Карина Демина – Еще более дикий запад (СИ) (страница 36)

— За океаном были лишь люди, — сказал Эрханен. — Я не видел иных существ, тогда как здесь люди постепенно менялись.

То есть… я прикусила язык.

Если сказать сиу, что они произошли от людей, сиу точно не обрадуются. Настолько не обрадуются, что вполне могут передумать убивать меня быстро. С орками, подозреваю, будет то же самое.

— Чем ближе к нашим городам, тем явственнее были изменения. Одни становились больше и сильнее, другие обретали способности, которые были полезны нам, третьи… не важно, но эти изменения были едва заметны.

— Пока он их не усилил. А ведь я поверил, что братец в своих странствиях образумился. И решил сотворить, как он сказал? Идеальных слуг? Таких, которые могли бы существовать рядом с нами дольше, чем прошлые? Он начал свои эксперименты…

— И они были успешны!

Что-то обоим хочется по голове хряснуть. И главное, прав Кархедон, братец его, о всеобщем благе радеющий, недалеко ушел от прочих драконов.

Может, потому что драконы?

А я кто?

Ах да, проклятая… надеюсь, это поможет, ибо как-то не хочется в тварь превратиться.

— Пока ты не уничтожил лабораторию.

— Потому что ты нарушил закон. А я, как Хранитель, обязан был следить, дабы закон исполнялся. Он вновь стал плодить ублюдков, просто уже соединяясь не с обычными людьми, а с теми, которых создал сам.

— А он их уничтожил! Всех!

— Да. Что мне еще нужно было сделать?

— Ты мог дать им легкую смерть. И мог убить меня!

— Не мог. Ты знаешь, — Кархедон потер глаза. — Закон… закон запрещает убивать тех, в ком есть кровь Первого.

— В них тоже была.

— Нет. Твои создания — они были лишь созданиями. Но тебя это не остановило. Он ушел. И увел с собой тех, которых сумел изменить. Он создал что-то из крови людей и собственной, что действовало на драконов, лишая их силы.

— Освобождая.

— Далеко не все, кого ты забрал, были рады освобождению. Ты ведь не договариваешь, верно? С той стороны мира ты принес кое-что… то, чего там не могло быть по определению. Часть Его крови. Так?

Совсем я запуталась. А главное, не понятно, кто в этой истории хороший, а кто плохой.

Хотя… подозреваю, что хороших там нет.

— Ты усилил свой слабый дар. И воздействовал на них, заставив покинуть город. А уже потом выкачал кровь и силу, чтобы создать не слуг, но тех, кто по твоему мнению должен был владеть миром.

Молчание.

И тянется, тянется. А главное, сидим мы долго, но солнце все еще стоит высоко. И ни на волос с места своего не сдвинулось. Конечно, сон — дело такое.

Но жарко.

И пить хочется.

Я сглатываю слюну.

— Он воздвиг под землей город, где развернулся вовсю. Из людей и драконов, из силы и крови, он создавал тех, кого полагал достойными стать частью нового мира. И плевать, что далеко не все творения его были жизнеспособны.

— Странно слышать такую заботу от тебя.

— Я изменился. А вот ты остался прежним. Самоуверенным придурком.

— Так, стоп, — вот что-то мне совсем жарко стало, того и гляди вспыхну. И не солнце тому виной. Жар будто распирает меня изнутри. Он рождается там, под сердцем, где свила гнездо чужая сила. — Какое я имею к этому отношение?!

— Ты проклятая, — ответили оба и хором.

Вот засранцы!

Древние.

— А если попонятнее? — я сделала вдох, пытаясь с этой силой справиться. Но она рвалась наружу.

— Мои создания были хороши, но все они имели один недостаток. Для поддержания дара им требовался внешний источник силы. Город, который питал бы их. Или…

— Кровь праотца, — подсказал Кархедон. — Ради них вы уничтожили города.

— Было бы там что уничтожать. Вы и сами уже вымирали. Пара сотен лет…

— Так что ж не подождал?

— Сначала мне нужно было проверить. Потом я понял, что просто должен избавить мир от вас, прежде чем отдать его моим детям. Как бы то ни было… им всем нужна была внешняя сила. Кроме тех, в кого я вложил ту кровь изначально.

— Где ты вообще…

— Оказалось, что если соединить все то, что вы растащили по городам и добавить силы, много силы… кровь оживает.

Охренеть.

Только и успела подумать я прежде, чем вспыхнула. И главное, ярко так.

Жарко.

Испугаться не успела, а потом сообразила, что бояться по сути нечего. Я ведь сама пламя! Я суть его. Я жизнь.

Я дракон.

А драконы, они не горят.

Глава 17. Где появляются разные мысли о прошлом и настоящем

Милисента захрипела, выгнулась и, прежде чем Чарльз успел испугаться по-настоящему, открыла глаза. Вот тогда-то он по-настоящему и испугался. Исчезли зрачки, а радужка стала ярко-оранжевой, будто там, внутри девушки, бушевало пламя.

Подземница отшатнулась.

И поспешно заслонилась руками. Из горла её донесся сдавленный хрип, а Милисента сделала вдох. И глаза закрыла. А когда снова открыла, то произнесла сипло:

— Что за хрень творится?

— Не знаю, — честно ответил Чарльз, прижимая жену к себе. — Но творится.

— Я… — она закашлялась и он вновь же удерживал её, стараясь унять беспокойство. — Я опять там была… встретила… другого. Братья. Эксперимент.

Она пыталась говорить, но кашель мешал. И Чарльз подал флягу с водой.

— Спасибо. Драконом быть… так себе. Хвост сидеть мешает.

Бред?

Нет. Лоб был холодным, пусть и покрытым испариной. А пламя в глазах улеглось, только сами эти глаза цвет сменили. На рыжий. Рыжие глаза — это совершенно ненормально.

Но красиво.

— С-спасибо, — Милли допила воду. — Я… уже в норме. Наверное. Проклятье. Я уже не знаю, что такое норма.

— Ничего, — сказал Чарльз. — Это…

— Огонь. Красиво, — подземница стояла, крепко зажмурившись. — Праотец… Праотец был бы доволен.

— Очень сомневаюсь, — проворчала Милли. — Он еще тот засранец. Все они там… засранцы. Хорошо, что вымерли.