента выдавила кривоватую улыбку.

— Тогда не спорь. Приляг. И… нам еды принесли.

— Еда — это хорошо. Но теперь я знаю, они здесь умирали, — Милисента потянула его за руку к центру зала. — Тут… прямо на полу. Добровольно. Отдавали силу и кровь. Они думали, что сами. А дело вот в этом.

Она показала фиал, который сжимала в руке.

— Капля крови древнего дракона, первого, кто появился в этом мире. Или даже создал этот мир. Все миры!

— Это… большая ценность, — тихо произнесла Молли.

Эдди нахмурился, явно понимая, что подобные ценности государство стремиться хранить само.

— Не твоя, — огрызнулась Милли.

— Но и ваша ли.

— Мне отдали, — она надела веревку на шею. — Эта хрень опасна. Ты даже не представляешь, насколько… она…

Милли запнулась.

И замолчала.

Действительно, о некоторых вещах не стоит говорить вслух. А по спине поползла тонкая струйка пота. Капля крови первого существа в мире? Того, чье существование эволюционисты наверняка отвергнут, ибо напрочь выбивается оно из модной теории о происхождении видов.

Но эта капля сводила с ума драконов.

Подчиняла их.

Что она сотворит с людьми?

А ведь наверняка найдутся те, кто пожелает проверить. Кто скажет, что это исключительно науки ради. И для общественного блага. Ведь обществу же лучше, когда в нем царят мир и любовь.

— Он сказал, что другие были несовершенны, что они не могли обходиться сами, — Милисента стояла, вперившись взглядом в пол, будто видела что-то, недоступное Чарльзу. — Он оставил им… те артефакты… сиу и другие… без них вымрут.

Она перекатилась с носка на пятку.

И с пятки на носок.

— Но я… он сказал, что подобные мне, что мы вполне самостоятельны. Нам не нужна древняя кровь, чтобы принимать силу. Передавать. Хранить. И… — Милисента обняла себя. — Как же они задолбали со своими тайнами древними!

Сказано это было совершенно искренне.

— Ты говорил, что еда есть? — Милисента повернулась. — Жрать хочу, просто страх.

— Графини так не говорят, — не удержалась Молли. — Тебе стоит обратить внимание на свои манеры.

— Это пока, — Милисента добралась до угла и плюхнулась на матрасы. — И вообще… мы под землей, хрен знает где и возможно не выберемся. Какие, к бездне, манеры?

Возражать не осмелились.

* * *

На что похожи грибы?

На грибы и похожи. Никогда их не любила. А тут… что-то розовое, по вкусу вроде и мясо, только сладковатое, и главное такое вот, которое жевать не надо, само во рту расползается. Ну и грибы. С мясом.

И сами по себе.

И еще в лепешках. Лепешки из грибов — еще та, я вам скажу, экзотика. Помнится, читала, что в дальних краях иные люди едят кузнечиков. Мы с Эдди тоже как-то пробовали, но особого вкуса не обнаружили и решили, что это они с голодухи.